— Управляющий Томас… — проговорил Шэнь, с трудом скрывая вспыхнувшую тревогу.
Ему следовало быть осмотрительнее. Он совсем забыл про этого старого слугу, прослужившего в Усадьбе Роз дольше всех. Пусть Томас и выглядел дряхлым стариком, расслабляться рядом с ним было смертельно опасно.
— Молодой господин Шэнь, вы так выросли, — тихо произнёс управляющий.
Этот человек годами скрывал свою истинную сущность и наверняка хранил не одну мрачную тайну. Когда он так легко назвал юношу по имени, Шэнь даже не удивился.
— Ни шагу дальше, — ледяным тоном предупредил Шэнь, вскидывая кустарный пистолет.
— Молодой господин, в ваших руках самоделка с чёрного рынка, — мягко, по-стариковски добродушно заметил Томас. — Пули из такого оружия летят куда попало. Я хоть и стар, но вы вряд ли успеете в меня попасть.
Шэнь стиснул зубы. А затем, скривив губы в колкой усмешке, перевёл ствол на лежавшего на кровати юношу.
— Твоя правда, — ожесточившись, отозвался Шэнь. — Вот только целюсь я не в тебя. Сделай то, что я скажу. Не думаю, что ты хочешь видеть его мёртвым.
Угроза задействовала нужные рычаги: управляющий замер.
— Вы этого не сделаете, — убеждённо произнёс Томас.
Шэнь тихо хмыкнул:
— Я не пощадил собственную мать. С чего бы мне жалеть брата?
— Молодой господин Эрикс — действительно ваш брат, но госпожа Мари Виктория никогда не была вам матерью.
Томас под пристальным взором Шэня опустился на одно колено.
— Господин Шэнь, в ваших с молодым господином Эриксом жилах течёт кровь мисс Динии.
— Диния… — пробормотал Шэнь.
Взгляд его на миг остекленел. В этом имени таилась непонятная, почти мистическая сила.
— Неужели вы не помните? — со вздохом спросил Томас. — Впрочем, удивляться нечему: когда вас разлучили, вам исполнилось всего пять лет.
— Ты про те детские воспоминания, что стёрлись из памяти? — Шэнь чуть прищурился.
— Именно. Я могу помочь вам…
— С чего я должен верить твоим словам? — перебил его Шэнь, не ослабляя хватки на рукояти пистолета. — Для начала открой свое настоящее имя и статус.
Управляющий замешкался и склонил голову:
— Простите, господин, я повёл себя непочтительно. Я слуга вашей матери. Я родился на Востоке и по воле клана последовал за мисс Динией в Священную Империю Вия. Прежде моей обязанностью была её защита. Теперь же мой долг — оберегать вас и молодого господина Эрикса.
— Ты слуга моей матери? — Шэнь насупился. — Но как моя мачеха потерпела бы тебя в усадьбе?
— Госпожа Мари считала, будто я предан виконту Норману, — пояснил Томас. — Мне приходилось скрывать свою личину, чтобы сохранить место в усадьбе.
Старик приложил правую руку к сердцу, взглянув на юношу с глубоким почтением:
— Господин Шэнь, заклинаю вас, поверьте каждому моему слову. Мисс Диния — мой единственный ориентир в этой жизни. Я ни за что не стану лгать её плоти и крови. К тому же в усадьбе до сих пор хранятся доказательства моих слов.
Настороженность Шэня наконец уступила место сдержанному интересу.
* * *
Они спускались по тайному ходу Усадьбы Роз. Шэнь шёл вслед за Томасом по тёмной лестнице. Из-за резкого перепада температур в воздухе висела сизая влажная дымка.
— Госпожа Мари всегда питала к мисс Динии лютую ненависть, — тихим голосом рассказывал старослужащий, освещая путь тусклым фонарём. — И едва виконта Нормана не стало, она принялась истово уничтожать любые следы присутствия первой хозяйки.
— Какими были отношения между ними тремя? — спросил Шэнь.
Старик глубоко вздохнул:
— Виконт Норман познакомился с мисс Динией во время посольской миссии на Восток. Они обвенчались там же, после чего мисс Диния отправилась за супругом в Империю. Что же до Мари Виктории… она числилась лишь наречённой невестой виконта. И только после гибели мисс Динии она вошла в Усадьбу Роз, объявив себя законной хозяйкой.
— Хочешь сказать, Мари Виктория появилась здесь лишь после смерти моей матери?
— Именно так, — подтвердил Томас. — Единственной настоящей супругой виконта была мисс Диния. С Мари Викторией у виконта даже не было пышного венчания.
— И как умерла моя мать? — не отступал Шэнь.
— В страшном пожаре, — глухо отозвался управляющий.
Томас остановился у непримечательной кирпичной кладки. Нащупав чуть вдавившийся камень, он сильно надавил на него — и часть стены, подобно сложенным деревянным брускам, подалась и отодвинулась, открывая проход.
Перед Шэнем предстало просторное помещение.
— Прежде в подземных ярусах располагались алхимическая лаборатория и кладовая виконта Нормана, — пояснил управляющий. — Позже госпожа Мари велела наглухо замуровать вход, и я успел снести сюда всё, что напоминало о прошлых временах.
Достав свечу, он зажёг настенные бра, и мрак отступил, обнажая убранство комнаты.
— Простите, господин, здесь давно не было уборки, кругом пыль, — с сожалением пробормотал Томас. Сняв свой тёмный сюртук, он заботливо расстелил его на блёклом диване. — Присядьте, я принесу нужные вещи.
Шэнь опустился на диван. Его взгляд приковало огромное полотно в тяжёлой раме, висевшее на противоположной стене.
— Вскорости после рождения молодого господина Эрикса виконт Норман пригласил лучшего живописца Империи, — проговаривал вернувшийся с деревянным ларцом Томас. — Женщина на портрете — ваша родная мать.
— А этот ребёнок рядом… я?
— Вы, господин. Вы были пленительным малюткой, — улыбнулся старик, мягко отмеряя рукой высоту. — Едва доставали мисс Динии до пояса. Но несмотря на нежный возраст, рассуждали куда не по годам зрело. Хозяйка любила повторять, что вы совсем как взрослый, вылитый виконт Норман…
Пока Томас предавался воспоминаниям, Шэнь перебирал содержимое деревянного ларца. Внутри лежало множество любопытных мелочей: резная деревянная лошадка, рогатка, неваляшка… Кое-какие вещицы были сработаны топорно, другие явно привезли с далёкого Востока, но все они хранили отпечаток времени. Такое не собрать за пару дней ради фальшивого спектакля.
Из самого низа ларца Шэнь извлёк тетрадь в кожаном переплёте. Неровный детский почерк выдавал дневник ребёнка.
Судя по записям, хозяин тетради отличался молчаливым характером. Он ограничивался лишь парой лаконичных строчек на страницу:
«Проливной дождь. Сидим дома с матерью и Эриксом. Мать рассказывала сказку «Шесть лебедей».»
«Ясно. Вместе с матерью учили Эрикса говорить. Эрикс пока не научился.»
«Солнечно. Эрикс впервые сказал «мама». Мать очень рада.»
«Пасмурно. Эрикса тошнило от молока, он долго плакал.»
Все записи строились по единому образцу и редко затрагивали больше одного события в день. На первых страницах постоянно упоминалась мать, но ближе к концу почти каждая строка начиналась с одного и того же имени. Это был не столько дневник, сколько подробная хроника жизни младшего брата. Лихорадка, ушибленное колено, капризы — владелец тетради заботливо фиксировал каждую мелочь.
Шэнь бесстрастно перелистывал сухие страницы. Но на последнем листе почерк резко испортился, превратившись в кривые каракули, складывавшиеся в два с трудом разбираемых слова: «Люблю» и «Брат».
Бесстрастная маска на лице Шэня дала трещину. Он не мог взять в толк, отчего грудь сжала эта внезапная, удушающая волна чужой боли и нежности.
По обрывкам воспоминаний он и прежде догадывался, что братья Кабед когда-то были неразлучны. Но Шэнь отказывался верить, что тот прежний мальчик из прошлого и он сам — одно лицо. Ведь его собственная память брала отсчёт от убогой лачуги в глухой деревне, где он рос сиротой.
Теперь же уверенность пошатнулась.
Откуда же тогда это щемящее чувство отклика? Выходит... он действительно когда-то бесконечно любил Эрикса? Любил своего младшего брата?
Отложив тетрадь, Шэнь глубоко вздохнул и прикрыл глаза, собирая воедино разрозненные мысли. Управляющий хранил молчание, замерев у него за спиной.
— Томас, — тихо проговорил Шэнь, не открывая глаз, — как ты узнал меня?
— Назвать это простой проницательностью было бы неверно, — отозвался старик. — Это искусство нашего народа. Я был верным слугой мисс Динии и способен чувствовать родство крови. В вас живёт то же дыхание, что и в хозяйке, пусть теперь оно едва различимо.
Шэнь понял, о чём тот говорит. Хелайр перекроил его тело с помощью Божественной кости, но сама оболочка осталась прежней.
— Что за пожар ты упоминал? — продолжал расспросы Шэнь. — Расскажи подробнее.
— Слушаюсь. Пятнадцать лет назад в усадьбе вспыхнуло пламя. Вы, молодой господин Эрикс, виконт Норман и мисс Диния оказались в огненной ловушке. Когда я пробился к дому, виконт из последних сил вынес на руках только младенца Эрикса.
— А я? Как я уцелел?
— Я думал, вы и мисс Диния погибли… — Старик смахнул слезу. — Когда пепелище остыло, я отправился искать тело хозяйки и наткнулся на вас. Вы едва дышали. Я подхватил вас и помчался к священнику Ордена… Увечья на вашем лице и хромота — всё от того страшного дня.
— И ты укрыл меня в деревне? — Логическая цепочка в голове Шэня наконец замкнулась.
— Да. После гибели мисс Динии виконт Норман совсем пал духом, закрылся в покоях и никого не впускал. Госпожа Мари прибрала к рукам воспитание молодого господина Эрикса и власть в усадьбе. Опасаясь за вашу жизнь, я спрятал вас в деревне за Серой стеной и навещал при первой возможности.
— Так вот откуда… — Шэнь вспомнил еду и тёплые вещи, время от времени подбрасываемые к его порогу. Прежде он считал это милосердием местных жителей.
— И это я просил госпожу Мари вернуть вас в усадьбу, — удручённо продолжил Томас. — Когда пропал молодой господин Эрикс, вы остались единственной кровью виконта. Я надеялся, что теперь она вас не тронет, но кто же знал…
— Ты сделал всё, что мог, Томас, — перебил его Шэнь, открыв глаза. — Если бы не твоя забота, я бы не дожил до сегодняшнего дня.
Глаза старика увлажнились. Он склонился пред юношей:
— Вы слишком добры, господин. Вы — плоть от плоти мисс Динии, и мой долг — служить вам так же верно, как служил ей. Меня до сих пор терзает вина: когда госпожа Мари заточила вас, мне следовало успеть раньше…
— Прошлое не вернуть, Томас, — ровным, спокойным тоном отозвался Шэнь. — Испытания лишь сделали меня сильнее. Я не сломался, и тебе не за что себя винить.