Отправив в пасть последний кусочек фруктового тарта, чёрный кот чуть склонил голову набок и уставился на стоящего перед ним златовласого юношу. Создатель искренне не понимал, как в вылепленном его собственными руками идеальном теле могло поселиться настолько невыносимое создание.
— Не слишком ли много ты на себя берёшь, смертный?
— В тех руинах ты помог мне исцелить тело, — произнёс Шэнь. — У Эрикса тогда не оставалось ни капли магии.
Чёрный кот ненадолго замолк, после чего вновь принялся лениво помахивать хвостом:
— Ну да. И что, ты сгораешь от благодарности?
— Когда я встретил тебя впервые, ты предстал в человеческом облике, — неторопливо, будто призывая на помощь воспоминания, проговорил Шэнь. — Воскресив меня, ты обратился чёрным котом. Стоило вернуться герцогу Оскару, твоему последователю, как к тебе вернулся человеческий облик. А после событий в руинах ты снова стал котом.
— И что из этого следует? — фыркнул кот с ленивым презрением. — Похвастаться хорошей памятью решил?
— Облик кота — признак упадка сил, — Шэнь посмотрел прямо в эти завораживающие глаза оттенка алых роз. — Иными словами, каждый раз, когда я получаю тяжёлое ранение, условия договора заставляют тебя расходовать силы на моё спасение. Я ведь прав?
— Ты смеешь сомневаться во мне, смертный? — Изящные лапы кота с грациозной точностью огибали расставленные на столе десерты. Шаг за шагом он приближался к Шэню. — Упадок сил? Что за чушь! Пусть я и лишился божественного престола, но всё ещё остаюсь существом, стоящим несоизмеримо выше любого из вас...
Договорить он не успел: прохладная, чистая ладонь опустилась ему на макушку. Повинуясь кошачьим инстинктам, пушистая голова сама собой подалась навстречу, мягко ткнувшись в сухую кожу.
Осознав, что только что произошло, кот оцепенел, вытянувшись и окаменев всем телом.
— Разрешишь? — Хотя Шэнь задал вопрос, его пальцы уже ласково скользили по шелковистой чёрной шерсти: от затылка к подбородку, а затем вдоль всей спины... Поглаживая кота, юноша чуть опустил веки.
— Ты... ты что возомнил?! — рыкнул было кот, пытаясь грозно выразить возмущение, но ласка была настолько приятной, что его рык сдулся до невнятного мурчания.
— Нравится? — Негромкий бархатный голос юноши мигом привёл кота в чувство. В голове зазвенела натянутая до предела струна.
Шквальный порыв ветра расколол тишину, со свистом распахнув запертые створки окна. Пепельно-серые шторы забились крыльями, заслоняя лунный свет. Когда шквал утих, перед самым лицом Шэня уже стоял Хелайр. Каждая черта его точёного лица дышала холодным высокомерием и затаённой яростью.
Шэнь остался сидеть со всем возможным спокойствием. Золотистые пряди спадали на его плечи и руки. Оказавшись в плену между спинкой стула и телом мужчины, он даже не дрогнул.
Хелайра захлестнул гнев. Помыслить невозможно, чтобы смертный обвёл его вокруг пальца и относился к нему, как к домашней зверушке! Это фамильярное поглаживание отозвалось в нём оскорблением куда более жгучим, чем то, когда у него вырвали божественное ядро.
— Не смей испытывать моё терпение, смертный. Договор — не мягкая овечья шерсть на ветви оливы и не щит, за которым ты надеешься укрыться, — в голосе Хелайра прозвучала глухая угроза. — Твоя жизнь или смерть зависят от того, что взбредёт мне в голову за секунду до того, как я разомкну губы.
— Понимаю, — всё так же невозмутимо отозвался Шэнь. Он запустил руку во внутренний карман камзола и извлёк оттуда серебряный кинжал. — Ты способен с лёгкостью лишить меня жизни... и точно так же обязан вернуть меня с того света.
— Что ты задумал? — Хелайр насупился.
Шэнь же без колебаний приставил лезвие к собственному горлу. На полированной стали блеснул ледяной отсвет.
— Ответь на несколько моих вопросов, — попросил Шэнь. Лицо его оставалось неподвижным, а рука, сжимавшая рукоять, не дрожала.
— Какая глупость... Решил шантажировать меня собственной жизнью?
— Именно. Тебе придётся снова и снова тратить силы, возвращая меня. — Шэнь спокойно кивнул. — Смею предположить, что такова платная статья нашего договора. Часть, которую ты от меня утаил.
— Ах ты... — Хелайр стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном.
И ведь этот пункт и впрямь был самым уязвимым местом соглашения. Полноценному богу ничего не стоило вытащить пару смертных из цепких лап смерти. Но лишившись божественного ядра, божественной кости и самого сана, он растерял былое могущество. Если этот безумец начнёт методично сводить счёты с жизнью, силы Хелайра иссякнут мгновенно.
Хелайр даже представить не мог, чем для него закончится полное истощение. И скрыл он это правило лишь для того, чтобы не оказаться в столь унизительной ловушке.
— Паршивый проныра! — выцедил Хелайр сквозь зубы. — Совсем страх потерял.
— Я искренне благодарен тебе, Хелайр, — произнёс Шэнь. — Ты подарил мне иной путь.
— И в ответ на милость ты решил прибегнуть к шантажу? Такова ваша человеческая благодарность? — Хелайр хмыкнул от абсурдности происходящего.
— Прости, — мягко ответил Шэнь. — Но иначе я никогда не докопался бы до истины.
Хелайр сощурился. Он сжал ладонь прямо на обнажённом лезвии — и стальной кинжал мгновенно осыпался на пол горсткой серой пыли. Это было одновременно и вспышкой досады, и признанием поражения.
— О чём ты хотел спросить? — Он отступил к столу и опёрся о край.
— В Зеркальном дворце замка Фредерик герцог Оскар показал мне хрустальный шар. Это была лишь иллюзия или чьи-то настоящие воспоминания? — спросил Шэнь. — И почему я совершенно ничего об этом не помню?
— Понятия не имею, — Хелайр отправил в рот кусочек каштанового пирожного, постепенно возвращая себе спокойствие. — Фокусы Оскара. Вот у него и спрашивай.
— Герцог Оскар убивал меня? В королевском дворце?
— Было дело.
— Ты знал, что мои зрительные нервы повреждены, но исцелять их не стал. Я прав?
— Верно.
— Потому что тело, пропитанное магией, начинает отторгать божественное ядро? — Шэнь перевёл дыхание. — А божественную кость ты передал мне с умыслом — рассчитывая со временем завладеть моей оболочкой и восстать из небытия?
— Надо же, догадался, — Хелайр на миг опешил, а затем негромко рассмеялся.
— Нулевое вещество, аннигиляция магии, бесконечная метаморфоза материи и волшебства... Загадка оказалась не такой уж сложной, — тихо вздохнул Шэнь. — Как писали в старых фолиантах: «Все дары судьбы с самого начала имеют свою цену». Что уж говорить о щедрости демона.
— Не стану спорить. Я именно так всё и задумывал, — коль скоро карты были раскрыты, Хелайр не видел смысла отпираться. — Да вот беда: моё божественное ядро окончательно угасло.
— Его ещё можно исцелить, — возразил Шэнь. — Главные функции всё ещё действуют.
— Хм-м... А если и так — твоё тело станет моим, — усмехнулся Хелайр. Склонившись над столом, он с медленной вальяжностью провёл прохладным пальцем по безупречно точёной линии подбородка юноши. — А ведь я весьма доволен своим творением.
— Идёт, — безразлично ответил Шэнь.
— Что? — Пальцы Хелайра замерли. Ему показалось, будто он ослышался. — Ты согласен?
— Когда договор будет исполнен, эта оболочка достанется тебе.
— Ты хоть соображаешь, чем бросаешься? — Хелайр отстранился, его взгляд снова стал хищным и настороженным. — От таких слов потом не отрекаются.
— Понимаю. Это моё обещание тебе, — Шэнь слегка склонил голову. — У тебя осталось ещё что-нибудь, о чём ты умолчал?
— Тот факт, что ты до тошноты мне противен, считается? — со злобной миной огрызнулся Хелайр.
— Нет, это мне давно известно, — с серьёзным видом признал Шэнь. — В конце концов, я и сам подумывал о том, чтобы стереть тебя с лица земли. Соглашение должно быть равным. Если считаешь, что я что-то утаил, можешь спрашивать.
— Чего ты добиваешься?! — Угол рта Хелайра дёрнулся. Он искренне не улавливал, к чему юноша заставляет его выворачивать душу наизнанку.
— Я хочу изменить наши отношения, — не спеша произнёс Шэнь. — Раскрыть карты куда разумнее. Это помогает заложить фундамент доверия.
— Доверия? — Хелайр едва не расхохотался. — Ты простой смертный. Всё, на что ты способен — причинить мне пару мелких неудобств, но не ранить всерьёз. Мне абсолютно всё равно.
— Не бояться предательства со стороны друг друга — это тоже своего рода доверие, — Шэнь поднялся со стула и шаг за шагом приблизился к его алым, похожим на розы глазам. — А коли нам нечего опасаться, то какой смысл прятать намерения — будь то злоба или доброта? Разве я не прав?
Хелайр заворожённо всматривался в черты лица, вылепленного своими руками. На мгновение им овладел странный морок. Он попытался вспомнить, какими чувствами ведомый, даровал форму этой плоти.
Юнец, цепляющийся за жизнь словно жалкий муравей. Каково это — наблюдать за тем, как он упорно рвётся вперёд? Как перешагивает через возведённые на его пути препятствия и всё равно находит дорогу?
«Держать его под боком казалось забавным... Да и дать ему так просто сдохнуть было бы жаль».
Кажется, именно такие мысли им тогда и двигали.
Сзади раздался негромкий стук в дверь. Шэнь замер и повернулся к выходу, озадаченно нахмурившись.
Когда же он оглянулся обратно, стоявший у стола Хелайр уже исчез. За окном промелькнула лишь лёгкая тень, бесшумно спрыгнувшая с подоконника.
— Убежал-таки? — вздохнул Шэнь.
Стук повторился — всё так же робко и сдержанно.
Юноша не спеша развернулся и направился к двери. Признаться, он не мог припомнить никого, кто мог пожаловать к нему в столь поздний час.
— Кто там? — поинтересовался Шэнь, не торопясь отпирать засов.
— Это я, — глухо отозвался голос из-за двери.
Узнав знакомый голос, Шэнь удивлённо сдвинул брови и повернул ключ. На пороге, понурив голову и замерев истуканом, стоял юноша. Растрёпанные тёмные пряди полностью скрывали его лицо.
— Эрикс? Что-то случилось? — Шэнь сразу уловил странную перемену. Если обычно от Эрикса веяло теплом утреннего солнца, то сейчас он походил на догоревшую свечу, залитую холодной водой. Растерянность, подавленность, горечь — целая буря мрачных чувств захлёстывала его.
— Прости, Шэнь... Прости, что пришёл так поздно, — едва слышно пробормотал Эрикс.
— Что стряслось? — уточнил Шэнь.
— Мне больше некуда идти... Можно я останусь у тебя на ночь? — Эрикс поднял взгляд. Он попытался выдавить виноватую улыбку, но та вышла на редкость жалкой и болезненной.
Глядя на эту фальшивую, натянутую улыбку, Шэнь чуть опустил ресницы. Кажется, он догадался, в чём дело.
— Входи, — сказал он, распахивая дверь настежь.