В спальне стоял приторно-сладкий аромат. На полу темнели засохшие пятна крови и обугленный человеческий силуэт из золы. За окном билось яростное пламя, отбрасывая на белый флёр гардин зыбкие, призрачные тени.
Госпожа Мари сидела на краю кровати, похожая на верную жену, которая укачивает дитя в ожидании супруга. Её мертвенно-бледная ладонь ласково касалась лица темноволосого юноши.
— Такой пожар... Он обязательно придёт, — шептала госпожа Мари. — Ты ведь его любимый сын. Он ни за что нас не бросит...
И словно в ответ на её бред, дверь беззвучно отворилась.
Госпожа Мари вздрогнула. Поворачивая голову к порогу, она двигалась рывками, с неестественной, почти механической заторможенностью.
В дверном проёме стоял человек в железной маске. Он возник бесшумно, будто упокойный дух из ночной тьмы.
— Почему ты всё ещё жив? Почему не сдох?! — Мари резко поднялась с постели и запустила пальцы в спутанные волосы. — Какого черта ты не исчезнешь?! Как проклятый клещ, от которого невозможно избавиться!
— Как я могу умереть раньше вас, матушка? — глухо донеслось из-под железной личины. — На мне, как на верном сыне, лежит долг устроить ваши похороны.
— Что?! — Госпожа Мари хищно сощурилась.
— Кстати, какие цветы вы предпочитаете? Полагаю, розы? — Он медленно, шаг за шагом, приближался к ней. — Что, если в день погребения усыпать ваш гроб алыми лепестками? Сделать настоящий розовый дождь. Как вам такая идея?
— Убить меня собрался? — На миг госпожа Мари замерла, а затем согнулась пополам от визгливого, разрезающего слух смеха. — Ты?! Убить меня?! Ничтожный, бесполезный заморыш решает покуситься на мою жизнь!
— А чем тогда заняты вы? — Шэнь остался абсолютно равнодушен к её безумному хохоту. Чуть повернув голову, он мельком взглянул на спящего юношу. — Зачем замуровали себя в этой огненной клетке? Собрались утащить его с собой в могилу?
— В могилу? Что ты вообще способен понять! — Смех мгновенно сошёл с лица госпожи Мари, уступив место фанатичной строгости. — Эрикс — совсем иное дело! Он не имеет с тобой ничего общего. Он — дитя меня и Нормана. Наше наивысшее творение! Он станет богом. Единственной вечностью!
— Как бы вы ни тешили себя надеждами, на бога он не тянет, — тихо вздохнул Шэнь. — Мальчишка просто вырос в плену вашей лжи.
— Дрянь! Что ты вообще соображаешь?!
— Верно, ничего, — слегка вскинул подбородок Шэнь. — Ваша убогая идея о «сотворении бога» мне безынтересна. Но в одном вы точно ошиблись, матушка.
— Эрикс — не ваш сын, — уголки его губ тронула едва заметная усмешка, но шага он не сбавил. — Он может быть сколь угодно великим шедевром, но родила его другая женщина. Виконт Норман нагулял его на стороне.
— К вам он не имеет ни малейшего отношения. На самом деле у вас никогда ничего не было. — Шэнь в упор смотрел на исказившееся от ярости лицо госпожи Мари, неспешно погружая руку под полы плаща.
— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — взвизгнула она.
За окнами со взрывом взметнулся столб огня. Словно лезвие вонзилось в давний, зревший годами нарыв, и гной извергся наружу.
Окончательно превратившись в беснующуюся тварь, Мари запричитала смертоносное заклинание. В то же мгновение пространство вокруг Шэня проткнули игольчатые Огненные Шипы. Они вырвались из ниоткуда, точно пасть исполинского чудовища, готовая сомкнуться и разорвать жертву в клочья.
Пламя мигом охватило занавеси, и спальню затянуло едким серым дымом.
Мари Виктория зашлась торжествующим, безумным хохотом. Эта жалкая комедия наконец завершилась! Она была уверена: мерзавец сгорел дотла, его кости и кровь обратились в ничто. Отныне ей больше никогда не придётся жить в тени той дряни.
Но дикий смех оборвался на полуслове. Выражение ликования застыло на её лице глупой, уродливой маской. Запрокинутые руки едва заметно задрожали; Мари Виктория замерла, точно изваяние Бога Света во дворе.
Пелена дыма постепенно рассеялась, явив хладнокровную железную маску за её спиной.
Воронёное дуло ствола грубо смяло спутанные пряди и вжалось в висок Мари Виктории.
Это был изящный дамский пистолет с гравировкой — не тот, что подарил принц Марс, а купленный Шэнем на чёрном рынке за сотню золотых. Оружие не отличалось особой мощью и на расстоянии не уложило бы и зайца, но в упор свинец без труда пробил бы кость, избавив госпожу Мари от остатков жизни.
— Как... как это возможно? Почему ты цел?! — Зрачки Мари сузились от подступившего ужаса. — Заклинание настигло тебя! Ты должен был сгореть!
— Магия — не панацея, — проронил Шэнь. В его второй руке покоился обломок Божественного ядра Хелайра.
— Нет... Это невозможно...
— Вы никогда не умели смотреть правде в глаза, — тихо ответил Шэнь. — Будучи жалкой и трусливой душонкой, вы до последнего твердили о собственной знатности и могуществе. Жаль вас. На пороге смерти вы всё так же слепы.
— Ты не смеешь убивать меня! — взвизгнула Мари. — Если ты сделаешь это, Эрикс сотрёт тебя в порошок!
— Вам не кажется, что эта угроза звучит смешно? — Шэнь тихо усмехнулся. — Вы намекаете, что мне стоит прикончить и его?
— Нет, нет... — Холод липкого страха сковал тело госпожи Мари. — Не смей... Не трогай его.
— Это ещё почему? — небрежно поинтересовался Шэнь.
— Он твой... брат, — с трудом выдавила она через силу, её глаза налились кровью. — Ты не можешь убить собственного брата.
— Наконец-то вы признали моё происхождение? Изволили вспомнить о «бесполезном ничтожестве»? — Всё так же бесстрастно спросил Шэнь. — И кто же моя мать?
— Тварь! Дешёвая шлюха! — Мари сжала зубы, в её взгляде закипел яд.
— Похоже, вы невероятно ей завидовали, — Шэнь чуть припустил веки. — Виконт Норман любил её сильнее, не так ли?
— Норман любил только меня! — взревела госпожа Мари. — Никого больше! Иначе он не доверил бы мне Эрикса!
— А как же я?.. — едва слышно проронил Шэнь.
— Ты должен был сдохнуть ещё пятнадцать лет назад! — выплюнула Мари. — Сгинуть вместе с той сукой!
— И всё же вы позволили мне волочить это жалкое существование. — Указательный палец Шэня лёг на спусковой крючок. — Не волнуйтесь, матушка. Я ваших ошибок не повторю.
— Прольёшь мою кровь или поднимешь руку на Эрикса — боги не простят тебя! — заверещала Мари. — Тебя настигнет кара небесная, ты сдохнешь в страшных муках!
— И о каких же богах речь?
Взгляд Шэня остекленел, сделавшись холодным, как лёд.
— Если они действительно существуют, пусть придут. Я с удовольствием с ними познакомлюсь.
— Нет!..
Мари издала нечеловеческий вопль. Языки огня с неистовой яростью устремились за спину Шэня, но сумасшедшая атака с треском разбилась о невидимый щит.
— Прощайте, матушка, — тихо шепнул он.
На белой ткани занавеси распустился алый бутон.
Точно спустили курок всей реальности, мир вокруг мгновенно поглотили тьма и мёртвая тишина.
— Норман... спаси...
Потрескавшиеся губы госпожи Мари дрогнули, вытолкнув едва слышный шепоток. Её зрачки окончательно расширились, и тело, потеряв опору, замертво осело на пол.
Высохшая до состояния обтянутого кожей скелета женщина застыла навсегда. Словно изысканный, увядший цветок из пышного букета, она потеряла цвет, осыпалась лепестками и истлела в этот самый обыкновенный осенний день.
— Ваша Светлость, огонь утих, — Линьлинь с изумлением взглянул на герцога Оскара. — Господин Шэнь действительно справился.
Герцог Оскар молча всматривался в погружённое в тишину здание. В его обычно непроницаемом взгляде проскользнуло замешательство — даже он не ожидал, что всё пройдет настолько гладко.
— Что прикажете делать дальше? — спросил Линьлинь.
— Мари Виктория мертва, — хладнокровно отозвался герцог Оскар.
— Мне войти и проверить?
— Нет. Повелитель велел лишь дождаться рассвета и вернуться с докладом. Занавес опущен. — Герцог Оскар натянул поводья и развернул коня.
Шэнь стоял посреди комнаты, точно в забытьи.
Спустя какое-то время он медленно подошёл к единственной кровати и окинул взглядом неподвижно лежащего юношу.
Неизвестно, какое снадобье применила госпожа Мари, но Эрикс дышал ровно и пребывал в глубоком, непробудном сне.
«И что же мне с тобой делать?..»
Шэнь сжал пистолет. Испачканное кровью дуло скользнуло по растрёпанным тёмным прядям и замерло, уткнувшись в гладкий лоб юноши.
По пути в деревню Найкеске Хелайр предупреждал, что им с Эриксом суждено стать врагами. И Шэнь понимал: это не просто пустые слова. Не вмешайся он в колесо судьбы, этот юноша в конечном счёте заполучил бы всю Империю и взошёл на божественный престол.
Пусть Эрикс и казался недалёким дурачком, обделённым умом, Шэнь ни на миг не забывал: перед ним — истинный главный герой этого мира.
За спиной его противника стояли невидимые рок и могущество, а значит, требовалось действовать с предельным расчётом — вырвать сорняк с корнем...
Шэнь внезапно замер. За его спиной раздался тоскливый скрип отворяемой двери — будто бы от случайного порыва ночного ветра.
Однако Шэнь точно знал: кто-то переступил порог. Ведь войдя, он лично запер за собой засов.
Нащупав пальцем спусковой крючок, он плавно повернулся. В густой тени у самого входа высилась подтянутая фигура. Строгая ливрея дворецкого идеально сидела на крепком теле, точно штандарты, водружённые над бруствером.
Незнакомец ответил Шэню упрямым, стальным взглядом, выдержанным в суровых тонах бывалого воина. В этом взоре не было ничего, что выдавало бы обычного шестидесятилетнего старика.
Шэнь мгновенно оценил обстановку. Вскинув пистолет, он взял человека на прицел, но спусковой крючок не спустил.
И причиной тому была не робость, а сухой расчёт.
Человек перед ним представлял огромную опасность, и Шэнь не был уверен, что сумеет уложить его с одного выстрела.
Оставалось лишь выжидать, пока визитёр выдаст свои намерения.
— Это вы лишили жизни госпожу Мари? — Замедлив шаг, человек вступил в полосу лунного света, явив знакомое, добродушное лицо старика. — Молодой господин Шэнь.