В темноте тихо потрескивал костёр, извергая снопы искр из сухих поленьев. Пламя всё ещё билось в ночной глуши.
Шэнь молча сидел у огня. Эрикс прилёг на поваленный старый ствол поодаль и, повернувшись к нему спиной, ровно дышал — похоже, уже заснул.
«И не боится ведь...» — подумал Шэнь, качнув головой при виде свернувшегося калачиком юноши.
В отличие от Эрикса, Шэнь едва ли мог уснуть в чьём-либо присутствии. И пусть он знал, что тот не станет умышлять против него, позволить себе расслабиться и отключить восприятие всё равно не мог.
Достав из-за пазухи тетрадь в чёрном кожаном переплёте, вытащенную из Усадьбы Роз, Шэнь вырвал пять или шесть страниц, исписанных схемами Круга призвания божества.
— Собираешься сжечь их? — раздался за спиной тихий голос.
Шэнь на мгновение напрягся, но, узнав говорившего, незаметно расслабил плечи.
Поскольку Эрикс спал совсем рядом, Шэнь не стал отвечать. Он молча протянул руку и опустил вырванные листы в пламя. Языки огня мгновенно охватили края бумаги, шаг за шагом пожирая вверенные ей тайны.
— И зачем ты только возишься с этим мальчишкой? — Хелайр ступал абсолютно бесшумно; когда Шэнь поднял взгляд, тот уже стоял подле спящего юноши. — Терпеть не могу его ауру.
— Столь густая аура Светлой магии... — Хелайр окинул ничего не подозревавшего черноволосого юношу презрительным взглядом, уголки его губ скривились. — Старик души в нём не чает. В будущем от него будут одни неприятности. Может, прикончить его прямо сейчас?
Шэнь всё так же спокойно наблюдал за ним, будто и вправду ждал, пока Хелайр приведёт угрозу в исполнение.
— И ты даже не попытаешься меня остановить? — Хелайр слегка повернул голову, явно недовольный такой безучастностью.
— Как знаешь, — ровным, почти невесомым шёпотом отозвался Шэнь, переведя взгляд обратно на костёр.
Заинтригованный равнодушием собеседника, Хелайр потерял к спящему всякий интерес и неспешно подошёл к огню.
— А впрочем, пожалуй, не стану, — губы его изгибались в язвительной ухмылке. — Куда любопытнее будет посмотреть, как в будущем вы схлестнётесь как враги.
— Я не стану нападать первым, — произнёс Шэнь с невозмутимой констатацией факта.
— Чтобы выполнить условия договора, вам так или иначе придётся сойтись в битве, — Хелайр слегка пожал плечами. — Вы с ним обречены оказаться по разные стороны баррикад.
— До тех пор он может и не дорасти до нужного уровня, — равнодушно ответил Шэнь. — Сейчас он ни по какому параметру не годится мне в соперники.
— Тебе не кажется, что ты только что прозвучал точь-в-точь как его заботливый папаша? — Хелайр со вздохом закатил глаза.
Шэнь промолчал.
— Люди вечно тешат себя иллюзиями, — с наигранной досадой протянул Хелайр. — Вам что, больше заняться нечем?
— Мы просто не любим загадывать слишком далеко вперёд, — сказал Шэнь, подбрасывая сухое полено в костёр. — В конце концов, неизвестно, доживём ли мы вообще до тех времён. Излишние думы бесполезны.
— Цыц, до чего же жалкое зрелище.
— Вот почему для нас нет ничего важнее настоящего момента, — голос Шэня стал глуше. — Что там во дворце?
— Как скажешь действовать, так и сделаем, — Хелайр развёл руками, всем видом показывая крайнюю неохоту вдаваться в детали.
— Сейчас её наверняка охватила тревога, — проговорил Шэнь тихим, почти задумчивым тоном. — На самом деле она слишком подвластна эмоциям, и внешнее хладнокровие — лишь хрупкая маска.
— Что ты там себе под нос бубнишь?
— Ничего. Сделаем всё этой ночью. Пусть герцог Оскар зажжёт первый пламень.
Шэнь чуть прищурился. В воздух взвились снопы искр, когда он бросил сухую ветку в самый центр костра.
* * *
Глубокая ночь. Усадьба Роз.
Госпожа Мари всё ещё была одета в парадное бальное платье с пышной кринолиновой юбкой. Шнуровка, затянутая служанкой Дженисс, до сих пор намертво сжимала её талию. Изысканный и элегантный наряд приносил нестерпимые мучения. Обычно по возвращении с пира госпожа Мари торопилась как можно скорее скинуть тяжёлое платье и погрузиться в благоухающую розами ванну, заранее приготовленную Дженисс.
Однако сегодняшним вечером, вернувшись в усадьбу, она прошла мимо служанки, даже не взглянув на неё, и стремительным шагом направилась в свои покои.
Распахнув двери настежь, госпожа Мари с порога принялась лихорадочно рыться в сундуках и комодах. По комнате эхом разносился хаотичный гул переставляемых вещей и стук выдвигаемых ящиков. Застыв в дверном проёме, Дженисс со страхом наблюдала за этим выплеском взвинченной нервозности. Понимая, что хозяйка снова на грани нервного срыва, девушка тихо скользнула в спальню и опустила в курильницу щепотку «Ладэля».
— Госпожа, вы что-то ищете? — осторожно поинтересовалась Дженисс, понизив голос.
Госпожа Мари не удостоила её ответом. Она судорожно выдвигала один за другим ящики туалетного столика, опустошая их содержимое.