Происходящее явно не походило на иллюзии, создаваемые Хелайром: этот голос отчетливо слышали абсолютно все.
— Шэнь Миллер. Кто из вас Шэнь Миллер? — старческий голос гулко разнесся по залу, ударив по ушам каждого. — Я знаю, что ты здесь. Не трать попусту мое время, выходи.
Столь нелепая и внезапная выходка застала Шэня врасплох.
Не дождавшись ответа, старик нахмурился и оглядел ряды.
— Слушайте сюда: я распылил по всему залу смертоносный яд. Если ты, Шэнь Миллер, сию же секунду не выйдешь, все в этом помещении погибнут в страшных муках, даже не поняв, что произошло.
— И да, советую всем сидеть смирно, — добавил он леденящим тоном. — Как видите, маг я куда более могущественный, чем вы все вместе взятые. Не вздумайте пренебрегать моими словами, иначе отрава мгновенно разъест ваши тела и обратит в бесформенную жижу.
Едва прозвучала эта зловещая угроза, как сверху хлынуло облако мелкой пыли. Внезапно поднявшийся ветер подхватил ее, разметав во все стороны.
Зал захлестнула дикая паника. Студенты в ужасе пригибались к полу, судорожно зажимая рты и носы; у многих от едкой взвеси невольно брызнули слезы.
Начался сущий хаос.
Кто этот человек?
Способность применять магию ветра столь высокого уровня — Заклинание Левитации — говорила о том, что перед ними как минимум магистр магии.
Зачем столь могущественному магу понадобилось искать его?
Неужели госпожа Мари раскрыла его тайну?
Невозможно. Даже если бы госпожа Мари узнала правду, она ни за что не стала бы нанимать кого-то для расправы в столь публичном месте.
Но кто еще мог так отчаянно жаждать его смерти?
Кто же это?
Мысли Шэня лихорадочно путались. Шэнь сжал кулаки, спину покрыла холодная испарина, а в голове проносились десятки нелепых предположений.
Ни одного разумного объяснения найти не удавалось.
— Шэнь Миллер, не заставляй меня повторять дважды! — в голосе старика зазвучало нетерпение. — Выходи живее, у меня к тебе важнейшее дело.
Прикрыв лицо ладонью, Шэнь украдкой огляделся по сторонам. Теперь его имя было на устах у всех перепуганных студентов.
Незнакомец не оставил ему ни единого шанса сбежать: все в зале оказались связаны одной бедой. Стоило кому-то встать со своего места, и старик сразу бы понял, кто перед ним.
Едкая пыль осела на пальцах Шэня. Внезапно знакомый запах заставил его насторожиться; повинуясь интуиции, он коснулся порошка кончиком языка.
Эрикс оставался на месте — единственный, кто находился в слепой зоне за спиной старика.
Лицо юноши было предельно сосредоточенным, тонкие губы беззвучно шевелились, а в руке, скрытой за кафедрой, едва заметно пульсировал сгусток света.
— Я здесь, — неожиданно раздался голос, и кто-то поднялся со своего места.
Знакомые интонации заставили Эрикса вздрогнуть. Он на миг отвлекся, и сплетаемое заклинание тут же развеялось.
— Так это ты Шэнь Миллер? — седовласый старец, кутаясь в темно-фиолетовую мантию, подлетел по воздуху к вставшему светловолосому юноше.
— Да, — Шэнь поднял голову.
— Чего же ты не откликался, когда я звал тебя столько раз? — старик погладил бороду и недовольно нахмурился.
— А зачем вы рассыпали повсюду перец и пугали людей? — парировал Шэнь.
Что? Перец?!
Все присутствующие остолбенели. Студенты так и застыли в нелепых, жалких позах, не понимая, чьим словам верить.
— Хм! Терпеть не могу разговаривать с тупицами. Объяснять им что-то — пустая трата моего драгоценного времени, — заметив, что его уловка раскрыта, старик беспечно пожал плечами, ничуть не смутившись. — Погляди на них, насколько же они глупы: даже приправу, которую сыплют в собственный суп, узнать не в состоянии!
Шэнь промолчал. Подобное и впрямь не укладывалось в голове: кому придет на ум, что маг ранга магистра опустится до дурацкого розыгрыша с мешком черного перца?
— Зачем вы меня искали? — едва слышно вздохнул Шэнь.
— Зачем? Конечно затем! Шэнь Миллер! Что за чушь ты понаписал в своей теоретической выкладке к зелью «Вечная юность»?! Это выглядит еще более халтурно, чем мои отчеты о преподавательской деятельности, которые я стряпаю для ректора! Что значит «удалить омертвевшую субстанцию из базового состава с помощью вольфрамовой стали»? Ты накарябал все настолько туманно, что черта с два разберешься! Если бы все было так просто, зачем людям вообще есть — грызли бы вольфрам и становились бессмертными! — несмотря на преклонный возраст, заговорив о любимом деле, старик сыпал словами с пулеметной скоростью.
— Это всего лишь предположение, — поджав губы, отозвался Шэнь. — Многие положения еще не доказаны...
Эти слова, казалось, разозлили старика еще сильнее. Не дав юноше договорить, он грубо перебил:
— Ха! Предположение, говоришь?! Да ты просто не желаешь делиться секретом! Что за эгоистичное отношение к науке? В формуле в самом конце ты даже точные пропорции каждого ингредиента рассчитал! Это, по-твоему, тоже взято с потолка?!
— Это... — напор старика был столь язвительным и сокрушительным, что Шэнь сглотнул, лихорадочно подбирая слова.
В этот момент хрустальные люстры в зале внезапно вспыхнули ярким светом.
— Ник Фламель! Ты когда-нибудь угомонишься?!
В дверях лекционного зала стоял еще один старик — с чопорным, строгим лицом, одетый с иголочки.
— Вечно от тебя одни неприятности! Стоило тебе высунуть нос из своей дрянной лаборатории, как ты тут же сорвал первое же мероприятие академии! Будь я ректором, давно вышвырнул бы тебя отсюда к чертовой матери!
— Вот как? Какая жалость, Удир. Разве ты не в курсе, что именно из-за твоего скверного характера тебя до сих пор даже проректором не назначили? — небрежно отмахнулся профессор Ник.
— Это у меня скверный характер?! Да вы, алхимики, поголовно психи ненормальные! — выплеснув гнев и осознав, что перегнул палку, профессор Удир нервно поправил галстук-бабочку на шее и повернулся к серебровласому мужчине в первом ряду: — Ваше Высочество Марс, вам следовало остановить профессора Ника. Вы же прекрасно знаете, что он уже немолод.
— Эй, а ты что, сильно моложе меня, старая развалина? — профессор Ник комично закатил глаза и проворчал: — Мне только в следующем феврале, после Дня покаяния, стукнет сто двадцать три!
Не желая наблюдать за перепалкой двух стариков, одной ногой стоящих в могиле, Марс поднялся со своего места. Смахнув с одежды крупицы перца, он миролюбиво взял вину на себя:
— Прошу прощения, профессор Удир. На днях Стивен обмолвился, что профессор Ник без умолку твердит об одном первокурснике. Мне стало любопытно, поэтому я не стал вмешиваться и наводить порядок сразу. Не беспокойтесь, я позабочусь об уборке зала.
Договорив, Марс повернул голову и многозначительно посмотрел на светловолосого юношу, стоящего рядом с профессором Ником.
Шэнь опустил глаза. Он отчетливо почувствовал этот пристальный, давящий взгляд.
Оказаться под прицелом столь непростой персоны не сулило ничего хорошего.
Для Шэня церемония открытия учебного года обернулась полнейшим кошмаром.
Пережив сильный испуг, большинство первокурсников пребывали в растерянности. Подоспевшие кураторы из богословского факультета применили массовое Заклинание Воодушевления, опасаясь, как бы сегодняшняя выходка не оставила неизгладимую травму в душах юных надежд империи.
Когда студентов организованно вывели из лекционного зала и вокруг воцарилась тишина, профессор Удир с суровым видом преградил дорогу старому коллеге.
— Ты шантажировал ректора, требуя особое разрешение на зачисление, ради этого мальчишки? — нахмурился Удир.
— Да. И что с того? — мотнул головой профессор Ник с раздражением.
— Он не владеет магией, — вновь напомнил Удир о всей серьезности положения. — Человек, не способный к магии, принят в лучшую магическую академию империи! Где это видано? Ты хоть представляешь, какой поднимется скандал, если об этом узнают?
— Плевать я хотел. Главное — он гений, — скривился Ник, презрительно фыркнув. — С меня хватит, сыт по горло обучением бездарей! Среди нынешних студентов едва ли найдется хоть пара человек, готовых всерьез заниматься алхимией. Знаешь, Удир, мне иногда кажется, будто я читаю лекции стае рыб: у них мозги меньше ногтя, они не способны запомнить элементарные вещи! Чего уж говорить о гибкости ума или новаторстве в алхимии! Если так пойдет и дальше, наша наука попросту вымрет!
— Да что ты так разошелся на старости лет? — Удир даже опешил от такой пылкой тирады. Впрочем, в глубине души он прекрасно понимал коллегу: его собственный курс по проектированию магических кругов тоже не пользовался популярностью, и вести занятия перед полупустыми аудиториями было сродни игре в театре одного актера — зрелище не менее унылое. — Ладно, ладно, сделаю вид, что ничего не слышал. Но если он сам выдаст себя — пеняй на себя, ему несдобровать.
— Я поговорю с ним наедине, — вздохнул профессор Ник. — Нынче не люди управляют магией, а магия управляет нами.
— Ничего не поделаешь: времена неспокойные. Пока гремят войны, эта академия продолжит штамповать лишь боевые машины, — с грустью отозвался профессор Удир. — Чтобы повернуть ход истории вспять, нужен истинный лидер. А мы, старики, стоящие на краю могилы, уже бессильны что-либо изменить.
* * *
С наступлением сумерек столовая заполнилась народом.
В Академии магии Имперской столицы кормили несколько тысяч студентов в двух огромных залах — Южном и Северном. Изначально такое разделение существовало лишь ради удобства, чтобы учащиеся разных корпусов успевали пообедать между занятиями. Однако со временем все переменилось: Южную столовую негласно присвоили себе отпрыски знати, тогда как Северная превратилась в так называемую «столовку для простолюдинов».
Разумеется, в студенческом уставе об этом не было ни строчки. Поэтому когда Шэнь в поисках чизкейка переступил порог Южной столовой, он сразу почувствовал себя пресловутой паршивой овцой среди белоснежного стада.
Десятки холодных, оценивающих взглядов вонзились в него, точно стрелы.
Но раз уж он вошел, разворачиваться и уходить было бессмысленно.
Мысленно вздохнув, Шэнь взял поднос из рук дородной буфетчицы. Он попросил положить в бумажный пакет кусочек чизкейка, щедро политый черничным джемом, а для себя взял яичницу, картофельное пюре с кусочками свинины и миску овощного супа.
Держа в одной руке пакет с десертом, а в другой — тяжелый поднос, он отыскал самый дальний, неприметный столик в углу и сел.
— Надо же, еду здесь, оказывается, можно уносить с собой?
— Наверное, у нищих так принято.
— Привычка тех, кто вечно недоедает.
Многие с насмешкой следили за каждым его движением, перешептываясь между собой.
Впрочем, кроме нелепого бумажного пакета с пирожным, повода для насмешек он им не дал, и праздный интерес быстро угас.
Столовый этикет этого «простолюдина» оказался безупречен — пожалуй, он держался за столом даже изящнее и правильнее большинства присутствующих здесь аристократов.
— Ха, еще даже не вхож в приличное общество, а уже выучил манеры, — бросил кто-то с неприкрытой язвительностью.
Реплика прозвучала нарочито громко, но Шэнь даже бровью не повел, продолжая невозмутимо ужинать.
Знать презирала простолюдинов, простолюдины завидовали знати.
Подобные выпады, порожденные сословной враждой, не трогали Шэня вовсе. Возможно, он был редким исключением из правил: ему довелось побывать и благородным господином, и нищим бродягой.
И что самое удивительное — ни к одному из этих миров он не чувствовал искренней привязанности.
— Прошу прощения, здесь свободно?
Шэнь замер, затем поднял взгляд на чересчур красивое лицо собеседника.
Подобную встречу уже трудно было списать на простую случайность.
Плевать на сословия и приличия, протягивать руку помощи кому угодно и где угодно... Аристократов, столь одержимых желанием совать нос в чужие дела, на белом свете почти не осталось.
Если подумать, с определенной точки зрения оба этих брата были редчайшими чудаками.
— Садитесь, я уже закончил, — ответил Шэнь и собрался встать.
— Эм... может, съешь что-нибудь еще? — темноволосый юноша неловко почесал затылок, в его голосе прозвучало явное смущение.