Глубокой ночью отряд вооружённых до зубов солдат двинулся по улице Синдра на юг. Бесшумно миновав погружённый в сон деловой центр, воины вступили в окутанный сизой гарью Производственный район столицы.
Огромные плавильные печи и паровые машины работали без остановки: их непрерывный, гулкий рокот напоминал рычание затаившихся в темноте исполинских чудовищ. На челе колонны, восседая на боевом коне, держался герцог Оскар Фредерик. На нём был тот самый чёрный парадный мундир, в котором он присутствовал на ночном королевском пиру; серебряные цепи поблёскивали на плечах, а золотые ордена на груди ярко переливались в лунном свете.
Обнажив изящную шпагу, герцог одним точным движением рассек натянутую перед ними преграду — в натянутой по периметру завода колючей проволоке образовалась зияющая брешь.
— Оцепить территорию. На время расследования — никого не впускать и не выпускать, — глухим, не допускающим возражений тоном приказал герцог, разворачивая коня к подчинённым.
— Есть! — слаженно отозвался строй.
Едва он вздел символ своей власти — подёрнутый стальным блеском клинок, — солдаты с кремнёвыми ружьями за плечами ринулись внутрь заводских корпусов.
* * *
Утро застало великого герцога Генри в роскошных хоромах игорного дома. Он вальяжно раскинулся на огромной, смятой постели, прижимая к себе хрупкое, белокожее тело юноши.
Настойчивый, беспрестанный стук в дверь вырвал его из сладкого небытия.
— Прочь! Оглохли, что ли?! — взревел Генри, не открывая глаз.
— Ваша светлость... что произошло? — тихо пробормотал юноша, выныривая из-под тяжёлого одеяла и протирая сонные глаза.
— Ничего, милый. Опять слуги страх потеряли, — проворчал герцог. Он провёл широкой ладонью по худой талии юноши и, отдаваясь нахлынувшей похоти, страстно припал губами к его светло-золотым волосам.
— Ваша светлость... — юноша тихо всхлипнул, его тело сжалось в мелкой дрожи. — Вчера ведь... мы же договаривались...
— Вчера всё прошло чудесно, я доволен. Но долг твоего папаши за одну ночь не отработаешь, — рыкнул Генри, переваливаясь через него. — Иди сюда, сокровище...
— Ваша светлость! Ваша светлость! — из-за двери снова раздался настойчивый мужской голос.
Генри тяжело вздохнул, его тучное лицо исказилось от досады и злобы:
— Входи, чёрт тебя дери!
Дверь с сокрушительным щелчком отворилась. На пороге появился барон Систер в парадном камзоле. Быстрым цепким взглядом окинув царивший в спальне разврат, он уставился прямо на худенького юношу, сжавшегося на кровати.
Генри неохотно махнул рукой. Юноша замер, не зная, что делать.
— Выкатывайся отсюда! — рявкнул герцог, окончательно потеряв остатки терпимости.
Слуга испуганно откинул полог. На его покрытом свежими ссадинами и синяками течении не было ни нитки. Не найдя разорванной вчера одежды, он, сгорая от стыда, попытался прикрыться руками.
Систер лишь слегка нахмурился. Сняв с плеч тёмно-красный плащ, он без единого слова бросил его юноше.
— Благодарю вас, сударь... — едва слышно прошептал тот и, поджав пальцы, босиком выскочил из комнаты, плотнее кутаясь в сукно.
— Систер, намотай на усы: если у тебя нет чертовски важного дела, — Генри поднял с кровати тучное тело и чиркнул огнивом, поджигая сигару, — я лично отправлю тебя на виселицу.
— Прошу прощения, ваша светлость. Кабы не крайняя нужда, я бы не дерзнул тревожить ваш покой, — Систер слегка склонил голову.
— Выкладывай.
— Прошлой ночью герцог Оскар запечатал оба наших металлообрабатывающих завода, — доложил Систер. — Его солдаты встали оцеплением. Никого не подпускают, рабочим войти не дают, производство встало.
— Чего?! Оскар?! — Генри от неожиданности попёрхнулся дымом. — Он что, из ума выжил?! Кто ему право такое дал?! Он хоть представлять себе пробует, какие убытки я несу с каждой минутой простоя?!
— Офицеры утверждают, будто проводят проверку безопасности заводского оборудования.
— Проверку безопасности? Что за бред собачий! — Генри желчно расхохотался. — Нарочно делает, сукин сын! Нашёл предлог, чтобы мне палки в колёса вставлять!
— Как прикажете поступить? — Систер опустил глаза. — Может, стоит собрать людей и...
— Я же ясно тебе говорил: не смей лезть на рожон с Оскаром! — герцог выпустил изо рта густое облако дыма и погрозил барону пальцем. — Этот человек смертельно опасен. К тому же мы в столице. Всякая буза бросит тень на принца Ферна!
— Но как же нам отвечать?
— Завтра возьмёшь пятьдесят тысяч золотых и отправишься в городскую усадьбу Оскара, — Генри затушил окурком край тумбы. — И сестрицу свою прихвати. Да наряди её так, чтобы выглядела посвежее да соблазнительнее.
Пальцы Систера сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.
— Ваша светлость...
— Забыл, кто вознёс тебя из грязи? — Генри даже не удостоил его взглядом. — Настал черёд отдавать долги. Проваливай и делай, что сказано.
Дверь за ним захлопнулась. Покинув душную, пропитанную запахом перегара и дешёвых духов обитель, Систер столкнулся в коридоре с тем самым юношей. Тот успел переодеться в простую крестьянскую ветошь и теперь бережно держал в руках его плащ.
— Господин, вот ваша...
— Оставь себе. Или выбрось, — сухо бросил Систер и прошёл мимо, даже не притормозив.
* * *
Полуденное солнце щедро заливало своими лучами остроконечные башни Зеркального дворца. На белоснежной скатерти садового столика красовались изысканные сладости, а рядом в вазах благоухали свежесрезанные маргаритки — на их нежно-золотых лепестках ещё блестела утренняя роса.
Герцог Оскар стоял подле стола, внимательно наблюдая за гостем.
— Готовы ли вы вкусить угощения, или сегодняшние блюда не пришлись вам по вкусу?
— Быть может... не знаю, — Хелайр лениво откинулся на холодную резную спинку кресла. — А может, я просто утратил всякий интерес к сладкому.
Оскар на мгновение замер:
— Вы более не жалуете лакомства?
Хелайр едва заметно качнул головой, лицо его оставалось бесстрастным:
— У всего этого одинаковый приторный вкус. Когда пробуешь его из века в век, начинает тошнить.
Зрачки герцога сузились. В этих словах ему померещилось нечто недоброе.
— Вас что-то тревожит, владыка? — осторожно поинтересовался он.
— Тревожит? — Хелайр закинул руки за голову и тихо ухмыльнулся. — Оскар, я ведь бог. Разве может что-то на свете тревожить того, кто выше смертных?
— Не дерзаю гадать о ваших помыслах, — понизив голос, угодливо проговорил герцог. — Лишь подумал, не случилось ли чего неприятного...
Хелайр неожиданно поднялся и подошёл к высокому стрельчатому окну. Внизу, у мраморного изваяния в переднем дворе, как раз остановилась пышная карета.
Едва из экипажа выбрались прибывшие, Хелайр отвернулся с глубочайшим отвращением.
— Смердящая свинья, — Хелайр щёлкнул пальцами.
В тот же миг жирное тело под окном будто споткнулось обо что-то невидимое и с маху растянулось в пыли.
— Если этот человек вам отвратителен, я могу избавиться от него в мгновение ока, — в глазах Оскара блеснул ледяной огонёк.
— Ни к чему. Вы ведь с тем человеком и без того всё устроили? — Хелайр неспешно направился к выходу. — Глупый азартный игрок из-за собственной алчности лишился всего. Он уже увяз в расставленной вами паутине.
* * *
Стерев кровь из-под разбитого носа и кое-как поправив помятый плащ, великий герцог Генри встал перед массивными старинными дверями, натянув на физиономию подобие вежливой мины. По левую руку от него замер барон Систер с двумя тяжёлыми сафьяновыми сундуками из чёрной кожи. Чуть позади приютилась Люси. Перешитое по последней моде платье подчёркивало её тонкую талию, но сама девушка дрожала, точно испуганная пташка, и судорожно вцеплялась в край камзола брата.
Прошло немало времени, прежде чем тяжёлая створка наконец отворилась.
— Ваша светлость, — на пороге появился молодой красивый слуга. На его лице играла безупречно любезная улыбка.
— А где сам герцог Оскар? — увидав перед собой лишь дворецкого, Генри едва удержался от бранного слова.
— Его светлость изволит отдыхать после полудня. Могу ли я узнать цель вашего визита? — с почтением поинтересовался Линьлинь.
— То есть Оскар даже не знает, что я прибыл?! — насупился герцог.
— Не ведает.
— Так ступай и доложи! — возвысил голос Генри.
— Тысяча извинений, ваша светлость. Когда герцог почивает, никому не дозволено его тревожить.
— Никому?! — переспросил Генри. — Я пришёл с добрыми намерениями, а твой хозяин строит из себя недотрогу?!
— Не поймите предвзято, ваша светлость, у господина нет и мысли выразить вам неуважение, — ровным, ласкающим слух тоном возразил Линьлинь. — К тому же об этой привычке Его светлости отдыхать после обеда известно даже Её Величеству королеве.
Лицо Генри налилось дурной кровью:
— И когда же ваш драгоценный герцог изволит проснуться?
— Ох... — Линьлинь изобразил крайнее замешательство. — Хозяин только-только изволил отобедать и лишь недавно лёг. Не угодно ли вам пройти в залу и выпить чашку чаю?
Делать нечего — не возвращаться же ни с чем. Скрепя сердце и проклиная всё на свете, Генри проследовал за юношей в парадный холл Зеркального дворца.
Люси, озираясь по сторонам и видя повсюду сверкающее, точно звёздное небо, убранство, не удержалась от восхищённого вздоха.
* * *
Прошло больше часа. Минутная стрелка на настольных часах совершила два полных круга, а в фарфоровом чайнике неоднократно меняли заварку. Наконец терпение герцога лопнуло.
— Он что, издевается?! Неужели ваш господин считает допустимым проявлять подобную дерзость?! — взревел Генри, вскакивая с кресла.
— Понимаю ваше негодование, — с раскаянием произнёс Линьлинь, ничуть не потеряв самообладания. — Я попробую осторожно узнать, не проснулся ли господин.
Его подкованные сапоги торопливо застучали по мраморным плитам. Когда двери зала снова распахнулись, Генри мгновенно подался вперёд.
Но вошедший опять был один.
Едва герцог набрал воздуха, чтобы обрушить на слугу брань, Линьлинь опередил его:
— Герцог передаёт, что всё происходящее — воля Её Величества, а он лишь исполняет высочайший указ.
— Что?! Воля королевы?! — у Генри всё внутри похолодело, а с лица сбежали остатки красок.
— Именно так, — Линьлинь скользнул взглядом по кожаным сундукам в руках Систера и мягко улыбнулся: — А ещё его светлость просил передать благодарность за ваше рвение. И добавил: если у вас и впрямь скопился излишек золота, вы всегда можете пожертвовать его в казну Империи.
* * *
— Нам нужен принц Ферн! Всё пошло к чертям! — вернувшись в замок Эверез, великий герцог Генри более не мог сдерживать охвативший его дикий ужас.
Он грыз ногти и метался из угла в угол по драгоценному шерстяному ковру.
— Ваша светлость, барон Систер уже отправился за Его Высочеством, весточка вот-вот прибудет, — пытался успокоить его старый слуга.
В этот момент у дверей послышались торопливые шаги.
Генри круто обернулся, но, увидав, что вошёл вовсе не Систер, ещё сильнее перекосился от злобы.
— Ваша светлость, вам письмо... — слуга замер на пороге, едва не падая от царившей в комнате удушливой атмосферы. — Вы приказывали немедленно передавать любую корреспонденцию...
— Прочь! У меня нет времени на глупости! — зарычал Генри. — Вон отсюда!
— Но... на конверте печать сугубой спешности, посыльный божился, что дело не терпит отлагательств! — заикаясь, пискнул слуга.
Генри подскочил к нему, вырвал послание из рук и нервно разорвал плотную бумагу.
— От кого это?! — голос герцога дрогнул от зарождающегося кошмара. Он судорожно переворачивал конверт, но имя отправителя отсутствовало.
— Не могу знать... Принёс какой-то мальчишка в чёрной шляпе.
— Это письмо от самого дьявола... — прошептал Генри.
Из конверта на ладонь выскользнули две тяжёлые золотые монеты. Дрожащими пальцами герцог развернул листок, пробежал глазами по строчкам — и без сил сполз на пол, зарыдав, словно напуганное дитя.