В представлении Эрикса комната Шэня должна была походить на хозяина — такая же безупречно чистая, строгая и лишённая всего лишнего. Однако, едва переступив порог и увидев стол, уставленный горами разномастных десертов, юноша замер в замешательстве.
— Сколько сладостей… — Эрикс растерянно моргнул. — Ты… у тебя намечается чаепитие?
Шэнь молча заваривал чай.
— Угощайся, не стесняйся. Всё равно долго они не пролежат, а выкидывать жалко.
— Но откуда всё это? — Эрикс продолжал ошеломлённо разглядывать пирожные и выпечку. — Купил в академической столовой? Не знал, что ты так любишь сладкое, Шэнь.
— Готовил для одного знакомого, — сдержанно отозвался Шэнь.
Жестом предложив гостю сесть, он протянул ему чашку сдобренного молоком чая.
Эрикс обнял ладонями тёплый фарфор. Над чашкой клубился густой ароматный пар, размывая очертания комнаты. Вдруг юноша кое-что вспомнил:
— Тот самый друг, для которого ты постоянно берёшь десерты?
— Да, он, — Шэнь едва заметно запнулся, но тут же сменил тему: — Ты ужинал?
— Нет… То есть не успел, но я не особо голоден, — Эрикс смущённо погладил себя по животу.
— Перекуси, если не возражаешь, — Шэнь положил перед ним скон, усыпанный сушёной клюквой, и заботливо смазал его джемом.
— А можно? — неуверенно спросил Эрикс. — Ты же покупал это для друга…
— В столь поздний час он уже не придёт, — спокойно проговорил Шэнь. — Сладости быстро портятся. Если ты их не съешь, они просто пропадут.
— Вы, должно быть, очень близки, — Эрикс разломил скон пополам, и взгляд его потускнел. — Не злиться, если кто-то пропустил встречу, верить и принимать друг друга без всяких условий… Потрясающие отношения.
— Не сказал бы, что у него ангельский характер, — ответил Шэнь, вытаскивая из шкафа запасной матрас и одеяло.
Он принялся аккуратно стелить себе на полу.
— Извини, Шэнь, я опять свалился тебе на голову, — наблюдая за его приготовлениями, Эрикс почувствовал укол совести. — На самом деле я мог бы вернуться к себе. Но там… там совершенно пусто. Мне просто хотелось с кем-то поговорить, и ноги сами привели меня к тебе.
— Как ты узнал, в какой я комнате?
— В холле мне попался старшекурсник, взъерошенный такой. Он и подсказал, — Эрикс неловко огладил вихры.
— Должно быть, Стивен, — кивнул Шэнь. — Не против лечь на мою кровать?
— Что ты, я… я вполне устроюсь на полу! — щёки Эрикса мгновенно вспыхнули. Ему стало безумно стыдно за свою беспардонность. — Мне без разницы, где спать. Я и так безмерно благодарен за то, что ты меня приютил.
— Ты мой гость. А уважать волю хозяина — тоже проявление вежливости.
— Прости… — виновато пробормотал Эрикс, вытянувшись, точно провинившийся ребёнок перед строгим родителем.
Опустив взгляд на поджаристую корочку скона, он заметно понурился.
Шэнь промолчал. Понять причину тоски юноши было несложно: предательство госпожи Мари стало для него жестоким ударом.
Эрикс отломил кусочек выпечки, отправил в рот и внезапно замер, удивлённо вскинув брови:
— Солёный?
— Разве? — Шэнь перевернул страницу книги, которую держал в руках. — Впрочем, подсоленные сконы — не такая уж редкость.
— Говорят, скон — это первая выпечка, которую девочки учатся делать у своих матерей, — с трудом сглотнув, Эрикс сделал глоток чая.
— Разумеется. Без них не обходится ни одно благородное чаепитие.
— Солёные куда вкуснее… Но сколько себя помню, дома подавали только сладкие, — Эрикс крошил выпечку в пальцах, рассеянно глядя на осыпающиеся крошки. — Я даже не подозревал, что бывает иначе. Мне давали — я принимал. И свято верил, что у всех остальных всё точно так же.
Шэнь молча выслушивал его исповедь. Он прекрасно понимал, какая горечь разъедает душу парня. Поступки госпожи Мари разрушили привычную картину мира Эрикса: благородная, утончённая мать на поверку оказалась коварной и жестокой отравительницей. Честного и добросердечного сына теперь мучила невыносимая вина за чужие грехи.
— Завершишь ужин — умойся, — Шэнь взглянул на стрелки настенных часов. Пора было ложиться. — На стуле лежит чистый комплект одежды. Переоденься перед сном.
— Я… обычно я сплю без… — под спокойным, пронзительным взглядом хозяина комнаты Эрикс осёкся. — Хорошо, я понял, всё надену, — сдавленно усмехнулся он. — Знаешь, Шэнь, ты сейчас заговорил точь-в-точь как дедушка Томас.
— Тот управляющий, с которым мы виделись?
— Ага. В детстве именно дедушка Томас присматривал за мной, — доев, Эрикс аккуратно собрал посуду и привёл стол в порядок. — А что делать с оставшимися десертами?
— Оставь. Вдруг ночью заглянет какой-нибудь голодный кот, — вскользь заметил Шэнь.
— Неужели кошки едят сладкое? — поразился Эрикс. — Я угощал их только сушёной рыбой да мясом.
За окном давно сгустилась непроглядная тьма. Эрикс отправился в умывальную, где переоделся в лёгкую хлопковую рубашку и штаны. По комплекции они с Шэнем были похожи, разве что в плечах и рукавах одежда слегка жала.
Вытирая полотенцем влажные волосы, он вернулся в комнату и увидел, что Шэнь пытается нанести мазь на ссадины и ожоги у себя на спине.
— Давай я, — Эрикс серьёзно насупился и подошёл ближе.
— Спасибо, — не стал спорить Шэнь и передал ему круглую баночку, украшенную золотым тиснением.
— Отличное средство. Если втирать регулярно, шрамов не останется вовсе, — проговорил Эрикс. — Мне им уже смазывали раны. Это снадобье личной работы мастера Ониенса.
— Вот как? Не знал. Мне её пожаловал Его Высочество Марс.
При упоминании имени второго принца лицо Эрикса исказилось от сложной гаммы чувств, но, поразмыслив, он сдержался и не стал лезть с предостережениями. Тревога сжимала сердце, однако парень понимал: у него нет никакого права учить Шэня жизни. Тем более что он и сам принёс другу немало бед…
Эрикс поджал губы. На бледной, гладкой спине юноши раскинулись ветвистые следы ожогов. В отличие от нежного женского тела, под его кожей проступал сухой рельеф мышц, дышавший строгой, неприступной силой.
Все эти шрамы Шэнь получил, защищая его. Горло Эрикса сжал сухой комок. Не находя слов, он лишь молча растирал прохладный бальзам по повреждённой коже. Бугристая, неравномерная поверхность под подушечками пальцев наполняла его душу жгучим стыдом. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько никчёмным и бесполезным.
— Щекотно, — ровно произнёс Шэнь.
Опомнившись, Эрикс обнаружил, что его ладонь случайно соскользнула к самой талии юноши. Смутившись, он торопливо доделал работу:
— Прости! Я… я задумался.
— Всё?
— Да, готово, — Эрикс вернул баночку. — Давай я всё-таки лягу на полу. У тебя ранена спина, жёсткие доски только навредят.
— Ничего страшного.
Шэнь не придавал этому значения. По сравнению с прежней жизнью в глухой деревушке, где спать приходилось на драной циновке, подложив под бок охапку сухой соломы, эти условия казались роскошью. Так ютилось большинство крестьян. И хотя их быт был далеко не самым бедственным в Священной Империи Вия, столичные обитатели всё равно не смогли бы вообразить подобную нищету.
— Но ведь…
— Главное — не шуми, — Шэнь забрался под одеяло и закрыл глаза. Завтра предстоял ранний подъём.
— Я сплю очень тихо, — пообещал Эрикс, гася масляную лампу на столе. — Честное слово, даже не шелохнусь.
— Надеюсь, — безэмоционально отозвался Шэнь. — И что завтра утром ты не окажешься на полу.
— То один-единственный раз был! — сгорая от смущения, попытался оправдаться Эрикс, уже устроившись на кровати. — Я… сам не понял, как вышло. Наверное, дурной сон приснился.
— Угу. Доброй ночи.
Лежащий на полу юноша повернулся на бок, подсекая бессмысленный разговор.
Эрикс тихо вздохнул. В комнате царила полная тишина, но в его душе разгоралась тревога, отгоняя остатки сна. Нынче днём он впервые в жизни поссорился с матерью, а уже завтра ему, как единственному наследнику, предстояло присутствовать на оглашении приговора.
Он ума не мог приложить, как завтра смотреть матери в глаза.
Эрикс осторожно перевернулся на другой бок. В тусклых лучах лунного света его золотистые волосы мерцали мягким бликом, словно далёкие звёзды в ночной вышине.
Странное чувство. Ему было достаточно просто смотреть на Шэня — и гложущее беспокойство постепенно уступало место умиротворению. У Эрикса хватало приятелей, его любили в обществе, но ни с кем другим он не испытывал столь глубокого, убаюкивающего спокойствия.
Веки слипались, накатила долгожданная истома. Казалось, засыпать, уткнувшись взглядом в эту строгую спину, уже вошло у него в привычку.
— Доброй ночи… — едва слышно шепнул Эрикс — то ли Шэню, то ли собственным снам.
Шэнь спал чутко, поэтому когда с кровати на него свалилось тяжёлое одеяло, он мгновенно очнулся.
Распахнув глаза, он пару секунд ошеломлённо разглядывал свисающую прямо над его головой руку, после чего поднялся.
За окном только рассветало. Золотоволосый юноша в крайне вольной и раскованной позе крепко спал на кровати, а одеяло, которым он укрывался с вечера, уже давно свалилось на пол.
«Ну и манеры…»
Шэнь тихо вздохнул и, быстро приведя себя в порядок, покинул комнату.
Все эти дни из-за отъезда из академии он не посещал лабораторию профессора Ника. Сегодня был первый день после каникул, и Шэнь решил прийти пораньше, чтобы завершить начатые опыты и подготовить отчёт к возвращению профессора от доктора Карри.
Достав ключ, Шэнь собрался отомкнуть замок, но к своему удивлению обнаружил, что дверь незаперта.
Он потянул створку на себя. Прямо к его ногам упал лист пергамента, испещрённый формулами и расчётами. Шэнь прищурился: весь пол лаборатории был буквально завален подобными исписанными листами.
Вокруг царил полнейший хаос, будто кто-то устраивал здесь неистовый обыск.
Подняв один из смятых в комок листов, Шэнь расправил его и бегло пробежал глазами стройные ряды вычислений. Выводы, прописанные на пергаменте, заставили его замереть.
В этих записях исследовались свойства Нулевого вещества — базовые характеристики, полученные при испытании Божественного ядра Хелайра.
И тут до его уха донёсся странный тихий хруст — будто кто-то судорожно грыз ногти.
Вскинув голову, Шэнь разглядел в дальнем тёмном углу сгорбленный силуэт. Человек исступлённо кусал ногти на левой руке, а правой с бешеной скоростью водил пером по пергаменту.