— Что ты, — Шэнь легко поведя ладонью, чуть улыбнулся. — Я прекрасно помню тот день: профессор Удир на той лекции как раз проводил перекличку. Кстати, мне пора на следующий предмет, время не ждёт. А конспект отдашь, когда перепишешь.
«Неужели я и впрямь ошибаюсь?» — Кайсен досадно стиснул зубы. Он надеялся хитрыми расспросами вынудить юношу проговориться или выдать себя, но потерпел полное поражение.
Выйдя из аудитории, Шэнь сбавил шаг. Лицо его едва заметно омрачилось. Они с Кайсеном вели молчаливую игру, приглядываясь друг к другу. Шэнь допускал, что тот попытается выведать правду, но не ожидал, что подозрения падут на него так скоро.
Если сопоставить время, то в ту ночь, возвращаясь в Павильон Розы, он действительно мог попасться Кайсену на глаза.
Кто-то настиг его спереди и налетел вплотную. Шэнь отшатнулся на шаг, от неожиданности выронив книги и перо. Не успел он наклониться, как незнакомец — тоже в черной академической мантии — уже проворно подобрал всё с пола.
Шэнь слегка сжал и разжал онемевшие пальцы, не сводя глаз со студента. Когда незнакомец протянул вещи, из-под его рукава мелькнула кисть: на запястье явственно выделялась выпуклая алая точка. Шэнь едва заметно прищурился.
— Прошу прощения, я зазевался и не заметил вас, — проговорил тот совершенно ровным, безжизненным голосом, протягивая стопку.
— Ничего страшного, — тихо ответил Шэнь.
Ещё раз скользнув взглядом по обнажённому запястью собеседника, он бесстрастно повернулся и пошёл своей дорогой.
Алая метка на запястье была особым знаком — клеймом Избранников богов. Если простолюдин, наделённый выдающимся магическим даром, удостаивался внимания Ордена Светлого Священства и вступал в ряды клира, на его теле запечатлевалось подобное «священное знамение».
Ловкий маневр: устроить столкновение и на долю секунды парализовать руку заклинанием, чтобы тут же вернуть ей чувствительность. Это не было целенаправленным нападением на него лично — скорее прочесыванием вслепую, обыском случайных встречных.
Похоже, пока он оставался в неведении, Орден и руководство Академии не теряли времени. Подобная веерная облава лишь подтверждала: они убеждены, что и похититель, и украденный артефакт всё ещё находятся в стенах учебного заведения.
Впрочем, пускай ищут. К Шэню это больше не имело никакого отношения. Божественное ядро находилось у Хелайра, и обвинить его в краже было невозможно. Единственной деталью, требовавшей внимания, оставался тот субзверолюдин — своенравная пешка, способная спутать карты.
Шэнь не намеревался вмешиваться до поры до времени, однако отвёл на развязку строгий срок. Если Орден и Академия так и не смогут выйти на Кайсена до истечения отведенного часа, он подтолкнёт события к финальной развязке сам.
Люди, чьи замыслы так легко читались по их поступкам, не стоили потраченных сил. Для Шэня не существовало неразрешимых задач — за исключением тех, где кроется абсолютное неизвестное.
Впрочем, известное всегда ничтожно по сравнению с неведомым, и Шэнь никогда не тешил себя иллюзией собственной неуязвимости. Мир слишком огромен, устройство вещей слишком запутанно, а человеческая натура слишком непостоянна. Он умел препарировать чужие души, но не питал к этому ни малейшей тяги. Анализировать поступки взбалмошных людей, действующих по воле минутного каприза, — лишь попусту растрачивать время. И Его Высочество Марс временно возглавлял этот список импульсивных натур.
* * *
Марс сидел за письменным столом. Свернув пергаментный свиток в тугую трубку, он перевязал его узким кожаным шнурком и скрепил личной сургучной печатью.
Ламберт поднёс чашку исходящего паром чёрного чая и аккуратно поставил её на край стола.
— Из дворца вновь прислали запрос. Ее Величество Королева крайне обеспокоена похищением.
— Обеспокоена? — Марс протянул свиток адъютанту. — Сперва я думал так же, но теперь начинаю сомневаться. Меры, принятые для розыска, выглядят уж слишком мягкими.
— Опасаясь волнений среди учащихся, ректор воспротивился радикальным шагам, — пояснил Ламберт. — То, что сюда вообще позволили тайком внедрить Избранников богов, — результат долгих и жарких споров.
— Обычно руководство сквозь пальцы смотрит на ущемление своих привилегий, а тут неожиданно проявило упрямство, — усмехнулся Марс. — Ректор, видно, возомнил себя непреклонным мудрецом.
— Но подобная слепая ловля рыбы в мутной воде никуда не годится, — Ламберт покачал головой. — Если так пойдёт и дальше, когда мы сможем представить результаты Ее Величеству? Навлечем на себя гнев...
— А что, если именно такого исхода Ее Величество и добивается? — Марс поднёс чашку к губам. — В этой игре наши сведения не совпадают с тем, чем располагает Академия. Что за предмет был украден? Отчего Орден так в него вцепился? С какой целью Королева доверила его хранение ректору? И что именно изучает Академия с помощью этой вещи? Есть ли тайный сговор между Престолом и Коллегией? Ламберт, нам лишь кажется, будто мы держим руку на пульсе Академии. На самом же деле о действительно важных вещах мы не имеем ни малейшего представления.
— Ваше Высочество... — испуганно пробормотал Ламберт и опустился на одно колено.
— Понимаешь, что это значит?
Ламберт молчал, не смея поднять глаз. За долгие годы службы он научился распознавать глухой, затаённый гнев в голосе принца.
— Матушка по-прежнему мне не доверяет. Она предпочла провернуть всё за моей спиной, — пальцы Марса сжались в кулак так, что побелели костяшки. — Я всё так же остаюсь для неё пустым местом.
— Простите мою никчёмность, Ваше Высочество, — склонил голову Ламберт.
— Поднимись, Ламберт. Ты здесь ни при чём, — к Марсу уже вернулось безупречное благородное хладнокровие. — Кстати, за эти дни кто-нибудь приходил с визитом?
Ламберт смутился:
— Никого не было, Ваше Высочество.
— Впервые мне приходится так долго ждать ответа, — тихо усмехнулся Марс. — Неужели следом меня ждёт ещё и первый в жизни отказ?
Лишь теперь Ламберт понял, о ком шла речь.
— Возможно, моё приглашение звучало недостаточно убедительно? — протянул принц.
— Ваше Высочество, сама возможность получить ваше приглашение — величайшая милость для простолюдина! — запальчиво возразил Ламберт. — Он просто не умеет ценить оказываемое ему благоволение. Вам не следует прощать подобную дерзость.
— Оставь. Я всегда великодушен к людям со способностями, — Марс медленно поднял взгляд. — К примеру, к тебе, Ламберт.
По спине адъютанта пробежал ледяной озноб. Он осознал, что переступил черту, дерзнув оспорить волю принца.
— Простите, Ваше Высочество... Я позволил себе лишнее.
— Пошли нашему Шэню Миллеру небольшой подарок, — распорядился Марс. — Надеюсь, он окажется достаточно смышлёным, чтобы оценить моё расположение.
* * *
Шэнь стоял у входа в Павильон Розы. Мимо него проследовали дюжие носильщики в одинаковых ливреях, тащившие массивные кожаные сундуки на верхний этаж.
— Шэнь, поднимись ко мне на минуту! — из окна высунулся профессор Ник, едва сдерживая возбуждение.
Шэнь удивлённо поднял бровь и последовал за носильщиками.
Они вошли в алхимическую лабораторию профессора Ника. В самом центре на помосте возвышалась остывшая плавильная печь. Пол устилал потертый ковер, стены от пола до потолка занимали книжные шкафы, а единственный ромбовидный оконный проем был наглухо заколот деревянными рейками. Вдоль стены тянулся невероятно длинный дубовый верстак, уставленный сотнями склянок, реторт и флаконов.
— Сюда ставьте, да поосторожнее! Там же полно хрупких реактивов! — седовласый профессор хлопотал вокруг сундуков, точно скряга над сокровищами. — Легонько, легонько! Некоторые ингредиенты крайне нестабильны! Не уверен, что их упаковали идеально. Если слишком сильно тряхнуть, рискуете на собственной шкуре узнать, что такое мгновенное выделение тепловой энергии!
— Профессор, что всё это значит? — спросил Шэнь.
— Пожертвование от королевского дома! Материалы для исследований! — старик восторженно тыкал пальцем в ящики. — В тех сундуках — редчайшие гербарии, здесь — редкие металлические сплавы, а вон там — сияющие руды... Ах да, а те несколько коробок прислали лично тебе.
— Мне? — Шэнь искренне удивился.
— Ну да, Его Высочество Марс указал твоё имя, — подтвердил профессор, умилённо качая головой. — Приятно знать, что в этой империи хоть кто-то понимает ценность юных талантов.
Шэнь бегло оглядел описи, прикрепленные к сундукам. Каждая позиция представляла собой редчайшие и безумно дорогие алхимические ингредиенты. А на обороте одного из листов он заметил изящный рукописный текст, выведенный каллиграфическим курсивом:
«Надеюсь, этот запоздалый сюрприз придётся вам по душе».
— Профессор, подарок слишком ценен, — заметил Шэнь. — Мы вправе принять его?
— А почему бы и нет? Алхимия — это, в сущности, превращение грязи в золото. Нам дают сырьё, мы создаём нечто невиданной ценности. Сиятельный заказчик только в выигрыше, — профессор Ник пожал плечами. — К тому же всё оплачено из казны. Чем отдать эти средства на кутежи всяким дворцовым паразитам, пусть лучше послужат науке на благо всего мира.
Логика старого алхимика была неопровержима. Сбережений Шэня хватало лишь на скромную жизнь, а проведение серьезных изысканий в Академии требовало колоссальных трат. Подарок Его Высочества оказался как нельзя кстати — настойчивый принц, похоже, разузнал о нём абсолютно всё.
Профессор трепетно относился к своим запасам. У него имелся увесистый гримуар в сафьяновом переплёте толщиной в полпальца, куда он заносил каждую унцию израсходованных веществ. Эти мелкие, убористые строчки аккумулировали в себе десятилетия трудов: формулы, гипотезы, сложные расчеты. Шэнь бросил лишь беглый взгляд и невольно заворожился глубиной представленных выкладок.
— Эй, сопляк! Кто дозволил тебе совать нос в мои записи?!
— Простите, профессор, — Шэнь опомнился, осознав нетактичность своего порыва, и смущенно склонил голову. — Я просто загляделся на приведенные вами выводы...
— Что, разгорелся аппетит? — старик погладил густую бороду, а в его глазах блеснул лукавый огонёк.
Шэнь помедлил секунду и честно признался:
— Да.
— Стань моим подмастерьем, и эта тетрадь перейдёт в твоё полное распоряжение. Что скажешь?
— Я сочту за честь учиться у вас, профессор... Но вы... вы это всерьёз? — в голосе Шэня впервые проскользнула растерянность.
Ценность этого фолианта не поддавалась измерению ни в каких монетах — в нем заключался весь жизненный путь Ника Фламеля. Немногие в этом мире способны безоглядно вручить плоды тридцатилетних трудов едва знакомому юноше.
— Разумеется. Это называется передачей наследия, — профессор Ник покровительственно похлопал его по плечу. — Ты молод, и твой потенциал в алхимии куда выше моего. Я хочу, чтобы ты шагнул дальше своего учителя. Подойди, я покажу кое-что... Понимаешь, именно ради этого корона готова засыпать нас золотом.
Старик оперся о краешек стола и глухо произнес:
— Я назвал этот труд «Аннигиляция магии».