Прижавшись к стене, Шэнь осторожно приблизился к полусгнившей деревянной двери. Сквозь узкую щель он разглядел на полу тонкую вытянутую тень.
Догадавшись, кто там прячется, он толкнул дверь и переступил порог.
В то же мгновение на него со свистом обрушился топор, целя прямо в плечо.
Словно предвидя нападение, Шэнь с легким звоном парировал выпад лезвием меча.
— Это я, Момо.
Услышав знакомый голос, он разжал дрожащие пальцы, выпустив оружие.
Небольшой колун со стуком упал на пол.
— Брат... братик Шэнь!.. Брат! — задыхаясь от слез, подросток метнулся вперед, точно испуганный зверек, и уткнулся Шэню в грудь. Сковывавший его ужас наконец прорвался наружу неудержимым рыданием: — Мне страшно... как же мне было страшно... братик...
Шэнь едва заметно напрягся. Он не привык к подобным проявлениям чувств и чужим прикосновениям. Момо намертво вцепился тонкими ручонками в его пояс, и при виде этого сотрясающегося от рыданий, бьющегося в лихорадке мальчишки Шэнь на миг растерялся.
Он совершенно не умел утешать детей — да и в собственном детстве никто никогда не ласкал его и не баюкал.
Немного поколебавшись, он все же поднял руку и неловко погладил мальчика по спине.
Если память ему не изменяла, именно так деревенские матери успокаивали плачущих малышей перед сном.
Ощутив мягкие, размеренные прикосновения, Момо мало-помалу начал расслабляться. Всхлипывания стихли, хотя он по-прежнему судорожно сжимал пальцами край одежды Шэня, боясь выпустить хоть на миг.
Всего за один бесконечный день ему довелось пережить такой ужас и безысходность, каких он не знал за всю свою жизнь.
Снаружи рыскали чудовища, грабившие и сжигавшие все на своем пути; там высились горы трупов, и от этой кровавой бойни его отделяла лишь тонкая деревянная стена.
Забившись в охапку соломы с бесполезным топориком в руках, он дрожал, слушая доносившиеся с улицы крики агонии и безумный, дикий хохот.
Он ничего не мог сделать.
Оставалось лишь со слезами сотни, тысячи раз взывать к богам, моля, чтобы хоть кто-нибудь пришел и вызволил его из этого кошмара.
Но кто станет рисковать жизнью ради него?
Момо и сам не находил ответа.
Старик Лофф и Ренаша относились к нему с теплотой, но ведь они не были ему родней. Разве они обязаны жертвовать собой ради чужого мальчишки? Для старого Лоффа он был лишь сыном приятеля, оставленным на попечение. Брось они его здесь — никто бы их не упрекнул.
В конце концов, даже собственные родители бросили его на произвол судьбы. На чью заботу в этом жестоком мире он вообще смел надеяться?
— Не бойся. Я здесь, — негромкий голос мужчины подействовал словно спасительное тепло, усмиряя натянутые до предела нервы. Тепло его ладони мягко проникало сквозь холод и страх.
Еще минуту назад Момо был уверен, что не доживет до рассвета.
Но обошлось.
В самый последний миг боги все же услышали его молитвы. Этот мир еще не отринул его окончательно.
Заметив, что всхлипы затихли, Шэнь опустил взгляд. Оказалось, мальчик уснул прямо у него на груди, обессиленный пережитым.
Бережно уложив его на мягкую солому, Шэнь выглянул наружу — за порогом стеной хлестал ливень. Он отыскал на кухне немного съестного, принес сухих поленьев и развел в очаге жаркий огонь.
Усевшись у костра и развесив для просушки насквозь промокшую одежду, Шэнь вернулся к изучению странного обломка, найденного им в траве.
Поначалу он принял его за коготь субзверолюда, однако на ощупь осколок больше напоминал прочный створчатый панцирь морского моллюска.
— Опять что-то замышляешь? — потянувшись всем телом, черная кошка снова свернулась клубком.
— Слишком много странностей в этом нападении, — задумчиво произнес Шэнь, глядя на пляшущие языки пламени.
— Например? — лениво отозвался Хелайр.
— Основные мятежные силы субзверолюдей были разбиты имперскими войсками и загнаны в Земли изгнания. От Сейча до тех гиблых краев — путь неблизкий. Каким образом столь многочисленный отряд сумел беспрепятственно и незамеченным проникнуть сюда?
— Может, какая-нибудь новоиспеченная шайка бунтовщиков? — предположил кот.
— Будь они новичками, откуда у них такое снаряжение? Каждый на коне, при мече, и многие явно владеют основами воинской выучки.
Хелайр промолчал.
— Отряд в несколько сотен всадников движется открыто, а дозорные поднимают тревогу в самый последний момент. К тому же, зачем столь хорошо вооруженным субзверолюдям нападать на захолустный, нищий Сейч?
— Разве местный барон Рой не сторонник какой-то там принцессы? Может, обычная месть?
— Если дело в мести, почему они не взяли замок приступом? Под натиском их конницы укрепления барона Роя рухнули бы как карточный домик. Они не разграбили все ценности и не добились показательного возмездия. Зачем им понадобилось вырезать почти сотню невинных жителей? — Шэнь хладнокровно перечислял нестыковку за нестыковкой.
— Да просто блажь на них нашла. В этом мире далеко не все поддается логике, — с ноткой раздражения буркнул Хелайр и отвернулся, собираясь вздремнуть.
Шэнь так не думал. Интуиция подсказывала: за этой резней кроется куда более мрачная тайна. Оставшись наедине со своими мыслями, он молча сидел у огня, дожидаясь, пока за стенами дома утихнет буря.
* * *
Бледные лучи рассветного солнца пробились сквозь тучи, озарив залитую кровью землю городка. Из-за ночного нападения гарнизон подняли на ноги ни свет ни заря с приказом прочесать окрестности в поисках уцелевших мятежников.
Во время обхода стражники с удивлением наткнулись у подножия крепостной стены на спящего в высокой траве подростка.
Мальчик крепко прижимал к груди несколько измятых листов пергамента, на шее его висел крошечный холщовый мешочек, а на лице царило умиротворение. На теле не было ни единой царапины.
Дозорные только диву давались: как этот тщедушный паренек сумел пережить кровавый кошмар минувшей ночи и невредимым добраться до самых стен замка?
Не найдя разумного объяснения, они списали все на чудом ниспосланную божественную милость.
* * *
Поднялся ветер. Он пролетел над бескрайней пустошью, коснулся быстрых копыт скакуна и зашелестел полами плаща всадника.
Шэнь провел в седле две недели. Дорожная пыль и ночевки под открытым небом вымотали его тело, а скудные запасы и звонкая монета в кошельке подошли к концу.
Но теперь впереди наконец показалась Серая стена — исполинская ограда, опоясывающая столицу Священной Империи Вия.
— Ты куда правишь? На путевом камне ясно сказано: поворот направо, — черная кошка бесцеремонно ткнула лапой в запыленную щеку Шэня.
Шэнь чуть качнул головой, уклоняясь от назойливых когтей:
— Прежде чем въезжать в столицу, нужно заглянуть еще в одно место.
— Святилище? Какая мерзость! Там наверняка разит этим тошнотворным Светом! — еще не доехав, вздыбил шерсть Хелайр.
— Здесь поклонялись не Богу Света. Неужели не помнишь? Ты ведь уже бывал в этом месте.
Хелайр понял:
— Это... то самое место, куда ты обманом послал меня на побегушках? Приехал забрать сундучок?
— Именно, — ответил Шэнь. Спрыгнув с коня, он привязал поводья к стволу росшего рядом дерева.
Святилище давно пришло в запустение. Из трещин между камнями буйно пробивался бурьян, а у входа виднелась куча сухой соломы — видимо, здесь находили приют бродяги.
Внутри небольшого каменного покоя царила полная пустота.
— Помнится, в прошлый раз посредине стояло какое-то медное изваяние, — заметил Хелайр.
— Должно быть, кто-то из бродяг уволок его на продажу, — Шэнь опустился на колени и клинком меча поддел одну из каменных плит пола.
— Знай этот бедолага, что под статуей закопан целый сундук золота, сгрыз бы локти от досады, — тихо усмехнулся кот.
— Чужое богатство счастья не приносит. Легкие деньги могут сделать богачом за одну ночь, а могут прямиком упечь за решетку, — Шэнь откинул крышку коричневого ларца. Внутри тускло блеснули пятьсот монет Королевы — те самые, что когда-то передал ему Великий герцог Генри.
Впрочем, куда больше золота Шэня волновала вещь, покоившаяся под монетами.
Письмо-приглашение из Академии магии Имперской столицы.
— Ты еще тогда приготовил себе пути к отступлению? — в голосе Хелайра послышалось недоверие. Ему не верилось, что Шэнь мог просчитать события настолько наперед.
— Вовсе нет, — Шэнь достал несколько золотых, сунул их в карман, затем захлопнул ларец и взял его за ручку.
Просто удачное стечение обстоятельств.
Изначально эти сбережения предназначались для побега из Усадьбы Роз. Пяти сотен золотых с лихвой хватило бы на покупку приличного земельного надела и постройку просторного дома, обеспечив безбедное и спокойное существование до конца дней.
Но кто мог предвидеть, что именно это золото и приглашение послужат билетом обратно — в высший свет, к власти и интригам.
В конце концов, предугадать каждый поворот судьбы не под силу даже ему.
* * *
В столице высились роскошные дворцы правящей династии Святой Вии и обитали влиятельнейшие аристократы империи, так что для простолюдина пересечь Серую стену было задачей не из легких.
Однако при наличии увесистого кошелька любые препоны исчезали.
За стенами Шэнь отыскал торговый обоз, находившийся под покровительством знатного рода, и за одну монету Королевы подкупил возницу последней телеги. Забравшись под просмоленный брезент, в компании ящиков со свежей морской рыбой он благополучно въехал в городские ворота.
— От тебя теперь несет тухлой селедкой, — спрыгнув с плеча, кот скривил морду в полнейшем отвращении.
Шэнь лишь горько усмехнулся. Вид у него и впрямь был плачевнее, чем у папертных попрошаек. Недаром молоденькая хозяйка лавки, где он только что купил сменную одежду, разговаривала с ним, едва сдерживая дыхание от удушливого запаха.
Отыскав тихий, неприметный постоялый двор, Шэнь подошел к стойке:
— Мне нужна комната.
— Прошу прощения, но мы не пускаем бродяг и милостыню не подаем, — сухо бросила пожилая женщина, не отрываясь от вязания и смерив гостя брезгливым взглядом. — И бесплатной похлебки у нас тоже нет.
Перед ней со звоном опустилась сверкающая золотая монета.
— Этого достаточно? — спросил мнимый бродяга.
Старуха приподняла тяжелые веки, еще раз окинула взором чумазого постояльца, затем перевела жадный взгляд на монету и молча достала из ящика стола ключ:
— Самая дальняя комната в конце коридора. Умывальня справа.
— Благодарю.
Взяв ключ, таинственный путник подхватил коричневый ларец и поднялся в отведенные покои.
Сбросив пропахшие рыбой лохмотья, он принялся смывать с себя дорожную грязь. Прозрачная вода раз за разом становилась серо-черной.
Короткие золотистые волосы вновь обрели сияющий блеск. Он ровно дышал, и его крепкая грудь мерно вздымалась, а прозрачные капли воды медленно стекали по рельефным изгибам тренированного тела.
Когда измученный путник наконец смыл дорожную копоть и облачился в чистое платье, начищенное медное зеркало отразило потрясающе красивое, точеное лицо.
Лицо истинного потомственного аристократа.