Марс закрыл пухлую папку с допросами и обвёл холожным взглядом головорезов, прикованных к железным столбам.
Официально считалось, будто принц изволит развлекаться на пышном пиру в замке графа Шельта. На деле же он коротал часы в сыром, промозглом подвале, перелистывая протоколы истязаний. Впрочем, задерживаться в этом мрачном подземелье не имело смысла: палачи графа знали своё дело, и наёмники, не выдержав пыток, давным-давно раскололись, выложив всё до мельчайших подробностей о событиях в деревне Найкеске.
Судя по записям, около месяца назад к отряду наёмников «Гриф» явился незнакомец и, выплатив задаток в пятьсот золотых, приказал разыграть нападение разбойников: заграбить жителей из числа нижайших подданных и доставить их в условленное место. Нанимателем выступал богатый дворянин, уверявший, будто остаток суммы выплатит барон Торан. Наёмники взялись за дело, однако не успели они затребовать расчёт, как названный барон скоропостижно и весьма загадочно скончался.
Совпадение выглядело слишком гладким. Главарю наёмников показалось, что его решили пустить по боку, и он попытался выследить заказчика. Ниточки привели в окрестности имперской столицы. Тогда заправила отправил дюжину своих головорезов, дабы те, шантажируя покупателя уцелевшими уликами, вытрясли из него солидный выкуп.
— Где сами улики? — Марс постучал ногтем по протоколу и вскинул глаза.
— Здесь, ваше высочество, — Ланберт подошёл, держа в руках серебряный поднос.
Все вещественные доказательства, изъятые у бандитов, покоились в плотно закрытой металлической шкатулке. Марс заглянул внутрь: две записки с поручениями, договор с отпечатками пальцев обеих сторон и серебряная запонка.
— А это что? — Принц осторожно извлёк запонку с изысканным гравированным узором.
— Бандиты уверяют, будто их подельник сдёрнул её с платья заказчика во время передачи товара, — ответил Ланберт.
— Любопытно, — Марс покрутил безделушку в пальцах. — Очень похожа на твои.
— На мои? — не сразу сообразил Ланберт. — Вы хотите сказать... на мои?
— Именно. По краю вырезана крошечная литера «h». Должно быть, работа одного и того же ювелира. — Марс повернул голову: — Неужто сам не заметил?
Ланберт опустил взгляд на собственный рукав и обомлел: на грани металла действительно темнела едва различимая буква.
— Откуда у тебя эта вещь?
— Кажется... слуга покупал её в серебряной лавке на проспекте Шангер, — наморщил лоб Ланберт, пытаясь вспомнить подробности. — Позвольте мне перепроверить...
— Ты ведь только сегодня днём хвастался ею перед Шэнем? — спросил Марс.
— Мы лишь обмолвились пару слов... — Лицо Ланберта слегка одеревенело.
— Вот как, — кивнул Марс и вернул запонку в шкатулку. — Отправься в ту лавку и наведи справки. Полагаю, тогда мы окончательно убедимся, что её настоящий владелец — Калле Вик.
— Виконт Калле? — с любопытством переспросил Ланберт. — Но как вы догадались, ваше высочество? Из-за того, что он состоит в свите принца Ферна?
— Я помню, что он надевал её в прошлом году на балу у Оэнис, — Марс поднялся с места и направился к выходу из подземелья. — Ланберт, почему твой отец до сих пор не вернулся?
— Простите, ваше высочество. Днём отец отправился во дворец на совет. По правде сказать, он давно должен был прибыть. — Ланберт и сам недоумевал: они же договаривались встретиться с принцем вечером. — Не желаете ли пока откушать?
Марс резко остановился и вскинул руку, обрывая его на полуслове:
— Во дворец? Зачем?
— Ради Государственной сессии, что состоится через полмесяца, — с улыбкой пояснил Ланберт. — Теперь, когда у нас в руках верный козырь против принца Ферна, отец пытается тайно привлечь на нашу сторону нужных людей. В конце концов, умные люди понимают, за кем сила. И когда всё откроется пред очи света...
— Глупцы! — Громовой оклик Марса заставил Ланберта опешить. — Кто дал вам право действовать за моей спиной?!
— Ваше высочество... что с вами? — Ланберт окончательно растерялся. За долгие годы он впервые видел принца в столь неописуемой ярости.
Марс въелся в него взглядом; на лбу юноши вздулись вены, он едва сдерживал рвущийся наружу гнев:
— Вы хоть понимаете, во что ввязались?!
— Ваше высочество, и я, и мой отец... мы лишь хотели помочь вам! — перепугался Ланберт.
— Прекратите! Немедленно прикажи отцу свернуть любые шаги! — отрезал Марс.
— Но... — Ланберт всё ещё не сознавал всей опасности.
— Ланберт! Твой отец собирается вести свору знати к королеве, дабы прилюдно уличить моего родного брата! Вы не помогаете мне... Вы устраиваете мятеж! Вы вынуждаете королеву! — Марс с досадой взмахнул рукой и сжал гудящие виски. — Вы это понимаете?!
— Мятеж?! Ваше высочество, почему вы так говорите?! Наш род веками верой и правдой служил Священной Империи Вия, как мы могли бы пойти на подобную гнусность? Мы лишь хотим, чтобы Ее Величество сорвала маску с принца Ферна и узрела, кто из сыновей истинно достоин престола! — Ланберт рухнул на одно колено и заговорил сбивчиво, не смея поднять глаз.
— Вмешательство в престолонаследие — это и есть мятеж! — Видя, что до собеседника так ничего и не дошло, Марс лишь безнадёжно махнул рукой.
По лбу Ланберта катился град пота. В коридоре, устланном мягкими коврами, воцарилась тяжёлая, звонкая тишина. Принц молчал, и Ланберт не дерзал подняться без дозволения.
Вдруг по коридору стремительно приблизился слуга в чёрном камзоле.
— Молодой господин, — с трудом проглотив слюну пред лицом царившего здесь мороза, выдавил он. — Из дворца прибыли.
— Отец вернулся? — Ланберт с позволения Марса поднялся с колен.
— Нет... Не граф. Прибыла личная фрейлина Ее Величества, — осторожно прошелестел слуга. — Госпожа Баомир.
Губы Марса сжались в тонкую линию, а взгляд стал ледяным. Лицо его сейчас напоминало застывшую под зимней крышей сосульку.
Женщина в строгом, лишённом пышности платье неподвижно стояла посреди безмолвного зала. Завидев Марса, она изящным движением приподняла подол и склонилась в квохтании реверанса:
— Ваше высочество, принц Марс.
— Госпожа Баомир, что привело вас сюда? — Марс желал как можно скорее выяснить положение дел, а потому пренебрёг пустой придворной вежливостью.
Госпожа Баомир приходилась родной сестрой Фионе. Выйдя замуж за барона, она поселилась во дворце и вошла в число приближённых королевы Карины. Поскольку Фиона состояла в Обществе Сокола, Марс поддерживал с её сестрой вполне добрые отношения.
— До Ее Величества дошли слухи, будто в усадьбе графа Шельта дают вечерний приём. Королева отправила меня известить, что сам граф сегодня не сможет исполнить обязанности хозяина дома, — госпожа Баомир оглядела пустынный зал и добавила: — Впрочем, как я вижу, празднество здесь окончилось куда раньше срока.
— Что с графом, госпожа Баомир? — Не удержавшись, Ланберт сделал шаг вперёд, бледнея от тревоги.
— Молодой господин Ланберт, мне не ведомы подробности. Впрочем, сейчас забота об отце — далеко не самое главное для вас. — Взор фрейлины обратился к Марсу: — Ваше высочество, Ее Величество королева желает видеть вас.
— Матушка знает, что я здесь... и требует меня к себе? — тихо переспросил Марс, точно обдумывая какую-то мысль.
— Именно так, принц. Экипаж ждёт у ворот. Прошу вас проследовать со мной во дворец.
— Я понял. — Марс разжал судорожно сжатый кулак и медленно выдохнул.
Слова фрейлины дали ему достаточно пищи для размышлений. Очевидно, королеве уже всё известно, и положение дел куда плачевнее, чем он смел предположить. Ему следовало немедленно предстать перед матерью.
Будь у него хоть минута, Марс предпочёл бы осушить кубок доброго крепкого вина перед дорогой. И то немудрено: величественный дворец был его домом, но одновременно являлся эпицентром властного урагана. Юноша не знал, какая погода царит сейчас в самом сердце бури... Чаще всего там стоял обманчивый штиль, но порой бушевали и смертоносные грозы.
* * *
Карета мчалась к центру столицы, оглашая тишину ночных улиц размеренным грохотом колёс, пока не остановилась у подножия монументальной арки.
После наступления комендантского часа во дворце не оставалось ни души, кроме патрулей королевы. Тяжёлые ворота запирались наглухо, и даже принц Марс не имел права приказать отворить их. Однако госпожа Баомир предъявила страже королевскую печататку, и экипаж беспрепятственно миновал правые малые врата.
— Осторожно, здесь ступени, — госпожа Баомир подняла фонарь, освещая путь идущему следом принцу.
Всю дорогу Марс хранил угрюмое молчание, и фрейлина не удержалась от сочувственного слова:
— Вы как, принц Марс?
— Благодарю, я в порядке, — Марс не поднимал глаз от камней под ногами, но вдруг спросил: — Госпожа Баомир, знаете ли вы, сколько всего ступеней ведет к главному залу?
— Ну... Сие ведомо разве что зодчим, воздвигшим сии стены, — растерялась женщина.
— Ровно сто восемь, — тихо изрёк Марс. — Сначала сто малых ступеней, а за ними — восемь великих. Впрочем, до воцарения Салфида Третьего великих ступеней было лишь пять. Сотня складывается из десяти десятков — символ Десяти Заповедей и Десяти Милостей Ордена Светлого Священства.
— Вот как... Вы истинно кладезь мудрости, принц! Надо же знать такие тонкости из старинных фолиантов! — искренне восхитилась госпожа Баомир.
— В книгах этого нет. Я сам их сосчитал, — ровным тоном возразил Марс. — Раз двадцать, не меньше.
Фрейлина осеклась, решив, будто юноша изволит шутить. Но Марс не отличался весёлым нравом, да и поводов для веселья у него не имелось. Он действительно занимался этой глупостью в один из таких же душных, палящих вечеров. Матушка устроила в зале испытание для его старшего брата, а Марса выставили за дверь — дожидаться своей очереди.
Королева выслала его не из желания обидеть. Просто в детстве он был невыносимым проказником: обладая цепким умом и феноменальной памятью, он вечно выкрикивал ответы прежде, чем Ферн успевал раскрыть рот. Марс прекрасно знал, как злится и сгорает от стыда его старший брат, проигрывая младшему на глазах у матери. Юноше нравилось смотреть, как корчится Ферн. Ему доставляло истинное удовольствие издеваться над этим надменным, скудоумным и ничем не примечательным парнем, которому всё доставалось даром лишь по праву перворождения.
Госпожа Баомир слегка откашлялась. Длинная юбка мешала идти, и лестница казалась ей бесконечной. Желая разрядить гнетущее молчание, она спросила:
— Вы упомянули, будто Ее Величество приказала пристроить ещё три ступени? Отчего же?
— Вам интересен ответ? — Марс одолел очередной пролёт и, обернувшись, иронично изогнул бровь: — Это лишь мои догадки. Вы знакомы с гаданием на судьбу? Попробуйте раскинуть карты Старших Арканов.
Госпожа Баомир нахмурилась: слова принца звучали как бессмысленная загадка. Впрочем, расспросить его она не успела — Марс уже толкнул массивные двери и шагнул в залу.
* * *
Внутренний покой встречал мёртвой, давящей тишиной, нарушаемой лишь гулким эхом шагов принца.
На возвышении покоился кронный трон из драгоценного флюорита. В его полумраке восседала величественная женщина — живое воплощение красоты и неограниченной власти, вызывавшее одновременно благоговение и трепет.
Сияние, окружавшее престол, не было чарами. Сам камень — гигантский многоцветный кристалл, добытый из жерла вулкана — излучал мягкий, таинственный свет. Сие диво нарекли знамением небес еще в давние времена, пока Салфид Первый не выкупил самородок и не повелел высечь из него трон Священной Империи Вия.
— Матушка, — Марс склонил голову.
— Марс Салфид, — женщина назвала его полным именем, что происходило крайне редко.
Зрачки юноши сузились. Тяжёлая, невидимая сила пригнула его плечи, не позволяя поднять глаз на владычицу.
— Простите меня, Ваше Величество, — осознав тон матери, Марс мгновенно изменил обращение.
— За что ты просишь прощения?
— За всё, что совершил граф Шельт, — скрывать правду более не имело смысла, и Марс поднял взор, полный отчаянной искренности: — Но молю, поверьте: я ничего не знал об его кознях! Я готов поклясться своим именем...
— Марс, я глубоко разочарована, — королева Карина холодным жестом оборвала его клятву. — Ты невероятно умён, но по-прежнему ведешь себя как глупое дитя. Ты так и не вырос.
При слове «разочарована» лицо Марса на мгновение исказила тёмная гримаса. Он тут же опустил голову, скрывая чувства, но не мог унять бешеный стук сердца. Из его груди вырвался горький, надломленный смешок.
— Дитя? А кого же вы считаете взрослым? — Марс дерзко вскинул подбородок и принялся загибать пальцы: — Тех, кто попирает законы, плюет на милосердие, ни во что не ставит людские жизни и торгует подданными собственного надела ради звонкой монеты?! Полагаю, подобные «взрослые» куда более виновны пред вами, нежели несмышленое дитя!
— Марс!
— Вы ведь теперь всё знаете, не так ли?! — Не в силах сдерживаться, принц сделал шаг вперёд: — Знаете о «подвигах» моего распрекрасного братца! О том, как он торгует вашими подданными ради собственной наживы!
— Марс, ты под арестом, — королева Карина с гулким стуком ударила скипетром о каменный пол. — Сроком на один месяц. Ты не покинешь своих покоев.
— Ваше решение — запереть меня?! И вы находите это справедливым?! — Марс снизу вверх вглядывался в лик матери, не тронутый печатью лет, и внезапно обмяк. Голос его угас, вернув прежнее, хладнокровное звучание: — Решение Вашего Величества единственно верное. Я молю простить мою дерзость и несдержанность. Я подчиняюсь приказу и проведу этот месяц в покоях, размышляя над своими согрешениями.
Не взглянув более на мать, он отвесил глубокий поклон, отступил на несколько шагов и вышел прочь.
Створки дверей захлопнулись, и в зале вновь воцарился мёртвый покой.
Королева Карина положила скипетр на подлокотники трона и едва слышно вздохнула. Из тени за престолом выродился мужчина с мечом на поясе. Его шаг был чеканен и твёрд. Подойдя к подножию, он преклонил колено пред владычицей.
— Ваше Величество, граф Шельт доставлен в отведённое место, — произнёс рыцарь. — К началу Государственной сессии он не обмолвится ни единым словом, способным бросить тень на венценосную семью.
— Встань, Вудс. Марс ушёл, — тихо молвила Карина. — Ныне ты Первый рыцарь Империи и не обязан склоняться ни перед кем.
Вудс поднялся и мягко улыбнулся:
— Истинно так. Но вы — не «кто-то». Вы — мой единственный государь.
Карина чуть смягчилась, но предпочла оставить его пылкую оговорку без внимания:
— Принц Ферн во дворце?
— Его высочество Ферн не возвращался этой ночью. Полагаю, он почивает в столичном особняке. Желаете призвать его?
— Нет, — взгляд королевы потемнел. — Слишком поздно.
— Как прикажете поступить с делом принца Ферна? — спросил Вудс.
— Хранить в тайне. Жди моих указаний, — Карина устало провела рукой по лбу.
— Слушаюсь, — кивнул Вудс. — А как быть с принцем Марсом? Неужто и впрямь запереть его на целый месяц? Если юноша не появится на людях, столицу захлестнут дурные слухи.
— По крайней мере до начала сессии ему полезно побыть в тишине. Я ещё жива и сижу на престоле, а он уже замышляет сжить со свету родного брата! — В голосе королевы блеснули искры гнева. — И ради кого? Ради кучки субзверолюдей!
— Ваше Величество, смею полагать, сие безумие замыслил граф Шельт и его свора. Знай принц Марс о происходящем, он никогда не позволил бы зайти так далеко. Вы ведь знаете: принц с малых лет боготворил вас и искренне любил.
— Мне всё это ведомо, Вудс. Но он не имел права поступать так. Не имел права разить собственного брата, — медленно проговорила Карина. — Я — единственная женщина-наследница на троне Священной Вии за всю её историю. Я не похожа на правителей-мужчин. Я сама выносила и родила каждого из своих детей. Я не потерплю кровавой грызни за корону. Я не позволю лишить меня ни единого ребёнка!
— Я понимаю ваши чувства. Вы не только королева, но и мать.
— Права первенца незыблемы — сие мой нерушимый закон, и я не позволю попрать его. Ибо знаю: стоит лишь надломить этот устой, и кровавый вихрь сметёт весь дворец, — Карина медленно смежила веки. — Я поступаю справедливо. Я дам каждому из них достаточно власти и сил, дабы даже после моего ухода мои дети оставались в безопасности.
— Ваше Величество, принцы со временем поймут глубину вашей заботы, — попытался утешить её Вудс.
— Надейся... — вздохнула королева. — Ах да, отправь весточку Тисифоне. Пусть вернётся в столицу до наступления зимних холодов. Оэнис в последнее время только о ней и твердит.
— Будет исполнено, — улыбнулся Вудс.
— Рафаэль всё ещё пребывает в обители Ордена? Я не видела его почти год, — спросила Карина.
— Да, принц Рафаэль отмечен редким благословением. Поговаривают, будто епископы тайно прочили его Первосвященнику в качестве нового Святого сына.
— Святого сына? Они хотят выпестовать из моего сына следующего главу Ордена? — Королева чуть нахмурилась.
— Именно так. Обычно Святой сын и наследует престол Священства, — Вудс запнулся, точно не решаясь продолжить: — Но в этом решении кроется и иной замысел.
— Они жаждут объединить духовную власть с короной. Они никогда не оставляли этой мечты, — Карина задумчиво провела пальцами по резному набалдашнику скипетра. — Но два льва не уживутся в одной клетке. Чтобы выжил один, второй должен погибнуть.
* * *
Tусклый свет ночника осветил замочную скважину. Госпожа Баомир уложила королеву спать, после чего её сменила другая знатная фрейлина. Сняв с себя тяжёлый плащ, женщина направилась в свои покои.
— Фиона! Ты почему до сих пор не спишь? Тебе разве не завтра в академию? — окликнула она сестру, заметив свет, пробивающийся из щели под дверью.
— Я сплю! Я уже давно сплю! — донёсся из комнаты испуганный девичий голос, и лучик света тут же угас.
Госпожа Баомир лишь вздохнула, не зная, как сладить с этой своенравной девчонкой. Проходя мимо открытой двери кабинета, она бросила взгляд на царивший там разгром и снова тяжело вздохнула.
«Вечно у тебя всё кувырком... Кто же тебя такую замуж возьмёт?» — с нежной досадой подумала Баомир, подступая к письменному столу.
На дубовой столешнице лежали две раскрытые книги, а между ними — листок бумаги с заглавием: «Любит или не любит?». Женщина подняла листок и перевернула его. На обороте детским, неровным почерком были выведены два имени: одно принадлежало её сестре, а второе гласило: «Эрикс».
«Это ещё что такое? Эрикс? Кажется, молодой господин из дома Кабед...» — На губах Баомир расцвела тёплая улыбка: — «Неужто наша Фиона влюбилась?»
Качнув головой, она собралась вернуть листок на место, как вдруг заметила под ним ровный ряд бумажных карточек с витиеватым золотым узором. Они лежали в полном беспорядке — одни рубашкой вверх, другие лицом, точно их в сердцах разбросали по столу.
«Карты Старших Арканов... Фиона пыталась гадать?» — И тут в памяти госпожи Баомир всплыли странные слова сереброволосого принца у подножия дворцовой лестницы. * «Попробуйте раскинуть карты Старших Арканов...»*
Фрейлина с недоумением разглядывала пестрые картинки. Она никогда не обучалась искусству прорицания и даже не ведала, как раскладывать сии карты.
«Да о чём я думаю? Принц наверняка просто пошутил», — выкинув из головы глупости, она принялась аккуратно собирать расклад в колоду.
— Хм?
Выравнивая стопку, госпожа Баомир внезапно обнаружила, что на рубашке каждой карты красуется крошечная цифра.
«Четыре ступени?..» — Фрейлина выудила из колоды карту под номером четыре.
«【Иерофант】... Что бы это значило?»
Затем она бегло перебрала оставшиеся листы и отыскала карту с цифрой восемь. Перевернув её лицом вверх, женщина невольно затаила дыхание.
На карточке была изображена прекрасная дева в пышных росшивных одеждах. Она ласково кротила кроткого льва, припавшего к её ногам, а на её лике застыла торжествующая улыбка победителя, покорившего весь мир.