— Ничего особенного... Я просто испекла сладости и хотела тебя угостить, — голос Лилиан становился всё тише и тише. — А когда пришла, оказалось, вы с Эриксом уехали.
— Мы выезжали за город за припасами. Из-за рудника, — Шэнь перевёл взгляд на девушку. В руках она держала тарелку с цветочным узором, на которой лежали два ромбовидных скона с золотистой корочкой, густо присыпанной сахарной пудрой.
— Заходи, присядь, — взяв у неё блюдо, Шэнь распахнул дверь кабинета. Но Лилиан осталась стоять на пороге как вкопанная.
— Нет, я... я только хотела принести тебе что-нибудь к чаю.
— Выглядит очень аппетитно, — глядя на неё, Шэнь едва заметно нахмурился. — Лилиан, что-то случилось?
— Н-нет, ничего... просто... через семь дней ты... — Она опустила голову, так и не договорив.
— Да, я помню. Скоро твой день рождения, — мягко произнёс Шэнь. — Хочешь какой-то особенный подарок?
Пальцы Лилиан судорожно сжались; в груди заныло так, словно сердце разрывалось на части.
Только сейчас она вдруг вспомнила, что с самого дня их знакомства этот человек неизменно готовил ей подарок на каждый праздник. В прошлом году это была канарейка — изумительно красивая птица, но куда она потом подевалась, Лилиан уже не помнила.
Быть может, выпорхнула из золотой клетки и улетела прочь, а быть может, погибла, и слуги просто вынесли клетку.
— Что угодно... Чему бы ты ни отдал предпочтение, я буду счастлива. — С этими словами Лилиан вскинула голову и ухватилась за рукав его камзола. — В этот день я хочу пригласить в усадьбу друзей. Если ты будешь свободен, побудешь в этот раз со мной?
— Конечно. Если ты действительно хочешь видеть меня там, — спокойно ответил Шэнь.
— Спасибо, Шэнь. — Лилиан разжала пальцы, и на её губах промелькнуло подобие улыбки. — Не буду мешать твоей работе. Пойду подпишу приглашения на следующую неделю.
Дверь тихо закрылась.
Шэнь едва слышно вздохнул и опустил тарелку со сладостями на край стола.
Не успел он дойти до кресла, как за спиной снова раздался скрип дверных петель.
— Что-то забыла?.. — машинально спросил он, решив, что Лилиан вернулась за какой-то мелочью.
Однако, обернувшись, он никого не увидел на пороге.
Шэнь нахмурился.
— Я здесь, — раздался голос справа и чуть сзади.
Шэнь резко повернулся. На подоконнике, небрежно прислонившись к раме, сидел светловолосый мужчина в рубашке из чёрного шёлка и с безучастным видом разглядывал пейзаж за стеклом.
Это лицо...
«Тот самый человек из моего сна?»
Шэнь слегка прищурился. Опираясь на трость, он неторопливо подошёл ближе, помедлил мгновение и вдруг протянул руку, коснувшись предплечья незнакомца.
К его изумлению, под пальцами ощутилась не призрачная иллюзия, а струящаяся гладь настоящего шёлка и живое, исходящее от тела тепло.
— И долго ты намерен продолжать свои дерзости, смертный? — в голосе златовласого сквозило глухое раздражение.
— Прошу прощения. Я не хотел проявить неуважение, лишь убеждался, что вы реальны, — Шэнь убрал руку. — Не соблаговолите ли объясниться? Касательно вашего визита сейчас... и той ночи.
Мужчина тихо усмехнулся и повернул голову; в его глазах цвета тёмной розы вспыхнул насмешливый огонёк.
— Ты требуешь от меня объяснений? Разве не ты сам призвал меня, человек?
— Призвал?.. Вы о Круге призвания божества? — Шэнь выдержал короткую паузу. — Значит, вы действительно бог?
— Да, — нетерпеливо цыкнул тот.
— Какое именно божество? — продолжил расспросы Шэнь.
— Странный ты, — взгляд гостя стал пронзительным, словно рассекал железную маску насквозь и читал саму суть Шэня. — Узнав, что перед тобой бог, не следовало ли смертному первым делом пасть ниц в благоговейной молитве?
— Даже если во мне нет веры? — совершенно серьёзно спросил Шэнь, не отводя взгляда. — И если я не склонюсь, божество покарает меня?
Его слова, казалось, позабавили мужчину. Он снисходительно усмехнулся.
— Конечно нет. Богам нет дела до смертных глупостей: мы не гневаемся на них, не радуемся их поступкам, не питаем ненависти и не ведаем жалости.
— Но в прошлый раз вы выглядели весьма недовольным при виде меня, — заметил Шэнь, глядя, как высокая фигура неспешно направляется к письменному столу.
— Вполне естественно. Когда тебя бесцеремонно будят посреди глубокого сна, рассердится даже бог, — пожал плечами гость, с живым интересом разглядывая оставленные на столе сконы. — Расслабься, сегодня я в духе. Я пришёл поговорить о договоре.
— О договоре? — Шэнь невольно вспомнил старинные предания о демонах, скупающих людские души.
— Должно быть, вот здесь, — мужчина небрежно указал пальцем на собственную шею.
Шэнь подошёл к зеркалу и расстегнул воротник. У основания шеи неизвестно когда проступил багровый узор, похожий на кровавый оттиск.
Его сплетения в точности повторяли начертание Круга призвания божества.
— Это печать, посредством которой древние взаимодействовали с высшими силами. Тот, кто начертал её, способен видеть призванное божество, говорить с ним и заключать сделки. Ты разве не знал?
— Знал. И ради этого провёл ритуал, — Шэнь с педантичной аккуратностью застегнул пуговицы на воротнике. Он уже собирался продолжить, но его прервал удивлённый возглас гостя.
— М-м? А это сладко, — божество уже с аппетитом уплетало принесённый Лилиан скон. — Надо же, на удивление вкусно. Не хочешь попробовать?
— Вы можете прикасаться к вещам, — прищурился Шэнь. Опираясь на трость, он подошёл к двери кабинета и плотно притворил её. — Другие способны увидеть вас? Или эту выпечку?
— Отчего бы мне не касаться предметов? Но не переживай: кроме тебя, меня никто не видит. Как и эти сладости, — гость, судя по всему, остался в восторге от угощения. — Не возражаешь, если я съем оба?
— Как вам угодно, — Шэнь прикрыл глаза.
Он и без того не собирался к ним притрагиваться.
Ещё в коридоре он уловил едва заметный шлейф духов, исходивший от Лилиан. Это был аромат «Лебединой короны» — духов, которые он лично преподнёс госпоже Мари.
— Почему сам не ешь? Боишься, что отравлено? — небрежно поинтересовался мужчина.
— Вовсе нет. Я просто не люблю приторное, — ответил Шэнь.
— Сладость насыщает желудок и дарит покой. Тебе стоит попробовать, — божество отправило в рот последний кусок, густо покрытый сахарной пудрой. — Сладкое способно исцелить страдающую душу.
Шэнь окинул взглядом гостя, вальяжно прислонившегося к краю стола. При всей божественной красоте в его манерах не чувствовалось ни капли священной строгости — скорее легкомыслие и праздность.
— Можем ли мы теперь перейти к сделке? — спросил Шэнь.
— Не можем, — бог лениво приподнял глаза и отрезал без малейших колебаний: — У меня нет ни малейшего желания вести с тобой дела.
— Почему? Это не подлежит обсуждению?
— Никаких обсуждений. В тебе с головы до пят нет ровным счётом ничего, что могло бы меня привлечь. Ни желаний, ни ярких эмоций — твоя душа застыла, как стоячая мёртвая вода, — мужчина улыбнулся тонкой, насмешливой улыбкой. — А главное... ты ведь скоро умрёшь. Считай это милостивым предостережением от божества.
— Вот как? Я понял. Благодарю, — долго стоять на ногах Шэню было тяжело, поэтому он опустился в кресло за письменным столом.
— «Благодарю»? И это вся твоя реакция? Сомневаешься в моих словах? — мужчину явно задело столь ледяное спокойствие.
— Нисколько, я верю вам, — Шэнь даже не поднял взгляда. Взяв перо, он принялся за бумаги. — Учитывая моё нынешнее положение, вероятность скорой гибели действительно высока.
— Чудной смертный... Ну и ладно, — божество на мгновение опешило, а затем небрежно махнуло рукой, намереваясь исчезнуть.
— Постойте, — скрип пера замер. Шэнь поднял голову. — Я хотел бы попросить вас об одной услуге.
— Память отшибло? Я ясно дал понять: никаких сделок.
— Но вы съели сладости, приготовленные для меня супругой, — Шэнь достал из-под стола коричневый саквояж. — В этом мире ничто не достаётся даром. За угощение принято платить.
— Ах ты... — бог скривился от досады. — Бессовестное отродье.
— Равноценный обмен. Всего лишь передать одну вещь, это не отнимет у вас много сил.
— Только один раз. И даже не надейся, что я ещё хоть пальцем ради тебя пошевелю, смертный, — с мрачным видом мужчина подхватил саквояж и направился к выходу.
Когда дверь со щелчком затворилась, кабинет вновь погрузился в глухую, мёртвую тишину.
* * *
Тем временем в сырых, извилистых подземельях Усадьбы Роз старый управляющий Томас с масляной лампой в руке осторожно спускался по каменным ступеням, покрытым влажной испариной.
— Госпожа Лилиан, будьте аккуратны, смотрите под ноги. Когда-то здесь располагалась алхимическая лаборатория старого хозяина. После его кончины госпожа приказала наглухо замуровать все двери, оставив лишь одну комнату. Здесь хранятся немногие уцелевшие вещи мисс Динии, — старик извлёк из-за пояса потемневший латунный ключ. Ветхая железная дверь протяжно и жалобно заскрипела на ржавых петлях.
Пламя светильников озарило сумрачное помещение, выхватывая из темноты каменные стены.
— Это же... — Лилиан замерла, она испуганно расширила глаза. Прямо перед ней на стене висело огромное полотно в массивной серебряной раме.
На картине была изображена темноволосая женщина, бережно прижимающая к груди младенца.
— Это любовница виконта Нормана, мисс Диния, и дитя, которое она произвела на свет, — тяжело вздохнул Томас. — Нынешний виконт Шэнь.
— Значит... Эрикс и Шэнь действительно единокровные братья? — голос Лилиан задрожал. — Неужели... Шэнь об этом ничего не знает?
— Госпожа Лилиан, разве вы никогда не видели лица виконта? — тихо спросил старый слуга.
— Я... — Лилиан растерялась.
Она ведь и впрямь ни разу не задумывалась о том, что скрывается за его железной маской.
— Эх... Если бы вам довелось увидеть его лицо нетронутым увечьями, вы бы поразились, насколько виконт Шэнь похож на господина Эрикса. В детстве даже сам покойный хозяин порой не мог различить их между собой.