Эрикс едва разомкнул веки. На его лицо падала длинная тень.
Изнурённый дежурствами последних дней, он и сам не заметил, как задремал, склонившись к изголовью. Потирая переносицу, Эрикс собирался встать, когда мягкая ладонь тихо опустилась на его волосы.
— Матушка... вы когда... проснулись? — Эрикс поднял взгляд.
Госпожа Мари сидела на кровати и молча смотрела на него.
— Только что, — тихо ответила она.
— Почему же вы меня не разбудили? Вы столько проспали, наверняка пить хотите. Я принесу воды. — Эрикс выдохнул, окончательно сбрасывая остатки сна.
— Ты так крепко спал, — мягко произнесла госпожа Мари. — Бедный мой мальчик, сколько же сил ты потратил из-за меня.
— Это мой долг, матушка.
Эрикс отвернулся, отыскивая кувшин, всерьёз поражённый её тоном. Ни следа прежней истерики — спокойная, благородная сдержанность, к которой он привык с детства.
— Как вы себя чувствуете? Ничего не болит? — подавая бокал с теплой водой, осторожно спросил он.
— Намного лучше, — госпожа Мари сжала его руку. В её голосе прозвучало сожаление: — Прости меня, сынок. Я причинила тебе столько забот.
— Что вы такое говорите! — улыбнулся Эрикс, наблюдая за ней. — Разве сын может считать заботу о матери обузой?
На душе у него отлегло. Ни родовая честь, ни личные амбиции не имели значения — он лишь хотел, чтобы близкие были живы и здоровы.
Дженисс въехал в спальню с серебряным сервировочным столиком, на котором красовался свежеиспечённый, пышный бисквит.
Эрикс опешил. Мать никогда не жаловала сладости, и вид такого обилия угощений искренне его удивил.
— Проголодался? — ласково молвила госпожа Мари. — Дженисс проговорился, что ты толком ничего не ел в эти дни. До ужина ещё далеко, поешь немного.
— Откуда этот бисквит? — спросил Эрикс.
— Дженисс испек, — улыбнулась мать. — По моему рецепту.
— Вы умеете печь сладости?
— Разумеется, глупенький. Вот женишься и узнаешь, что каждая девушка учится готовить пару особенных лакомств. — В глазах Мари блеснула затаённая грусть. — Твой отец часто повторял, что моё угощение — его любимое.
— Матушка... — Эрикс сжал губы. Воспоминания о покойном отце отозвались уколом боли. Тот вечно пропадал по делам, но к каждому празднику неизменно присылал им с матерью изысканные подарки.
— Ну же, попробуй.
— Хорошо. — Эрикс взял из рук Дженисс тарелку. Изящно оформленный десерт и впрямь пробуждал аппетит.
— Ну как? — тихо спросила госпожа Мари, не сводя с него глаз.
— Очень вкусно, — Эрикс кивнул. — Попробуйте и вы.
— Нет-нет, мне достаточно просто смотреть на тебя.
Вообще-то Эрикс был равнодушен к сладкому, но, желая порадовать мать, съел ещё пару кусочков. Он только собрался похвалить стряпню, как голову сдавила дикая, несносная тяжесть. В глазах потемнело.
— Что... со мной?.. — он прижал ладонь ко лбу, но мысли мгновенно смешались, и разум угас.
Тарелка с недоеденным бисквитом со звоном грохнулась на пол. Темноволосый юноша ничком ткнулся в перину, погрузившись в непробудный сон.
— Вот так... Теперь ты меня не предашь, — госпожа Мари протянула руку, лаская его благородные черты, и прошептала себе под нос: — До чего же ты на него похож... С каждым днём всё сильнее.
Дженисс до белизны костяшек вцепился в поручень сервировочного столика. С той самой минуты, как он переступил порог этой спальни, его колотила мелкая, неудержимая дрожь. Оцепенев, слуга судорожно сглотнул, не сводя глаз с госпожи.
— Переложи его на кровать как следует.
— Д-да, госпожа...
Он не смел перечить. Пусть хозяйка лишилась магии, животный страх перед ней был втравлен в душу Дженисс с двенадцати лет — въелся слишком глубоко, чтобы от него избавиться.
Госпожа Мари поднялась с постели. Высокая причёска слегка съехала, ажно-алое платье лишь подчеркивало мертвенную бледность высохшей кожи.
— Все считают меня безумной, верно? — с тихим смешком прошептала она.
Дженисс вздрогнул, из последних сил укладывая бессознательного Эрикса, пытаясь даже не дышать.
— Как человек может восстать из мёртвых? Да ещё и с чужим лицом? — Мари ступала босыми ногами по ледяному камню пола. — Небывальщина... И всё же я уверена. Наверняка! Он, как и та дрянь, преследует меня. Назойливая мразь, не дающая мне покоя. — Её челюсти сжались до треска. — Кабы не Норман... Знай я всё наперёд, задушила бы тварь ещё в колыбели!
Мари тяжело вздохнула и подошла к сервировочному столику. Её пальцы скользнули по лезвию ножа для разделки.
— Впрочем, неважно. Ничего ещё не упущено. Никчёмная дрянь останется никчёмной дрянью — пусть даже сотри он прежнее уродство с лица. Он всё то же ничтожество, которое я раздавлю, не моргнув глазом.
— Г-госпожа... что вы... — Глаза Дженисс расширились от ужаса.
Женщина подняла узкое, острое лезвие и приставила к собственному мизинцу.
— Я — Мари Виктория! Благородный Магистр магии огня! — На её губах расплылась безумная оскаленная ухмылка. — Они забыли... Забыли, что сжигать всё дотла — моя природа! Я и есть пламя! И пламя принадлежит мне! Никто не отнимет мой дар!
— Безумная... Вы совсем свихнулись... — пролепетал Дженисс, заворожённо глядя, как за окном вздымается к самым небесам стена огня.
В багровых лучах заката горели лепестки роз. Гигантский огненный вал поднялся над Усадьбой Роз, разрастаясь, и раскалённые вихри хлынули во все стороны.
* * *
— Завтра начнётся Государственный совет. Все фигуры на доске заняли свои места.
В пустом классе догорали лучи заката, очерчивая точёный профиль юноши. Перьевая ручка ловко крутилась между его пальцев.
За его спиной, в глубокой тени, прислонившись к стене, стоял другой. На нём был приталенный камзол приглушённо-коричневого тона, а золотистые волосы слепили глаза, соперничая с вечерним солнцем.
— Ты так уверен в успехах? — безразлично проронил Хелайр. — Думаешь, всё пойдёт ровно по твоему усмотрению? Люди — не точёные деревяшки, чьи ходы расписаны правилами. Не боишься, что твой замысел обернётся против тебя же?
— Ладья прёт напролом, пехота не ведает пути назад, а венчанный короной владыка заперт в четырёх стенах дворца, — тихо ответил Шэнь. — Хелайр, мы ничем не отличаемся от них. Нами двигают обстоятельства, нас сковывают титулы и долг. Выбор, доступный человеку, всегда скуден.
— Ты сказал «мы», — Хелайр чуть повернул голову к юноше. — И что же движет тобой?
— Ты ставишь меня в тупик.
— Разве ты стараешься не ради Его Высочества, которому присягнул? — Хелайр отвёл взгляд. — Всё, что ты делаешь, — лишь расчистка дороги к престолу для твоей государыни.
— Если уж на то пошло, — Шэнь на мгновение задумался, — то я делаю это и ради тебя тоже.
Хелайр еле заметно вздрогнул.
— Хм. А я-то решил, будто ты давно забыл о нашем уговоре.
— Ни в коем случае, — Шэнь качнул головой. — Мне по душе сложные задачи. Это... почти как игра.
— Игра? — Хелайр насупился. — Для тебя всё это — лишь забава?
— Пожалуй, сравнение не совсем точное, но ощущения сходные. — Шэнь подпёр подбородок тыльной стороной ладони. — Всё ради чистого азарта.
— Ну и ну... — Хелайр даже не нашёл слов, чтобы описать подобное отношение.
— Игра помогает разрядить то, что годами копится внутри, — неспешно проговорил Шэнь. — Едва ли я исключение. Как ты и заметил, мне и самому любопытно, чего же я хочу на самом деле.
— Чересчур уж изощрённые у тебя метания.
— Прости. Едва ли стоит утомлять тебя подобными речами, — тихо вздохнул Шэнь.
— Случилось кое-что, — внезапно выпрямился Хелайр.
— Что стряслось у герцога Оскара? — Шэнь вскинул взгляд.
— Твоя мачеха вырвалась из-под замка, — отрывисто сообщил Хелайр. — Усадьба Роз объята огнём.
— Она смогла снять магический ошейник слежения? Как? — Шэнь нахмурился.
— Оскар не уточнил, — Хелайр пристально посмотрел на юношу. — Но тревожиться не о чем. На завтрашних планах это никак не скажется. Герцог уже выдвинулся туда со своими людьми. Ночью, под покровительством лунного света, твоя мачеха ему и в подмётки не годится.
— Погоди, — голос Шэня мгновенно заледенел, будто его озарила внезапная мысль. — Пусть герцог Оскар пока затаится.
— Это ещё зачем? — не понял Хелайр.
— Пусть дождётся меня. — Шэнь стремительно поднялся и направился к выходу из класса.
— Ты в своём уме? Сдурел?! — Лицо Хелайра омрачилось. — Стой, смертный!
— Я сам всё улажу, — Шэнь замер у двери. Его голос прозвучал с непреклонностью обнажённого клинка.
— Я сказал: этим займётся Оскар! — Хелайр не уступил ни на йоту. — Ты раз за разом ищешь смерти... Смертный, моя божественная сила — не средство для твоих блажей!
— Не беспокойся, — Шэнь сделал паузу. — Если я погибну сегодня, считай, что я нарушил договор. Можешь не спасать меня.
— Чем ты считаешь наш договор?! — Голос Хелайра дрогнул от с трудом сдерживаемого гнева. — Рычагом для шантажа?!
— Хелайр, — Шэнь посмотрел прямым, серьёзным взглядом в его алые, как розы, глаза. — Я прошу тебя.
— Ты... — Хелайр опешил, сбитый с толку выражением его лица. — Зачем? Этому нет места в твоих расчётах.
Шэнь опустил веки, храня молчание.
— Что побудило тебя сделать это? — тихо переспросил Хелайр. — Ответь, и я уступлю.
— У меня нет ответа, — в глазах Шэня промелькнуло редкое замешательство. — Быть может, я пойму всё лишь там.