Крупные дождевые капли с глухим стуком разбивались о каменную кладку крепостной стены. В сгущающихся сумерках лица людей казались серыми, тронутыми несмываемой тенью тревоги.
— Проклятые субзверолюди! Отребье, людоеды бешеные! — процедил сквозь зубы один из дозорных.
— Беда свалилась словно снег на голову... — отозвался второй, с тяжелым вздохом глядя на раскинувшуюся внизу пустошь.
— Принцесса Тисифона дело говорит: эти твари ничем не лучше дикого зверья. Впадают в состояние берсерка, режут всех без разбору, еще и заразу разносят. От них одно только зло! Пусть только сунутся сюда — клянусь, лично каждого на куски порублю!
— Попридержи язык, парень. Силы им не занимать. Когда они впадают в состояние берсерка, даже благородным господам магам с ними не сладить. Чудо вообще, что стольким удалось спастись. Скажи спасибо ливню: если бы они пошли на штурм разом, вряд ли мы удержали бы стену.
— Хватит скулить! Рано или поздно принцесса Тисифона сотрет этих паразитов с лица земли!
Пока стражники вполголоса переговаривались, шум дождя надежно заглушил чужие шаги за их спинами.
В самом конце стены виднелась неприметная деревянная дверь. Окинув взглядом площадку и убедившись, что никто за ним не следит, Шэнь приоткрыл ее на узкую щель. Внутри никого не оказалось; он проскользнул в проем и тихо притворил за собой створку.
В подобных фортификационных укреплениях устройство зубцов и башен всегда подчинялось единому правилу: чтобы отразить внезапное нападение, в таких импровизированных цитаделях обязательно держали запас оружия и снаряжения.
Судя по расположению, за этой дверью как раз и находилась небольшая караульная оружейная.
В слабом мерцании оплывшей свечи Шэнь разглядел висевшие на стене пехотные щиты, а в углу вскоре приметил три деревянных сундука. Опустившись на колено, он извлек из-за пояса отмычку, которую ему так настойчиво всучил старик Джим.
Вот уж действительно пригодилась.
«Ты же вроде из знати? С каких это пор благородные господа промышляют воровским ремеслом? — Хелайр с легкой насмешкой наблюдал за тем, как человек прижался ухом к крышке сундука. — Скажи на милость, кроме магии и деторождения, есть хоть что-то, чего ты не умеешь?»
«Помолчи», — одернул его Шэнь.
Вскрывать замки — дело непростое: тонкий металлический щуп мог легко переломиться или, что хуже, намертво застрять в скважине.
На практике ему этим заниматься не доводилось, так что риск оплошать был велик.
Оставалось лишь успокоить дыхание и целиком сосредоточиться на ощущениях в пальцах.
Щелк... щелк... — тихо отзывался податливый механизм под острием отмычки.
В определенный момент Шэнь замер, уловив нужное положение штифта, и плавно провернул инструмент вправо.
Крышка первого сундука легко поддалась. Внутри ровным рядом лежали начищенные до блеска стражнические шлемы.
Окрыленный успехом, он уже потянулся к следующему замку, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. От неожиданности Шэнь едва заметно вздрогнул.
На пороге с факелом в руке стоял офицер.
«А ведь ты сам велел мне молчать», — не без злорадства отозвался в голове голос Хелайра.
— Кто такой? Что ты здесь забыл? — нахмурившись, рявкнул вошедший. — А ну встать! Лицом ко мне!
— Прошу прощения, сэр, — не выказывая ни капли паники, Шэнь поднялся на ноги, изобразив на лице легкое смущение новичка. — Я из новобранцев. Господин барон Рой велел мне получить здесь снаряжение, чтобы немедленно заступить в патруль.
— Из пополнения? Как звать, парень?
— Хелайр, сэр.
Шэнь с почтительным поклоном отступил за спину офицера, освобождая тому проход, и незаметным движением завел руку назад, плотно притворяя дверь.
— Хелайр? Впервые слышу. Ну да ладно, — офицер на секунду задумался, после чего строго добавил: — Я выдам тебе причитающееся. Но заруби себе на носу: соваться сюда без спроса запрещено!
— Благодарю вас, сэр.
Шэнь бесшумно приблизился.
Офицер отвернулся и потянулся к поясу, собираясь достать ключи, но внезапно замер, заметив неладное.
— Погоди, почему этот сундук откры...
Договорить он не успел: точный и тяжелый удар в основание шеи оборвал фразу на полуслове, и командир мешком осел на пол.
Шэнь осторожно подхватил обмякшее тело. Новая оболочка оказалась куда выносливее прежней — одним лишь физическим усилием, без применения магии вырубить взрослого крепкого мужчину прежде ему было не под силу.
«Человек! Как ты посмел назваться моим именем?! — в голосе Хелайра звенело неподдельное возмущение. — Какое вероломство! Какая мелочность!»
— Прости, другое в голову не пришло, — невозмутимо отозвался Шэнь.
Не обращая внимания на язвительное шипение невидимого спутника, он сноровисто стянул с офицера обмундирование и натянул на себя.
Тяжелый серебристый шлем надежно скрыл яркие золотые волосы.
В полутьме и под пеленой дождя теперь его было не отличить от любого другого патрульного на стенах.
* * *
— Все мои сбережения остались там! Умоляю, выпустите меня!
— Сжальтесь, господа! Там же жена и дети! Пропустите!
— Мне бы только забрать тело дочки, чтобы похоронить по-человечески... Умоляю вас, ради всего святого!..
У крепостных ворот толпились беженцы. Обезумевшие от горя люди падали на колени, заливаясь слезами и моля стражу открыть проход.
— Не положено! Приказ господина Роя! Наружу никого не выпускать! — отбивались дозорные. — Там опасно, неизвестно, сколько еще тварей бродит по округе!
Применять силу к несчастным солдаты не решались, пытаясь лишь уговорами удержать отчаявшуюся толпу в узде.
В этот момент сквозь дождь к воротам на взмыленном коне подскакал всадник и зычно крикнул:
— Срочное донесение от господина Роя! Пропустите!
— Открывай! — услышав имя наместника, караульный без лишних вопросов махнул рукой дозорным на башне.
Подвесной мост со скрипом и скрежетом цепей опустился на землю.
Копыта месили вязкую грязь раскисшей проселочной дороги, вздымая вокруг фонтаны брызг. Как только силуэт крепости растворился в пелене ливня, Шэнь натянул поводья и соскочил на землю.
Он стоял на самой окраине городка Сейч.
Дождь уже затушил бушевавшее пламя, но над остовами соломенных крыш все еще струился едкий черный дым.
В такую сырость лук становился бесполезен.
Шэнь извлек из ножен длинный меч, снятый с оглушенного офицера.
Слова Хелайра были не совсем верны: вещей, которых он не умел, на самом деле хватало с избытком. Например, владение клинком.
В былые времена дворянину полагалось вести людей в бой лично, и мастерство фехтования считалось обязательной добродетелью знати. Однако Шэню учиться военному делу не довелось: кому придет в голову требовать от хромого юноши-виконта, с детства вкушавшего столичную роскошь, чтобы тот размахивал мечом во главе войска?
Безрассудство всегда ведет к гибели.
Шэнь вернулся в Сейч лишь для того, чтобы подтвердить кое-какие догадки, и расставаться с жизнью вовсе не входило в его планы.
Кроме монотонного шума дождя, вокруг не доносилось ни звука. Поселение казалось абсолютно вымершим — точно таким же, каким он оставил его на рассвете.
Воздух пропитался тяжелым, железистым запахом крови, смешанным с сыростью. Шэнь осторожно двинулся вперед. Но едва он переступил черту въездных ворот, как к горлу подкатила удушливая волна тошноты.
Вся земля вокруг была усеяна обугленными, растерзанными телами.
Одно, второе, третье... Некоторые трупы лежали беспорядочными кучами. Рои жирных мух с назойливым гулом кружили над вздувшейся белесой плотью, не делая различий между теми, кем эти люди были при жизни.
Хелайр хранил бесстрастное молчание, холодно наблюдая из глубины сознания за тем, как человек согнулся пополам, упершись рукой в полусгоревший деревянный столб.
Отправляясь сюда, Шэнь полагал, что достаточно знает о смерти и сможет взглянуть на бойню с холодным равнодушием стороннего наблюдателя.
Увы, он переоценил прочность собственных нервов. Откровенная, неприкрытая жестокость в мгновение ока сокрушила его внутреннюю броню.
Минуло немало времени, прежде чем на смену потрясению пришло спасительное оцепенение. Отерев губы тыльной стороной ладони, Шэнь наконец выпрямился.
Он мог бы прямо сейчас вскочить в седло и бежать прочь из этого оскверненного места. И все же заставил себя сделать шаг вперед, в самую глубь разоренного ада.
Перед ним предстала изнанка Священной Империи Вия — та, о существовании которой он прежде даже не подозревал.
Жестокая реальность нанесла сокрушительный удар, в прах развеяв последние остатки иллюзий.
Одиноким призраком ступая среди костей и луж запекшейся крови, Шэнь впитывал в память каждую деталь этой трагедии.
— Почему боги безучастно взирают на подобные зверства? — тихо произнес он в пустоту.
Хелайр помедлил с ответом, после чего равнодушно уронил:
«Потому что для богов это обыденность. В бесконечном потоке вечности такие песчинки стираются мгновенно, не оставляя следа».
— Боги мыслят категориями вечности, а смертные живут лишь настоящим, — прошептал Шэнь. — Муравей и слон видят мир совершенно по-разному. И слон никогда не станет спасать муравья.
«Только сам муравей может спасти себе подобных».
«Любопытная мысль, — Хелайр с интересом устремил на него взгляд. — Неужто возомнил себя спасителем?»
— Вовсе нет. На столь великие деяния я не способен, — Шэнь вполне отдавал себе отчет в собственных возможностях.
Сам того не заметив, он дошел до места, где принял бой старик Лофф. Среди примятой травы нашлись стрелы, выпущенные им самим, однако тел убитых субзверолюдей нигде не было.
— Трупы исчезли, — нахмурился Шэнь, присаживаясь на корточки и ощупывая мокрый дерн.
«Быть может, сородичи уволокли», — небрежно предположил Хелайр.
Внезапно пальцы Шэня наткнулись на что-то острое, кольнувшее кожу.
Это оказался тонкий, продолговатый осколок прозрачного материала.
Сдвинув брови, Шэнь поднялся и быстрым шагом направился к дому Ренаши.
Первым делом он заглянул в кузницу на заднем дворе. Выкованные стариком железные изделия лежали на своих местах в идеальном порядке.
Затем переступил порог дома. Кошель с монетами, оставленный им на столе, лежал нетронутым.
Ценности не пропали. Вряд ли налетчики, рыскавшие в поисках наживы, обошли бы стороной это жилище.
Ведь они даже умудрились унести тела собственных павших, не так ли?
Шэнь сопоставлял эти странности, и в его голове уже складывалась чудовищная, безумная догадка.
Он уже собирался выйти наружу, чтобы осмотреть другие дома, как вдруг замер на месте, до боли сжав рукоять клинка.
Дверь его комнаты оказалась слегка приоткрыта.
И из щели пробивался слабый, едва заметный свет зажженной свечи.