— Мы намерены беседовать прямо здесь? — Шэнь скользнул взглядом по мужчине, без чувств лежавшему у его ног.
— Без противоядия он не очнётся ещё несколько часов. Так что место вполне надёжное, — герцог Оскар неспешно поднял к губам чашку с травяным настоем.
— Понимаю. Вчера вечером мне довелось испытать это на собственной шкуре, — Шэнь выдержал паузу и добавил: — Но это не магия.
— Пыльца с эльфийских крыльев — естественное сонное снадобье, — со спокойным видом пояснил Оскар. — Впрочем, вы столкнулись с ней не впервые. Вам довелось испытать её действие дважды.
— Эльфы?.. Что ж, действительно дважды. Первый раз был в усадьбе Роз. — Шэнь приковал холодный, не выражающий ни единой эмоции взгляд к герцогу. — Откуда вам об этом известно?
Герцог замешкался лишь на мгновение, после чего опустил фарфоровую чашку на блюдце.
— Лилиан — моя дочь. Однако в её жилах течёт лишь малая доля эльфийской крови.
— Что вы имеете в виду? — Шэнь нахмурился.
— Линь.
— Господин Шэнь, позвольте мне дальше всё объяснить, — произнёс Линьлинь.
Свет в комнате слегка разгорелся, и юноша подошёл к стене за спиной герцога. Схватившись за край тёмного бархатного полотна, он с силой сдёрнул его.
Перед ними открылось грандиозное живописное полотно, занимавшее добрую половину стены. Сочные, густые масляные краски дышали древностью. Едва Шэнь устремил взор на картину, как ему показалось, будто само время вокруг него устремилось вспять, в незапамятную старину. Это произведение, без сомнения, имело вековую историю.
На полотне из-за раздвинутых по сторонам тяжелых занавесей с туманного ночного неба медленно спускалось белокрылое божество. В левой руке Оно держало сияющий венец, а правую простирало ладонью ниц — сквозь пальцы струились мерцающие искры звёздного света. У Его ног ничком лежали странные существа: части их тел словно прорастали сквозь стебли и корни растений, а за спинами трепетали тонкие, прозрачные крылья. Лик божества оставался туманным, но весь Его облик излучал небесную благодать. Собравшиеся внизу люди с благоговением и ликованием воздевали руки к небу, склонив головы.
В ушах Шэня вновь эхом отозвался тот самый таинственный, исполненный святости голос. На мгновение ему показалось, будто он сам оказался внутри этого древнего холста.
— Эта картина называется «Спасение Утренней Звезды», — произнёс Линьлинь, приложив руку к груди и не сводя глаз с полотна. — На ней запечатлён миг, когда Бог Утренней Звезды снизошёл в этот мир, дабы спасти предков эльфов. Эльфы — порождения лесной чащи. Мы рождаемся в лесу и в нём же угасаем. Лес — неотъемлемая часть нашего естества: он дарует нам жизнь, но вместе с тем лишает свободы. Наши пращуры веками оставались пленниками этой зелёной темницы. Из страстного желания вырваться во внешний мир на их спинах постепенно проросли тонкие крылья, подобные мотыльковым. Но даже так — погибало древо, погибал и эльф. Мы не могли разорвать узы с растительной плотью.
— Пока две сотни лет назад с небес прямо в сердце леса не упала искра пламени, — голос Линьлиня стал глухим. — Беспомощные предки могли лишь слушать предсмертные крики погибавших в огне собратьев и наблюдать, как неугасимый пожар подбирается всё ближе. И в этот самый отчаянный час пала тьма. Бог Утренней Звезды явил свою милость: Он разорвал сковывавшие их узы и даровал силу звёзд, позволившую летать под покровом ночи. Так предки вырвались из адского пламени и обрели долгожданную свободу. С тех пор Бог Утренней Звезды стал нашим единственным и непререкаемым божеством.
«Бог Утренней Звезды...» — в сознании Шэня мгновенно возник образ Хелайра.
— Бог Утренней Звезды, — повторил Линьлинь с глубочайшим трепетом. — Мы поклонялись Ему столетиями. Даже когда наш народ покинул леса и растворился среди людей, вера оставалась незыблемой. Но однажды верховный жрец эльфов внезапно утратил молитвенную связь с Божеством. А следом, буквально за одну ночь, крылья всех эльфов усохли, превратившись в хрупкие, неспособные к полёту отростки. Лишь тогда мы осознали, что наш Покровитель попал в беду.
— Что с Ним случилось? — спросил Шэнь.
Линьлинь замялся, не зная, стоит ли отвечать, но герцог Оскар подал голос, роняя слова холодным тоном:
— Хоть вы и связали себя договором с нашим Богом, вам незачем знать подробности прошлого. Подобные знания не принесут вам пользы.
— Это как-то связано с Богом Света?
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Шэнь переплёл пальцы рук и, не сводя глаз с картины за спиной герцога, спокойно спросил:
— Господин герцог, вам известны условия нашего договора?
Герцог Оскар едва заметно нахмурился.
— Стереть Само Существование Бога Света, — Шэнь вскинул голову и встретился взглядом с герцогом. — Таково моё условие, и к той же цели стремится ваш Владыка. Мне хотелось бы знать, какую позицию намерены занять вы и весь эльфийский род перед лицом столь масштабной задачи? Поддержать? Воспротивиться? Или же предпочтёте остаться сторонними наблюдателями?
— Воля нашего Бога — наша воля, — ответ герцога прозвучал твёрдо и без малейшего колебания.
— И есть ли у вас план по достижению столь невероятной цели?
Герцог сжал губы в тонкую линию. Его взгляд сделался ледяным.
— К чему вы клоните?
— План есть у меня, — ровным тоном произнёс Шэнь. — И мне нужна ваша безоговорочная поддержка.
Оскар издал сухой смешок:
— Вы рассчитываете подчинить эльфов своей воле?
— Вы вправе отказаться, — отрезал Шэнь. — Мне нужны лишь те фигуры, что беспрекословно следуют замыслу.
— Господин Шэнь, вы... — в голосе Линьлиня вспыхнуло возмущение, но герцог жестом велел ему замолчать.
— Участие эльфов — не обязательный залог успеха, но в моём плане вам отведена важнейшая роль. Если же вы ответите отказом, прошу лишь об одном: не вмешивайтесь.
— Излагайте, — глухо произнёс герцог. — Я слушаю ваш план.
— Преждевременное разглашение уязвимо для утечек. Я делюсь замыслами только с теми, в ком уверен абсолютно, — в этом вопросе Шэнь был непреклонен.
— Каковы шансы на успех?
— Никаких гарантий, — честно признался Шэнь. — В истории ещё не было прецедентов войны против Истинного Божества.
— Вы столь уверены, что я соглашусь? Даже не дав разумного обоснования?
— Обоснование? — Шэнь подтолкнул взгляд вверх, и в его голосе проскользнула едва уловимая печаль. — Кроме меня, вряд ли найдётся безумец, способный бросить богам такой вызов.
Потянулось долгое молчание. Наконец герцог заговорил:
— Чего именно вы от меня хотите?
Губы Шэня тронула едва заметная усмешка. Достав из-за пазухи заранее подготовленный свиток пергамента, он протянул его собеседнику.
— Усадьба Роз? Госпожа Мари? — Оскар пробежал глазами по строкам. — Это всё мало похоже на подготовку к низвержению Бога. Скорее смахивает на банальную личную месть.
— Она — лишь отправная точка, — безэмоционально ответил Шэнь. — Моя настоящая цель — посеять хаос в борьбе за императорский престол.
— Если вы мечтаете прибрать к рукам власть в империи, ставка на принца Марса — не лучший выбор, — заметил герцог. — Он умен, хоть и лишен поддержки. Впрочем, если пожелаете, я могу устроить вам встречу с принцем Ферном.
— Принцем Ферном легко манипулировать, однако мне необходимо абсолютное доверие. За его спиной и без того толпится слишком много влиятельных фигур — пробиться в круг его доверенных лиц почти невозможно. — Шэнь опустил ресницы. — К тому же семья Кабед уже сделала ставку на него.
— Вашими решениями руководит ненависть.
— Ненависть — слишком сильное чувство, — Шэнь качнул головой. — Я лишь хочу докопаться до истины. И попутно заставить их расплатиться по счетам.
— Если под истиной вы подразумеваете происхождение Шэня Кабеда, я могу дать вам кой-какую зацепку, — Оскар постучал пальцами по подлокотнику кресла.
Линьлинь поставил на стол тёмно-коричневый кожаный саквояж.
Шэнь наблюдал за тем, как герцог отпирает замки. Внутри на бархатной подложке покоился прозрачный хрустальный шар размером с кулак.
— Меня давно мучил один вопрос... Откуда вам так детально известны события, происходившие в Усадьбе Роз? Лилиан обо всём рассказывала?
— Я воздержусь от ответа.
Шэнь слегка нахмурился.
— Коснитесь сферы. Она покажет кое-что из вашего прошлого.
Шэнь вгляделся в прозрачную гладь: внутри едва заметно переливались серо-зелёные сполохи. Герцог не стал объяснять природу артефакта, но юноша и без слов ощутил непреодолимую тягу прикоснуться к нему.
Что таило в себе его прошлое? Первые воспоминания относились к глухой, нищей деревушке. Но если верить его догадкам, до этого он находился... в усадьбе Роз?
Шэнь замер, осознав, что упустил нечто крайне важное. Наклонившись, он прижал ладонь к прохладной поверхности сферы. Мягкое свечение мгновенно обволокло его сознание, и перед глазами, преодолевая толщу прошедших лет, вспыхнули отрывистые образы:
«Мама, я поведу братика в сад. Он хочет яблок с дерева».
«Почему ты плачешь? Эрикс, сиди на ветке и не дергайся, я сейчас принесу лестницу!»
«Опять хочешь сказку? Ладно, но ты обещаешь брату, что сразу после этого ляжешь спать?»
Зрачки Шэня болезненно сузились. Вспыхивавшие перед взором картины представляли собой воспоминания детских лет, увиденные чьими-то глазами — или его собственными? На тех кадрах он представал совсем ребенком, облаченным в изысканный бархатный костюмчик. Его ноги были здоровы, лицо не изувечено рубцами... Настоящий барчук, окруженный теплотой и заботой благородного семейства.
«Неужели этот мальчик... я? — сознание пронзила острая мысль. — И я звал её матерью? А Эрикс... мой младший брат?»
В те далекие годы он рос бок о бок с Эриксом, и их связывали узы искренней, глубокой братской привязанности.
Это казалось чудовищным абсурдом.
Шэнь никак не мог уразуметь: если увиденное правда, как он оказался на самом дне? Что за неведомый рок переломил его судьбу, превратив холёного дворянина в покалеченного изгоя?
— Всё, что я только что видел... это правда? — Шэнь отнял руку от сферы, силой воли возвращаясь из глубин прошлого к реальности.
— Да.
— Простите за бестактность, — в глазах Шэня бушевал шторм подавляемых чувств, — но я прошу вас поклясться. Поклясться, что вы не лжёте.
Герцог Оскар с холодным спокойствием оглядел дрожавшего от внутреннего напряжения юношу и медленно поднял правую руку:
— Клянусь Богом Утренней Звезды: ни единого слова лжи в моих речах нет.