Придворный вальс издревле считался венцом любого пышного торжества. Шёлк и газ роскошных платьев, охапки благоухающих цветов, хрустальный перелив огромных люстр — всё в залах дышало пленительной, почти призрачной роскошью, служившей неоспоримым знаком высокого происхождения.
В воздухе витал едва уловимый девичий парфюм. Светловолосый юноша уверенно поддерживал свою партнершу, и нежно-жёлтый подол её платья распускался пышным бутоном с каждым поворотом танца, а драгоценные камни на корсаже переливались, словно звёзды на ночном небосводе.
— Шэнь, ты помнишь? — тихо заговорила девушка. — Наша первая встреча произошла именно здесь, в Фиалковом дворе. Нас тогда пригласил мой брат Марс.
— Помню, ваша высота, — отозвался юноша. Голос его звучал мягко и бархатисто. — В тот день я ещё не знал, кто предо мной, и позволил себе немало дерзостей. Прошу меня простить.
— Я… я никогда не считала это дерзостью, — Оэнис чуть смущённо улыбнулась. — Напротив, я часто вспоминаю то время с нежностью. Пусть всё началось с нелепой случайности, но теперь мне кажется… наша встреча была предназначена самой судьбой.
Шэнь ответил безупречно-тёплым взглядом, удерживая осанку. Он едва касался тонкой талии принцессы, безукоризненно подстраиваясь под её лёгкий шаг.
— Кстати, помнится, тогда ты уверял, будто совершенно не умеешь танцевать, — Оэнис вспомнила былое, и в её голосе проскользнули печальные нотки. — Это ведь была лишь вежливая отговорка, да?
— Ни в коем случае. Я не стал бы вас обманывать, — Шэнь слегка вздохнул, и в его тоне послышалась мягкая ирония. — Честно говоря, сейчас я вкладываю в каждый шаг все свои силы. Боюсь лишь одного: оступиться и наступить вам на ногу. Это было бы катастрофой.
— Вовсе нет! Брат Марс всегда говорит, что за какое бы дело ты ни взялся, всё выходит идеально, — щёки Оэнис вспыхнули румянцем. — Ты совсем как тот прекрасный принц из сказок, что способен одолеть любую беду.
— Его высочество слишком великодушен ко мне. Я лишь скромный простолюдин и не заслуживаю столь высоких похвал.
— Но для меня ты именно он — мой прекрасный принц, — едва слышно прошептала Оэнис, опустив взгляд.
Шэнь лишь улыбнулся, сделав вид, будто не расслышал этих слов. Звуки скрипки достигли кульминации — приближался момент смены партнёров. Переместившись к краю площадки, Шэнь беглым взглядом окинул залу и заметил одинокую фигуру у фуршетного стола.
Брюнет чувствовал себя явно не в своей тарелке. Его отрешённый взгляд блуждал по зале, а сам он казался чужим на этом празднике жизни.
— Эрикс, будь любезен, позаботься о принцессе Оэнис, — когда стремительный мотив сменился густым, глубоким бархатом виолончели, Шэнь уловил нужную долю и непринуждённо передал девушку своему спутнику.
Эрикс обомлел и в растерянности воззрился на Шэня. Оэнис тоже ахнула — от неожиданности она сбилась с ритма, и лишь благодаря быстрой реакции Эрикса, успевшего подхватить её за талию, принцесса удержалась на ногах.
— Благодарю… — пробормотала Оэнис, мгновенно выпрямившись и возвращая себе царственную осанку.
— Почесть для меня, ваша высота, — выговорил Эрикс. Его движения и голос были одинаково скованными.
Ещё мгновение назад он тоскливо считал минуты до конца бала, а теперь кружился в танце с самой принцессой. Не понимая, что за игру затеял Шэнь, Эрикс страстно хотел с ним объясниться, но статус партнерши требовал полного внимания.
Со стороны они смотрелись безупречно: статный юноша и изящная девушка составляли прекрасную пару. И всё же в их движении чувствовалась неловкость — ни один из них не был готов к этому повороту.
— Эрикс, могу я задать вопрос? — спустя некоторое время нарушила молчание Оэ.
— Разумеется, ваша высота. Слушаю вас.
— У Шэня… есть девушка, которая ему нравится?
— Насколько я знаю — нет, — неуверенно ответил Эрикс, припомнив их разговоры. — Он никогда не упоминал ни о ком.
«Значит… у меня ещё есть надежда?» — подумала Оэ, хотя в душе всё ещё корила себя за то, что отвлеклась и допустила смену партнёров.
Она с детства искусно танцевала, поэтому даже сейчас её па вольфрамово-чётко ложились в рисунок вальса. Однако взгляд принцессы то и дело уплывал в сторону. Светловолосый юноша уже вёл в танце шатенку в темно-бордовом платье; он бережно поддерживал девушку за талию, и та порхала в его руках, подобно цветку, подхваченному весенним ветром. Именно таким она его и полюбила — благородным рыцарем из старой сказки, готовым беззвучно хранить твой покой.
В груди Оэ заныло от жгучей, непривычной для придворной дамы обиды.
Ведь тогда, под вспышками праздничного салюта в этом самом Фиалковом дворе, её «принц» бережно поднял её из грязи, проявив ту самую чуткость, о которой она грезила с детства.
Но сейчас он дарил эту чуткость другой.
* * *
— Простите, мне нужно отлучиться, — с безупречной улыбкой произнёс Шэнь, слегка наклонив голову и отпуская руку партнерши.
Музыка вальса продолжала греметь, словно не намереваясь затихать вовсе. Шэнь одиноко покинул Фиалковый двор, оставив позади шумный, пьянящий блеск залы. Ночь встретила его прохладой и серебром полной луны. Обернувшись, он ещё мог разглядеть сквозь арку силуэты кружащихся в танце юноши и девушки.
Принц и принцесса… Вечные герои любовных романов. Как гласят предания, настоящей принцессе достаётся самая нежная кожа, а настоящему принцу — самое чистое сердце.
Шэнь расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, впуская ночной ветерок под одежду. Принцесса Оэ без конца твердила, будто он сбежал со страниц её любимых книг, а он лишь молчал, не желая разбивать её наивные грёзы.
Он был бесконечно далёк от образа благородного героя. Если уж искать аналогии, ему куда больше подошла бы роль коварного колдуна, подносящего юным правителям отравленные плоды в обмен на их короны.
«Похоже, я увяз в тех же нечистых делах, что и один знакомый демон», — мельком подумал он.
— Ну и каменное же у тебя сердце, — раздался из темноты ледяной голос. — Ты всего лишь коснулся другой, а бедняжка чуть не расплакалась.
— Разве они не смотрятся гармонично? — тихо откликнулся Шэнь. — Они вылеплены из одного теста.
— Не замечал в тебе тяги к сутанам, — с откровенной издевкой прошипел голос. — Собираешься промышлять святокупством? Соединять юные сердца и благословлять их сопливое счастье до глубокой старости?
— Звучит заманчиво. В следующем семестре стоит сдавать экзамен на сан, — невозмутимо кивнул Шэнь.
— Ты совсем свихнулся?
— Вовсе нет, лишь отдаю должное твоему чувству юмора, — Шэнь повернулся к тени и спокойно спросил: — Ты ведь не терпишь людных сборищ? Отчего же решил явиться сегодня?
— Здешние души насквозь пропахли похотью и алчностью. Пахнут, как алые маки, — Хелайр шагнул из ночной тьмы, встав подле Шэня. Вместе они окинули взглядом освещённую залу. — Не будь я связан договором, давно бы совратил парочку этих аристократов и устроил себе пиршество.
— И как же ты обычно их соблазняешь? — с любопытством спросил Шэнь, прищурившись.
— Золото, пороки, несбыточные желания, плотская страсть… — Хелайр заложил руки за голову, и на его лице мелькнула спесь. — Заманить человека куда проще, чем поймать рыбу на крючок. Для меня это детская забава.
— Тогда почему ты ни разу не попытался совратить меня?
— Кто сказал, что не… Стоп! С какой стати мне тебя совращать? — Хелайр нахмурился. — Твоя душа для демона — всё равно что заскорузлая конина: ни вкуса, ни сока. Настоящая пустая трата времени.
— Вот как? — Шэнь перевёл взгляд на луну и тихо переспросил: — Неужели моя душа всегда казалась тебе столь неаппетитной?
— Ну… за исключением той самой ночи, — после небольшой паузы процедил демон.
— Какой именно?
— Ночи, когда мы скрепили наш договор, — Хелайр сглотнул, воочию припомнив те горящие тьмой чёрные глаза. Вспыхнувшая тогда страсть прожгла его насквозь, заставив сердце биться чаще.
— Неужто у тебя слюнки текли? — ухмыльнулся Шэнь.
— Ха! Мечтай больше! — Хелайр мгновенно взял себя в руки и сдвинул брови. — Твоя душа была посредственностью, даже до хорошей парчи не дотягивала. К тому же я не из тех мелких бесов, что дрожат над каждым ошмётком. Души для меня — не более чем десерт после сытного обеда.
— Выходит, вместо душ тебе куда нужнее вера? — ровным тоном проговорил Шэнь. — Она — источник твоей мощи. Ты не привык к убогому существованию в шкуре демона и тоскуешь по временам, когда был богом.
— Тоскую? — Хелайр чуть прикрыл глаза, и голос его зазвучал отрешённо. — Демоны, боги… Все мы бессмертны. Какая разница, кем считаться?..
— Хелайр, то, о чём я говорил прежде — не пустой звук, — перебил его Шэнь.
— Ты наплёл столько лжи, что сам не разобьёшь, где у тебя правда, — фыркнул демон.
— Миллионы верующих, возводящих тебя на алтарь, — Шэнь скрестил пальцы. — Прямо сейчас перед нами откроется возможность «сотворить бога».
— «Сотворить бога»? О чём ты шепчешь? — хоть Хелайр не в первый раз слышал эти дерзкие речи из уст смертного, на сей раз в его глазах проскользнуло замешательство.
— Веру легко разрушить и так же легко воздвигнуть вновь, — Шэнь поднял правую руку, заслоняя ладонью огни дворца. — Когда паства окажется на краю гибели, а бог так и не явится на их зов, даже самая слепая преданность рассыплется во тьме от боли и отчаяния.
— А значит, вернейший способ сокрушить прежние алтари — это война. Кровавая, немилосердная война.
Странное дело: Хелайр сам был порождением тьмы, но от спокойных слов юноши по его спине пробежал мороз.
— Священная Империя Вия давно сгнила изнутри, — Шэнь разжал пальцы, всматриваясь сквозь них в разорванное полотнище ночного неба. — Спокойствие в столице — лишь иллюзия, глаз бури. Мало кто понимает, что кровавый шторм уже на пороге.
— Похоже, в твоей голове сложился чёткий план. Но не забывай: Бог Света правит умами людей веками, и за эти годы человечество не раз вело войны, — решил остудить его пыл Хелайр. — Вера пустила слишком глубокие корни. Убрать её не так-то просто.
— Лишь потому, что людям не предлагали иного выбора. Мы же дадим им нового покровителя, — Шэнь повернулся к демону, и губы его тронула едва заметная улыбка. — Впрочем, всё это вторично. Главное — я знаю наикратчайший путь к обретению веры.
— И каков же он? — не удержался Хелайр.
— Война. Кровавая, беспощадная война.
* * *
Когда ночной сумрак окончательно окутал земли за Серой стеной, по лесной дороге пробиралась мрачная карета. Четырёхколёсный экипаж дребезжал и скрипел на кочках так изнурительно, словно готов был развалиться от малейшего толчка. Внутри, дрожа от страха, ютился грузный мужчина.
Внезапно из лесной чащи вынырнули с десяток высоких фигур. На их лицах белели меховые полумаски, а в руках они сжимали тяжелые кремнёвые мушкеты, нацеленные в приближающуюся повозку.
Залп!
Сидевший внутри толстяк даже не успел осознать происходящее: экипаж на полном ходу занесло, он опрокинулся, и туша мужчины с грохотом врезалась в жёсткую стенку повозки. Мужчина мгновенно потерял сознание.
Холодный лунный свет проник сквозь разбитое окно. К повозке подошёл один из нападавших. Прищурив жёлтые звериные глаза, он вгляделся в темноту салона, после чего сдёрнул маску, открывая суровое мужское лицо с резкими чертами.
— Кайсен, вокруг чисто. Кучера, пытавшегося бежать, ликвидировал Ванер, — к повозке бесшумно приблизилась девушка. Её разноцветные глаза блеснули в ночи. — Наше задание выполнено.
— Нет. Мы провалили задание, — процедил Кайсен Мур.
Он сжал край перекошенной дверцы. В то же мгновение его ногти превратились в острые когти, а мышцы на руке вздулись. Со страшным треском он просто вырвал железокованную дверь экипажа.
— В карете не Великий герцог Генри. Это всего лишь похожий на него двойник, — в звериных глазах Кайсена вспыхнула ярость. — Эти проклятые аристократы обвели нас вокруг пальца.
— Как такое возможно? Я не могла ошибиться! В донесениях Альянса зверолюдей чётко говорилось: Великого герцога Генри, сосланного за чеканку фальшивой монеты, повезут именно этой дорогой в Залив Василико, — Линлань отказывалась верить услышанному. Она легко вскочила на подножку, намереваясь лично осмотреть карету, но Кайсен оставил её движением руки.
— Ты не виновата, сведения были верны, — Кайсен вскинул мушкет и пустил контрольную пулю в грудь лежащего мужчины. Убедившись в его смерти, он шагнул прочь. — Приговор действительно был вынесен. Вот только…
— Что «только»? — сжав кулаки, спросила Линлань.
— Герцог Генри — родной брат королевы Карины. Она ни за что не сослала бы его в глухомань. У Генри полно врагов, и подобная ссылка равносильна смертному приговору, — пояснил Кайсен. — Вся эта история с наказанием — лишь спектакль для народа.
— Проклятье! А ведь мы были так близки… — Линлань стиснула зубы.
Хоть она и превратилась в закалённого бойца, воспоминания о неволе и железных клетках всё ещё заставляли её тело дрожать от едва сдерживаемой ярости.
— И дело ведь не только в Деревне Найкеске! Этот мерзавец ради наживы годами продавал наших братьев как скот! Он обязан ответить за каждую загубленную душу!
— Успокойся, Линлань. Наша цель — не просто голова одного герцога. Подобных паразитов в империи сотни, — тихо проговорил Кайсен. — Это государство сгнило до самого основания. Но не волнуйся: штурм столицы уже спланирован. Очень скоро мы, субзверолюди, обретем настоящую свободу.
— Да, я верю тебе, — Линлань кивнула. С того самого дня, как она примкнула к движению, её вера в победу своего народа оставалась нерушимой.
— Идём. Нас ждут Ванер и Уат, — скомандовал Кайсен.