Летнее утро полнилось неумолкающим стрекотом цикад. Сквозь щели между деревянными плашками пробивались солнечные лучи, в золотистом свете которых медленно кружились пылинки. Утренний колокол Академии Джошуа ещё не прозвенел, и во всём здании царила тишина.
Шэнь восседал в алхимической лаборатории на верхнем этаже Павильона Розы, целиком поглощённый смешиванием реактивов. За тонкой перегородкой в соседней комнате отчаянно храпел профессор Ник.
Получив право беспрепятственного доступа в исследовательскую, Шэнь взял за правило переносить часть практических опытов на самые ранние часы. Зажав в пальцах тонкую стеклянную пробирку с тёмно-зелёным раствором, он слегка встряхнул её и приключил аккуратный подогрев. Спустя мгновение жидкость на поверхности закипела, пуская мелкие пузыри.
Пока реактив остывал, Шэнь извлёк герметичный флакон из тёмного стекла — внутри хранилось эфирное масло собственного изготовления.
Аристократия Святой Вии питала страсть к изысканной парфюмерии, причём этой слабости были подвержены как дамы, так и кавалеры. Желая в своё время снискать расположение госпожи Мари, Шэнь преподнёс ей духи «Лебединая корона», составленные на основе именно этого концентрата.
Спирт, вытяжки, чистейшая вода да выжимка из ириса — национального цветка империи... Для изощрённого в алхимии Шэня создание благоуханного состава не составляло ни малейшего труда.
Однако сегодня его замысел выходил за рамки банальной ароматической эссенции. Он вознамерился сопрячь свойства духов с уникальным действием зелья «Вечная юность».
Это было бы не просто благовоние, но эликсир, способный замедлять увядание плоти и возвращать коже свежесть прежних лет.
Позади тихо скрипнула дверь. Шэнь поднял взгляд и увидел юношу, осторожно заглядывавшего в щель.
— Парк? Сегодня же начались каникулы в честь Дня рождения Её Величества. Что ты здесь делаешь?
— В-выходные... Занятий нет, вот я и подумал... приду, проверю, не нужна ли профессору м-моя помощь в исследованиях.
Парк упорно уставился в пол — эта привычка всегда выдавала его с головой, когда он пытался лгать. На самом деле юноша пришёл в лабораторию наудачу, надеясь застать здесь Шэня. Впереди тянулись десять долгих дней каникул, и, помимо лаборатории профессора Ника, он просто не знал места, где мог бы увидеть своего кумира.
— Вот как, — с мягкой улыбкой отозвался Шэнь. — Но профессор Ник ещё не проснулся. В следующий раз можешь прийти на час позже.
— М-может... нужна помощь? — спросил Парк, уловив витающий в воздухе тонкий аромат спирта и цветов. — Я могу побыть на подхвате.
— Спасибо, Парк, но не стоит беспокоиться. Я уже закончил. — Шэнь плотно запечатал флакон.
— Вы... вы создали какое-то совершенно новое зелье? — Глаза юноши блеснули восторженным поклонением.
— Вовсе нет. Лишь составил особый парфюм для одного знакомого. — Шэнь чуть изогнул бровь и понизил голос до шёпота: — Но пусть это останется нашим маленьким секретом, Парк. Профессору Нику знать об этом ни к чему.
— Я... я ни словом не обмолвлюсь! Честное слово! — Юноша вспыхнул до корней волос и закивал с пылким рвением. — Буду молчать как убитый!
— Спасибо. — Шэнь повернулся к столу, взял приготовленный свиток пергамента и протянул его юноше.
— Что... что это?
— Мои заметки по принципам трансмутации. Кажется, в последнее время ты как раз бьёшься над этой темой. Надеюсь, мои выкладки окажутся полезными.
Парк застыл в оцепенении. Когда его пальцы коснулись пергамента, показалось, будто к ладони приложили раскалённое железо. Руки мелкой дрожью отозвались на этот жест.
— С-спасибо... С-спасибо вам... — Голос отказался повиноваться.
— Не стоит благодарить. Мы ведь оба ученики профессора Ника. Если мои труды принесут тебе пользу, я буду только рад.
Шэнь собрал оставшиеся принадлежности. Завершить финальные штрихи он решил у себя в комнате.
Проводив Шэня взглядом, Парк опустился на табурет в полубессознательном состоянии, сжимая свиток в одеревеневших пальцах. Сухо сглотнув, он с трепетным благоговением провёл подушечками пальцев по ровным, каллиграфически точным строчкам. Сердце колотилось в груди как бешеное.
Это написал его кумир. Лично для него. Одна эта мысль заставляла кровь приливать к голове, дурманя разум.
Прижавшись щекой к прохладному пергаменту, Парк непрестанно шептал имя, ставшее для него священным. Его хрупкое тело дрожало от сжигающего изнутри восторга:
— Господин Шэнь...
Спустя некоторое время из личных покоев вышел профессор Ник, облачённый в просторный фиолетовый халат.
— Парк? Ты чего это так рано?
— Н-нет, я... только что пришёл. — Юноша торопливо спрятал свиток за пазуху.
— Да ну? А чего рожа такая красная? Заболел, что ли? — Профессор нахмурил кустистые седые брови.
— Не заболел! Просто... ж-жара на улице, взмок весь, пока шёл. — Парк уткнулся взглядом в каменные ступени перед лабораторным верстаком. — Профессор, я... я сбегаю к себе, умоюсь, переоденусь и вернусь!
Не дожидаясь ответа, юноша выскочил за дверь.
— Лето-то лето, но не до такой же степени... Видать, молодая кровь бурлит. — Профессор Ник озадаченно почесал седую бороду, глядя вслед удравшему подмастерью, и со вздохом покрутил головой.
* * *
По случаю дня рождения Её Величества королевы Карины в Академии магии Имперской столицы объявили десятидневные каникулы. Аристократы, имевшие дома в столице, разъехались по поместьям, тогда как студенты-простолюдины предпочли остаться в кампусе.
Шэнь, следуя заведённому порядку, заварил свежий чай и принёс поднос в кабинет. Даже в эти праздничные дни Его Высочество Марс безвылазно сидел в павильоне Общества Сокола, погружённый в бесконечные государственные и организационные дела.
— Прости, Шэнь, что заставляю тебя работать в твоё личное время, — Марс поднял костяную фарфоровую чашку. — По имперским законам мне следовало бы выписать тебе щедрое жалование.
— Если ваше высочество изволит платить, я не стану отказываться.
— В самом деле? И какова же цена? Как насчёт десяти золотых монет в час?
— Ваше Высочество, такой доход превышает жалование большинства титулованных дворян.
После недавнего инцидента Шэнь и Марс быстро вернулись к привычному стилю общения. Между ними установился негласный уговор — никоим образом не касаться случившегося.
— Ваше Высочество, нынче вечером Её Величество устраивает семейный пир в замке? — как бы между прочим поинтересовался Шэнь.
— По традиции — да.
— В таком случае принцесса Тисифона и Его Высочество Рафаэль тоже прибудут во дворец?
— В последнее время участились бунты субзверолюдей. Матушка велела Тисифоне ставить государственные интересы превыше торжеств. Что же до Рафаэля, он должен вернуться из Ордена, — ответил Марс.
— А вы уже приготовили подношение?
— Разумеется, — Марс едва заметно вздохнул. — Хотя по пышности мой дар едва ли сравнится с подарком Ферна. Поговаривают, ещё зимой Великий герцог Генри взялся подыскивать для него нечто исключительное.
— Ваше Высочество, желаете взглянуть на подарок, который я приготовил от вашего имени? — Шэнь достал из складчатого отворота камзола заранее подготовленный флакон. — Это духи особой эссенции.
Марс откупорил притёртую пробку и принюхался, удовлетворенно кивнув:
— Приятный аромат. Ирис?
— В эту эссенцию я ввёл компоненты снадобья «Вечная юность»...
— «Вечная юность»? — Марс на мгновение задумался, а затем усмехнулся: — Тот самый состав, рецептуру которого профессор Ник просил тебя разложить на вводной лекции?
— Именно так.
— И каково же его действие? — В глазах принца проскользнул живой интерес.
Шэнь лаконично и точно изложил суть. Лишь после этого Марс по-настоящему осознал истинную ценность флакончика.
Вечная юность — пожалуй, едва ли на свете существовал подарок, о котором королева-мать мечтала бы сильнее.
— Шэнь, — Марс бережно спрятал флакон, — похоже, десять золотых в час — слишком скудная плата за твои услуги.
— Ваше Высочество, деньгами измеряется лишь то, что имеет цену, — смиренно произнёс Шэнь. — Долг верного вассала — служить опорой своему господину.
— Будь уверен, я докажу, что ты не ошибся, — в голосе Марса прозвучала сталь. — Твой выбор служить мне — единственно верный.
— Ваших слов более чем достаточно.
Шэнь склонил голову, не подчёркивая более своих заслуг, и отступил на шаг за спину принца.
За окном послышался шелест крыльев: белая птица опустилась на кованую решётку подоконника, буравя комнату бусинками тёмных глаз.
— Вести. — Марс отвязал от лапки почтового голубя свёрнутую полоску бумаги. С каждым прочтённым словом лицо его становилось всё мрачнее.
— У Ламберта возникли сложности, — принц сцепил пальцы в замок и замер, устремив взгляд перед собой. — И надо же было этому случиться именно сейчас!
— Требуется подкрепление? — тихо спросил Шэнь.
— Да. Но привлекать людей из дворцовой гвардии я не хочу, — Марс преследовал свои цели. — В Павильоне сегодня остался кто-нибудь из наших?
— Я проверю.
Шэнь покинул кабинет. Большинство членов Общества Сокола принадлежали к высшему свету и развлекались во время каникул; если Марс не отдавал предварительных распоряжений, в здании едва ли мог кто-то находиться.
Подойдя к доске с журналом посещений, висевшей в углу, Шэнь пробежал взглядом по списку. К его удивлению, в строке сегодняшней даты помимо его собственной отметки чернел ещё один круг.
Шэнь вошёл в комнату отдыха для первокурсников и увидел черноволосого юношу, сидевшего у окна в лучах утреннего солнца с книгой в руках.
— Эрикс? — окликнул он.
Юноша вздрогнул и поднял голову:
— Доброе утро, Шэнь.
— Почему ты здесь? Не уехал домой на каникулы?
— Да... — Эрикс опустил взгляд, голос его прозвучал глухо. — Пока останусь тут.
Шэнь чуть нахмурился, разглядывая собеседника. Сразу было видно, что того что-то гложет, однако расспрашивать Шэнь не собирался.
— И что ты делаешь здесь один? — прохладно спросил он. — Даже если нет желания возвращаться домой, мог бы отправиться на прогулку с друзьями.
— Я... мне нельзя находиться здесь? — осторожно переспросил Эрикс. Не зная всех тонкостей устава Общества Сокола, он решил, что Шэнь указывает ему на дверь. — Я проходил мимо и заметил, что вы с Его Высочеством Марсом внутри. Вот и подумал... вдруг пригодится моя помощь? — Эрикс виновато взъерошил тёмные волосы и открыто, тепло улыбнулся.
Шэнь прищурился. Ему до сих пор верилось с трудом, что человек с подобным характером приходится ему родным братом. Впрочем, его давно занимал иной вопрос: как у такой женщины, как госпожа Мари, мог вырасти столь незлобивый и мягкий сын?
Иногда Шэнь с горькой иронией думал о том, что сам он куда больше походил на истинного отпрыска госпожи Мари, нежели Эрикс.
— Шэнь, что-то стряслось? — поинтересовался Эрикс.
— Да, — безучастно отозвался Шэнь. — Его Высочество Марс хочет видеть тебя. И, видит бог, если нам не повезёт, эти десять дней каникул нам придётся провести бок о бок.