Её Высочеству принцессе Оэнис:
Здравствуйте.
Лето в Святой Вии подступает к концу. В палисаднике у представительства Общества Сокола вовсю распустились трёхцветные фиалки, и в их тени порой резвятся бурые пищухи. Профессор растительной фармацевтики поручил нам подготовить гербарий. Я собрал немного белых фиалок и сделал несколько цветочных закладок. Помня о вашей любви к белому цвету, беру на себя смелость отправить один экземпляр через Фиону.
Лекарственные зелья способны запечатлеть увядающую красоту на миг, но им не сравниться с живым очарованием природы. Надеюсь, эта малая толика живой свежести скрасит ваши дни в замке.
Шэнь Миллер.
* * *
Тихим полуднем принцесса Оэнис нежилась на мягкой перине, в сотый раз перечитывая недлинное послание. И всё же, возвращаясь к знакомым строкам, она всякий раз замирала от сумасшедшего стука собственного сердца, а с губ не сходила счастливая улыбка.
Перевернувшись на спину, Оэнис подняла руку и сквозь пальцы взглянула на засушенный белый бутон, тихонько рассмеявшись.
— Ваше Высочество, ну что с вами такое? — Служанка Цюн с улыбкой посмотрела на сияющую девушку. — Как утром заходила мисс Фиона, вы так и сидите сама не своя.
— Шэнь написал мне! — Оэнис села на кровати и с гордостью помахала хрупким цветком. — И подарил закладку, которую сделал сам. Взгляни, правда красиво?
— Шэнь? Тот самый «принц», о котором вы прожужжали мне все уши? — Глаза Цюн задорно блеснули. — Неужто он признался вам в чувствах?
— Нет-нет, что ты! Мы просто друзья, это обычный подарок... К тому же он сделал их несколько штук, я наверняка не единственная, — смущённо пробормотала Оэнис.
Она протянула письмо служанке, а сама подбежала к туалетному столику, достала изящный металлический ларчик, брызнула внутрь каплю духов, постелила кусочек алого бархата и лишь затем бережно уложила туда засушенный цветок.
— Анютины глазки бывают белыми, жёлтыми и фиолетовыми, но он выбрал именно белый — ваш любимый. Это говорит о том, что он к вам совсем не равнодушен, — лукаво подмигнула Цюн.
— Перестань, а то я... сгорю от смущения! — Оэнис опустила голову, чувствуя, как к щекам приливает жар.
Хоть они и были госпожой и служанкой, но росли вместе с самого детства, и благодаря мягкому нраву принцессы их отношения больше походили на крепкую дружбу.
Цюн мягко подошла ближе и тихо спросила:
— Ваше Высочество, вы и вправду влюблены в этого человека?
Оэнис долго не могла найти слов и лишь спустя минуту прошептала:
— поклянись, что никому не расскажешь.
— Клянусь! — Цюн тут же подняла руку.
Принцесса поджала губы и едва заметно кивнула.
— Значит, вы уже... — Цюн неопределённо качнула головой.
— Конечно нет! Шэнь — слуга брата Марса. Он просто однажды выручил меня, вот и всё, — вздохнула Оэнис, заметно понурившись. — На самом деле я ему, скорее всего, безразлична.
— Ваше Высочество, а вы слышали легенду об анютиных глазках? — Цюн взяла девушку за руку, пытаясь её утешить. — Раньше эти цветы были только белыми. Но когда в них попала стрела Амура, они пролили кровь и слёзы, обретя другие оттенки. Поэтому белая фиалка символизирует чистую, нетронутую первую любовь.
— Правда? — Оэнис удивлённо хлопнула ресницами.
— Правда или нет, вы узнаете, когда встретитесь с ним лично, — Цюн потянула принцессу за руку, заставляя подняться с кресла.
— Ты... ты хочешь, чтобы я сама пошла к нему? Но это ведь... слишком навязчиво!
— Если стесняетесь, сделайте вид, будто пришли навестить Его Высочество Марса, — хитро улыбнулась Цюн, потряся конвертом. — К тому же в письме сказано: «им не сравниться с живым очарованием». Это же самое настоящее приглашение!
— Прямо сегодня? Не слишком ли мы спешим?
— Как говорят у нас в народе: куй железо, пока горячо!
В душе Оэнис боролись девичья скромность и пылкое желание. Пока она сомневалась, Цюн успела переодеть её в новое платье, причесать и приказать подать карету. Невидимая сила склонила чашу весов — возможно, то была сама судьба, сводившая их вновь. В конце концов принцесса сдалась велению сердца и с помощью служанки поднялась в экипаж.
* * *
В академии царила тишина: у большинства студентов ещё шли занятия. Сойдя с подножки, Оэнис поняла, что приехала слишком рано. Во всём здании представительства Общества Сокола не было ни души, кроме одного-единственного юноши. Тот сидел с невероятно серьёзным видом, бережно держа на коленях маленькую собачку с повязанным на лапе бантиком.
Эрикс Кабед привык отдаваться любому делу без остатка. Сейчас он перевязывал ранку Ноно и проверял, как идёт выздоровление.
Вообще-то ему полагалось быть совсем в другом месте. Эрикс учился на первом курсе, и строгое расписание дворянской академии было забито до предела. В этот час он вместе с однокашниками должен был сжимать в руках «Ветхий Завет Света» и вести глубокомысленные споры о природе человека и божественном предназначении.
Но богословие навевало на него смертельную тоску. Эрикс решился на отчаянный шаг — прогулять урок, никому ничего не сказав. Поскольку это был первый проступок в его жизни, завидев за своей спиной две фигуры, юноша едва не выронил Ноно из рук.
— Принцесса... Оэнис... — Эрикс спешно спрятал пса за спину, вытянулся в струнку и поклонился. — Простите, я... Ноно, фу! Нельзя!
Заметив, что щенуля вознамерился подбежать к гостье, Эрикс молниеносно нагнулся и сгрёб его в охапку.
— Ваше Высочество, это тот самый? — шепнула Цюн на ухо Оэнис. — Симпатичный... и даже милый. Только глуповатый какой-то.
— Да не он это! — так же тихо ответила принцесса. — Это младший из семьи Кабед.
Цюн нахмурилась:
— Это не про его ли родню говорят, что они измываются над вдовой умершего сына?..
— Цюн, молчи, — осадила её Оэнис.
Она знала Лилиан и всей душой презирала выходки госпожи Мари, но считала невоспитанным касаться этой темы при самом юноше.
— Принесите мои извинения, принцесса Оэнис, — Эрикс выставил Ноно за дверь и поспешно вернулся. — Вы не испугались?
— Всё в порядке, Эрикс, — грациозно взмахнула рукой девушка.
— Слава богу, — вздохнул юноша. — Вы пришли...
— Я... я ищу брата Марса, — перебила его Оэнис.
— Его Высочество Марса?.. А вы разве не договаривались? В последнее время Его Высочество совсем не появляется в Обществе Сокола, — произнес Эрикс.
— Брат Марс не приходит сюда? Как это возможно? — удивилась Оэнис.
— Его Высочество действительно давно здесь не был. Более того, он не посещает и саму академию, — раздался ровный, спокойный голос.
Дверь распахнулась. Сквозь поток солнечного света в холл вошёл золотовласый юноша. В руках он держал пышный букет из ярких, только что сорванных цветов. Неземной лик, будто отмеченный перстом богов, в окружении нежных бутонов казался сошедшим с полотен старых мастеров, исполненных светлой грусти.
Правда, сам букет был собран совершенно хаотично — ни гармонии, ни вкуса. Но Оэнис, обернувшись, замерла и не сводила глаз с вошедшего, едва дыша от волнения.
— Ваше Высочество принцесса Оэнис, — юноша склонился в изысканном поклоне, сжимая в руке стебли.
Девушка стояла как вкопанная. В её ушах словно зазвонили свадебные колокола. Принц, принцесса, кружащие голуби и пышный букет... На мгновение ей показалось, что она вот-вот выдохнет долгожданное: «Я согласна».
Однако букет, вопреки её грезам, достался не ей. Шэнь бесцеремонно ткнул его в грудь стоящему рядом юноше.
Эрикс обомлел и чисто автоматически сгреб охапку цветов.
— Э-это... что такое?
Принцесса округлила глаза, изо всех сил пытаясь сохранить лицо.
— Ты сегодня прогулял занятия, не так ли? — Шэнь выпрямился и смерил Эрикса ледяным взглядом.
— Э-э... ну... — Юноша вспыхнул и начал заинаться. Под этим пронзительным взором он просто не мог соврать и тихо пробормотал: — Да...
— На обратном пути я встретил девушку с вашего факультета. Она сказала, что тебя не было на лекции, и просила передать этот букет, — чеканил Шэнь.
— А... Спасибо, Шэнь, прости за хлопоты, — Эрикс почесал затылок. — А кто его прислал?
— Без понятия, — отрезал Шэнь. — Ах да, ещё она передала, что профессор заметил твоё отсутствие и поставил прогул.
Оба слушателя застыли в немом шоке. Эрикс горестно вздохнул, признавая, что прогульщик из него никудышный — попался с первого же раза. А принцесса Оэнис всё никак не могла оправиться от жестокого падения из небесных фантазий на грешную землю.
* * *
Горячая струя заварки хлынула из фарфорового носика.
— Ваше Высочество? — окликнул Шэнь витающую в облаках девушку.
— А? — Оэнис опомнилась и обнаружила, что уже сидит в кабинете брата Марса.
Сердце отчего-то тревожно забилось, но, увидав подле себя Цюн, она немного успокоилась.
— Вы искали Его Высочество Марса? — Шэнь подал чашку чая служанке и отступил на шаг.
— Да... — Оэнис отпила глоток и кивнула. — Но брата здесь нет. Что вы имели в виду, когда сказали, будто он вообще не появляется в академии? Ты что-то знаешь, Шэнь?
Шэнь опустил взор и плавно опустился на одно колено прямо перед девушкой.
— Шэнь, ты чего? — Принцесса всплеснула руками и порывалась подняться, чтобы помочь юноше встать.
— Ваше Высочество, — тихо произнёс он. — Боюсь, Его Высочество Марс заточен в императорском дворце.
— Что?! Как это произошло? — Оэнис обомлела и перевела испуганный взгляд на Цюн, но та лишь растерянно качнула головой.
— Нам ничего не известно. Прошло уже много дней, но никаких вестей не поступает. Мы даже не знаем, жив ли он и в каком состоянии находится, — Шэнь прикрыл глаза. И хоть голос его оставался ровным, в каждом слове сквозила глубокая боль.
Сердце Оэнис болезненно сжалось. Видеть страдания любимого человека было выше её сил, и она невольно прониклась его тревогой.
— Я могу чем-нибудь помочь? — Подумав, предложила девушка. — Вдруг я смогу провести тебя во дворец? Тогда ты сам всё увидишь!
Шэнь на миг застыл. Он поднял глаза на принцессу, явно не ожидая от неё столь смелого предложения.
— Ваше Высочество! — Цюн шагнула вперёд и потянула Оэнис за руку, качая головой. — Нельзя! Как вы объясните появление постороннего мужчины в ваших покоях?
— Но ведь... — Оэнис замялась.
— Это и впрямь неразумно, — вмешался Шэнь. — Если принцесса проведёт меня во дворец на глазах у слуг, на утро вся столица погрязнет в грязных сплетнях. Это нанесёт непоправимый удар по вашей чести.
Цюн энергично кивнула, соглашаясь.
Впрочем, Шэнь умолчал о главном: за ним и без того тянулся шлейф дворцовых слухов. Если к ним добавится ещё и имя принцессы Оэнис, то Её Величество королева Карина наверняка захочет лично снести ему голову.
— Мне... всё равно, что обо мне говорят, — опустила голову Оэнис. — Я знаю, что многие меня недолюбливают. Что бы я ни сделала, за спиной всё равно шепчутся. Так какая разница, если я совершу глупость...
— Ваше Высочество, не говорите так, — мягко, но твердо перебил её Шэнь. — Найдутся те, кто всеми силами попытается замарать ваше имя грязью. Но найдутся и те, кто сквозь кровь и бой принесёт вам славу.
Неужели? И ты... станешь тем, кто принесёт мне славу?
Оэнис приоткрыла рот, но так и не решилась высказать это вслух, боясь обмануться в собственных надеждах. Она шмыгнула носом, поправила выбившийся локон и тихо шепнула:
— Спасибо тебе, Шэнь.
В этот момент Цюн, будто её осенило, радостно всплеснула руками, разрушая неловкое молчание:
— Ваше Высочество, у меня есть отличная идея!
* * *
Эрикс сидел за столом. Рядом пылал красками оставленный Шэнем букет, а в руках юноша сжимал фолиант в алом кожаном переплёте с золотым тиснением: «Ветхий Завет Света».
Теперь он был взрослым человеком и должен был отвечать за свои поступки. Профессор богословия явно запомнил его отсутствие, и на следующем занятии Эрикса гарантированно ждал жесточайший опрос. Чтобы не остаться на второй год в компании этого сурового старца, приходилось сцепить зубы и зубрить.
Юноша сидел прямо, словно рыцарский меч, полностью ушедший в текст и пытающийся вбить в память зубодробительные формулировки.
Внезапно его руки коснулось что-то нежное и лёгкое, похожее на женскую ткань. Дочитав абзац до конца, Эрикс поднял голову и успел заметить лишь две женские фигуры в пышных платьях, покидающие холл.
«Принцесса Оэнис уже уходит?» — удивился он и поднялся, чтобы проводить гостей, как того требовал этикет.
Служанка Цюн, задержавшись у дверей, слегка поклонилась:
— До свидания, молодой господин Эрикс. Спасибо за приём.
«Мне померещилось, что ли?» — пробормотал юноша. Захлопнув книгу, он отправился на поиски Шэня.
Дверь в кабинет Марса была распахнута настежь, но внутри не было ни души.
* * *
Полночь. Императорский дворец Святой Вии, Второй двор, покои принца.
Серебровласый мужчина босиком лежал на диване, подложив под спину мягкие шкуры калана, и меланхолично глушил из горла ледяное красное вино. Алые струи стекали по уголкам губ, марая бледную шею с натянувшимися жилами, и оставляли на коже розовые подтёки.
Любой знаток вин, увидь он эту картину, проклял бы варвара за святотатство. Марс пил токайское вино — драгоценное благородное вино, которое в высшем свете не даром прозвали «жидким золотом». Поставки токайского вина строго ограничены, а среди аристократов бутылка такого напитка считалась предметом гордости. Мелкий дворянин, раздобыв подобное сокровище, первым делом выставил бы его напоказ перед завистливыми гостями, а потом бережно хранил для особого случая.
Но Марс не был мелким дворянином. Ему было плевать. Он возглавлял Общество Сокола и считался «опорой будущего империи» — вершина, недостижимая для многих. Даже его отец, Салфид Третий, в его годы был лишь рядовым членом Общества.
Марс намеревался править всей империей, поэтому драгоценное вино казалось ему лишь банальным пойлом, не заслуживающим и тени трепета.
Сокол — символ силы. Сокол, расправивший крылья — символ победы.
Основатель Общества Сокола собирал под своей эгидой цвет нации, и по его закону возглавить союз мог лишь тот, кто способен «приручить сокола» — подчинить себе силу и завоевать триумф.
Марс сел. Алкоголь разгонял по жилам жару. Он небрежно расстегнул верхние пуговицы сорочки и выудил из ведерка со льдом хрустальный графин. Не замечая ничего вокруг, принц лил холодное вино в бокал, пока то не перелилось через край, стекая по тонкой ножке на ковёр.
Кто-то вырвал графин из его пальцев.
Раздражённый этой дерзостью, Марс насупился.
В полутьме перед глазами всё плыло. Напротив стояла высокая золотовласая женщина в длинном платье, а её шею обвивал алый шёлковый шарф.
— Я никого не звал, — ледяным тоном произнёс Марс. — Пошла вон.
Женщина будто не слышала его. Не обращая внимания на грубость, она накренилась ниже и молча воззрилась на него. Этот взгляд показался ему странно знакомым — ровным и глубоким, как штиль на море в ясный день. Она становилась всё ближе, её прохладная кожа коснулась его пылающей руки, и от этого контраста затуманенный разум Марса пробила крупная дрожь.
Сладострастие разъедает душу куда быстрее, чем самый беспросветный алкоголизм. В этом отношении Марс всегда был к себе беспощаден. По его мнению, мужчина, утопающий в женских объятиях, уже наполовину потерял свою мужскую суть. Вокруг хватало пустых избалованных дворянчиков, прожигающих жизнь в бесконечных оргиях, которым давно приелись любые утехи.
Марса это никогда не привлекало. Слишком много женщин и мужчин ползали у его ног, моля о покровительстве. Он презирал их юные, соблазнительные тела, ибо точно знал: его объятий достойна лишь одна женщина — будущая императрица Священной Вии.
Но сейчас... сейчас в этом не было никакого смысла.
Ему захотелось вкусить запретный плод — то самое падение, ради которого люди забывают обо всём. Вдруг оно сумеет заглушить боль, разрывающую сердце на части?
— Ты ведь за этим пришла? — Марс горько ухмыльнулся и, рванув гостью за талию, прижал её к себе.
— Я знаю, чего ты хочешь, — прошептал он.
От неё пахло едва уловимым ароматом цветов. Марс провел рукой по шелковистым золотым волосам. Ему нравился этот цвет — яркий, как солнце, завораживающий... совсем как у одного человека.
Принц лежал на диване, а женщина покоилась на его груди, неподвижная и безмолвная.
— Что, опять передумала? Поздно. В этом мире всё нужно брать силой.
Гостья попыталась вырваться из его рук. Эта фальшивая недотрога окончательно вывела Марса из себя.
В этот миг он ощутил полное, абсолютное поражение. Бессмысленное и оттого ещё более жестокое.
Все его труды оказались пылью. Чья-то невидимая рука играючи сломала его судьбу.
И больше всего его бесило не поражение от руки никчёмного братишки, а причина, по которой мать отвергла его.
Почему все его отвергают?!
На этот раз он не намеревался терпеть.
— Ты не уйдёшь, пока не утешишь меня, — выдохнул Марс. На его руках вздулись жилы.
Шершавые пальцы сгребли нежный шёлк, сорвали шарф и властно сжали тонкую шею. Марс притянул «гостью» к себе и въелся в её губы жадным, почти зверским поцелуем.
Во рту разлился винный, терпкий вкус крови — даже вкуснее, чем он ожидал.
Похоть захлестнула его с головой. Но стоило его руке коснуться пуговиц на собственном поясе, как на голову обрушился ледяной водопад.
Студёная вода из ведра вместе с кусками льда окатила обоих с головы до ног. От резкой вспышки боли Марс на мгновение потерял сознание и рухнул обратно на подушки. Он застенал, зажмурился от дикой головной боли и сжал пальцами переносицу.
Ледяной душ быстро выбил из него хмель. Промычав что-то невнятное, принц с трудом разлепил веки, явно досадуя на собственное непотребство.
Женские золотые волосы, высокий рост, холодный, бесстрастный взгляд... Всё это казалось до боли знакомым. Словно они прожили бок о бок не один год.
— Прости... Выйди, пожалуйста. Я потом всё возмещу, — пробормотал Марс, снова закрывая глаза.
Ему казалось, что он одурел от пьянства и видит галлюцинации. Надо просто поспать.
— Думаю, вы уже достаточно протрезвели, Ваше Высочество, — раздался ровный, лишённый эмоций голос. Женщина сдёрнула с головы золотые локоны, обнажая ровный ёжик коротких волос. — Я пришёл сюда не для того, чтобы смотреть на ваши пьяные выкрутасы.
— Нет, я точно пьян... У меня галлюцинации, — Марс прикрыл лицо рукой, отказываясь верить в происходящее. — Надо зажмуриться и уснуть.
— Сколько бы вы ни зажмуривались, Ваше Высочество, — юноша подошёл ближе, схватил Марса за запястье и силой отвёл его руку от лица, заставляя смотреть прямо на себя, — перед вами останусь я. Ваш самый преданный слуга.