Шэнь укладывал фарфоровые пиалы в деревянную шкатулку, аккуратно закрывая крышку. Марс тем временем откинулся на мягкие подушки кресла и листал толстую папку без названия. В ней со всей тщательностью были собраны сведения обо всех чиновниках столицы: возраст, послужной список, имущественное положение и даже мелкие личные пороки. Каждый занимался своим делом, будто предшествовавшего разговора и не бывало.
— Вы готовы к следующей неделе? К Государственной сессии? — нарушил тишину Шэнь.
— Проблем куда больше, чем казалось на первый взгляд, — ответил Марс, не поднимая глаз от страниц. — Имперская казна далеко не так полна. Внутренняя политика Ее Величества слишком мягка: налоги с некоторых феодальных владений не поступали годами. Добавь к этому разросшиеся статьи расходов — за последние годы на содержание армии ушли астрономические суммы. Издержки лавиной перекрывают доходы. Если так пойдет и дальше, финансовую систему Империи ждет паралич.
— Империя не собирается ослабить давление на субзверолюдей? — спросил Шэнь. — Похоже, их и так уже загнали в самый дальний угол.
— Вражду двух рас не исцелить так просто. Ты ведь знаешь, моя венценосная сестра — известный радикал, — ровным тоном произнес Марс. — Пока хоть один субзверочеловек пытается сопротивляться, она будет давить их силой. И мать полностью поддерживает ее решения. По ту сторону Серой стены стычки между людьми и субзверолюдьми куда жесточе, чем принято думать в столице. В последнее время обстановка совсем испортилась, участились побеги низших сословий. Полагаю, это связано с событиями в деревне Найкеске. Кто-то упустил сведения, и они распалили гневливые умы.
— Те самые люди, что убили барона Торана?
— Неизвестно. — Марс качнул головой. — В столице почти ничего не знают о подпольных организациях субзверолюдей. Знать относится к ним с пренебрежением и не принимает в расчет, а мать полностью переложила эти заботы на плечи Тисифоны.
— Значит, урезать главную статью расходов не выйдет, — спокойным, взвешенным тоном подытожил Шэнь.
— Именно, — вздохнул Марс. — Коротко говоря, Империи отчаянно нужны деньги. Вот почему двор дает пышный прием посольству с Дальнего Востока. Мать рассчитывает заключить с ними выгодный торговый договор.
Шэнь кивнул. Его догадки подтвердились: надменная Священная Империя Вия никогда не стала бы снисходить до приема заморских чужестранцев без веской на то причины.
— Его Высочество Марс! Его Высочество Марс! — донесся снизу мужественный крик.
Марс нахмурился, отворил оконную створку и выглянул во двор. Под раскидистым камфорным деревом стоял экипаж, украшенный позолоченным гербом дома Фредерик. Из дверцы выглянул господин в строгом цилиндре, опершийся на серебряный набалдашник трости, сверкавший под дневным солнцем.
— Герцог... — Марс смерил взглядом высокую, статную фигуру мужчины. Тот будто почувствовал на себе взор и точь-в-точь в то же мгновение поднял голову.
— Ваше Высочество, к вам гости? — спросил Шэнь.
— Да, весьма почтенный визитер. — Марс помассировал занывшие виски и закрыл окно. — Мне придется ненадолго отлучиться.
Шэнь остался один в тишине кабинета. Серьезное выражение лица Марса перед уходом вызвало у него легкое любопытство к загадочному гостю, но разузнать что-либо сейчас он не мог.
Раз приехал важный визитер, Марс вернется нескоро. С абсолютно бесстрастным лицом Шэнь подошел к рабочему столу, взял оставленную папку с личными делами сановников и стал неспешно перелистывать страницы.
«Инст, министр финансов... Ред, налоговый инспектор...»
Взор Шэня скользил по пожелтевшему пергаменту. Он бегло прочитывал каждую строчку, мгновенно раскладывая данные по полочкам в собственной памяти.
«Сюда внесены даже сведения о лицах герцогского достоинства?»
Шелест страниц неожиданно оборвался. Шэнь опустил веки. На листе, где должно было находиться досье на герцога Оскара Фредерика, кроме выведенного витиеватым каллиграфическим почерком имени, не было ничего. Абсолютно чистая бумага.
Длинные изящные пальцы коснулись пустого поля. Шэнь поднял папку на уровень глаз и навел страницу на падающий из окна солнечный свет. Лист с именем герцога Оскара просвечивал заметно сильнее прочих.
«Записи вытравили химическим составом? Что-то пытались скрыть?» — ушел в свои мысли Шэнь, разглядывая белое пятно.
Дверь в комнату безстучно и резко распахнулась.
Шэнь обернулся. В кабинет с мягкой улыбкой вошел юноша с приятными чертами лица, одетый в ливрею управляющего.
— Управляющий Линь, — невзирая на вошедшего, ровным голосом проговорил Шэнь. — Значит, с Его Высочеством встретился герцог Оскар?
— Доброго дня, господин Шэнь, — Линьлинь отвесил почтительный поклон.
— И вам доброго. Однако прошу вас, не стоит излишних церемоний. Зовите меня просто по имени — в конце концов, сейчас я лишь обычный студент. — Шэнь вернулся к папке на столе, не пытаясь скрыть ее от чужих глаз. — У вас ко мне какое-то дело?
— Именно так. Герцог Оскар просил передать вам кое-какие слова. — Линьлинь на мгновение замялся, а затем поправился: — Вернее сказать... Господин попросил передать вам волю Владыки.
— Владыки? — Движение пальцев Шэня замерло.
— Передаю дословно. — Линьлинь приложил ладонь к горлу, и его голос внезапно преобразился, обретя суровые, величественные и полные гнева интонации: — «Жалкий святотатец! Отныне я лишаю тебя своего покровительства».
— Он приходил к герцогу Оскару? Когда? — Шэнь едва приподнял веки, не отводя взгляда от документов.
— В то время, когда я приготавливал для герцога ванну... Иными словами, около часа назад, — подумав, ответил Линьлинь. — Владыка явился внезапно.
— Час назад? — Шэнь тихо вздохнул. — Выходит, герцог Оскар прибыл сюда исключительно ради того, чтобы зачитать мне это «божественное повеление»?
— Можно сказать и так. Похоже, Владыка был весьма... — Линьлинь прикусил губу и, подбирая более сдержанные слова, закончил: — Если бы вы присутствовали лично, то сразу поняли бы: обстановка не терпела ни малейшего промедления.
— Я понял. — Шэнь вернул досье на прежнее место. — Передайте герцогу Оскару, чтобы он не беспокоился. Я со всем разберусь.
Линьлинь взглянул на юношу, на лице которого не отразилось ни единой эмоции, и в душе невольно восхитился его хладнокровием. Казалось, тот встретил не гнев всемогущего божества, а всего лишь каприз избалованного ребенка. Отношения между этим смертным и Владыкой всегда отдавали какой-то странной фальшью; Линьлинь не мог понять, хороши они или дурны. Его волновало лишь одно: сумеет ли юноша утихомирить этот божественный гнев.
— Раз вы обо всем извещены, я пойду. — Исполнив поручение, Линьлинь повернулся к выходу. Он прекрасно понимал, что герцог не намерен до бесконечности тянуть время в соседней гостиной.
— Погодите, — Шэнь шагнул вперед и окликнул управляющего. Извлекая откуда-то две латунные замочные скважинные отмычки, он добавил: — Коль уж так совпало, у меня есть одна вещь, которую я хотел бы показать герцогу Оскару.
* * *
— Вот что он мне передал, — произнес Линьлинь, дословно пересказывая герцогу весь разговор.
К сумеркам он уже стоял подле герцога Оскара перед ветхим фасадом Павильона Розы. Паутина на дверных косяках давно не убиралась, и в угасающем свете дня здание казалось давно заброшенным логовом нечисти.
Герцог Оскар поморщился. Он провел пальцем по дверной панели — на подушечке остался толстый слой пыли. Ему верилось с трудом, что их верховный Владыка делил этот убогий приют с обычным смертным.
— Вы двое... Вы к кому? — Из дверей показался Стивен в ночной рубашке, выбравшийся на поиски провизии. При виде двух фигур на полутеневой лестничной клетке он от неожиданности вздрогнул.
— Не подскажете ли, где находится комната Шэня Миллера? — вежливо поинтересовался Линьлинь, улыбнувшись перепуганному жильцу.
— А вы вообще кто такие? Что вам нужно? — Стивен настороженно забегал глазами.
— Мы его друзья, — Линьлинь слегка качнул зажатыми в кулаке ключами. — Пришли забрать кое-какие вещи по его просьбе.
— Я его старшекурсник по отделению алхимии... Сделай одолжение, почему я вас раньше... ни разу не видел? — Голос Стивена становился всё тише под ледяным, безучастным взором стоящего рядом господина. С первого взгляда было ясно: перед ним опасный человек, с которым лучше не связываться.
Стивен вобрал голову в плечи и угодливо пролепетал:
— Впрочем, мы с Шэнем и сами не то чтобы близко знакомы... Естественно, я не могу знать всех его друзей.
— Где его комната?
— На третьем этаже, самая последняя по коридору! — моментально выпалил Стивен.
— Премного благодарен. — Линьлинь мягко улыбнулся, дабы успокоить бедолагу, а герцог Оскар, опираясь на серебряный набалдашник трости, уже шагал вверх по ступеням.
— Должно быть, эта. — Линьлинь извлек из нагрудного кармана два ключа и одним из них отпер преграждавшую путь дверь.
Комната оказалась еще теснее, чем можно было вообразить, — не крупнее купальни в Зеркальном дворце. Герцог Оскар наугад распахнул створку платяного шкафа: внутри висело всего несколько комплектов одежды, два из которых составляла сменная форма Академии магии.
— Где то, о чем он говорил? — Герцог отвел взор и сухо спросил.
— В самом нижнем ящике письменного стола. — Линьлинь подошел к стоящему у окна столу и к своему удивлению обнаружил, что на каждом из выдвижных ящиков висит по латунному замку.
— Детские забавы, — герцог Оскар щелкнул пальцами, и латунные дужки с глухим звоном посыпались на пол.
— Господин, это не слишком? — с легкой тревогой спросил Линьлинь.
— Неважно. Нынче он лишен покровительства Владыки, — равнодушно отозвался герцог Оскар. — Открывай.
Линьлинь опустился на корточки и поочередно выдвинул все ящики. Каждая секция пустовала, кроме самой нижней.
— Хитрый смертный, — глаза герцога Оскара слегка сузились, когда он принял из рук управляющего извлеченный предмет. — Похоже, он заранее подготовил все для отступления.
На ладони лежал плотный белый конверт, скрепленный сургучной печатью, и две блестящие золотые Монеты Королевы.
* * *
Шэнь медленно открыл глаза. На дворе стояла глухая ночь, но сна не было ни в одном глазу. По настоянию Его Высочества Марса в эти дни ему приходилось едва ли не безвылазно лежать в постели.
Он повернул голову. Окно было распахнуто настежь, и на подоконнике темнел силуэт.
Обычный человек, обнаружив среди ночи в своей спальне постороннего, несомненно забился бы в истерике от ужаса. Но Шэнь лишь сохранял полное спокойствие. Он давно привык к этому существу, способному появляться и исчезать без предупреждения, хотя порой и сам задавался вопросом: не является ли гость лишь плодом его собственного рассудка?
— Хелайр.
— Замолчи! Ты утратил право произносить моё имя, — огрызнулся сидевший у окна.
— И как же мне отныне к тебе обращаться? — тихим голосом спросил Шэнь.
Тот слегка повернул голову. Холодный лунный свет упал на его лицо, и Шэнь наконец разглядел выражение его глаз. В радужках цвета чайной розы бушевал целый спектр чувств: насмешка, ярость и нечто едва уловимое, глубоко запрятанное.
— Хм. Никак. Ибо эта встреча — предпоследняя в нашей жизни, — поджав губы в тонкую линию, отчеканил гость.
— Предпоследняя? И когда же случится последняя?
— В день твоей мучительной гибели, — отрезал тот. — Я явлюсь лишь затем, чтобы забрать твое тело.
— Звучит так, будто ты не желаешь меня видеть, — ровно проговорил Шэнь. — Но раз так... Отчего же ты пришел сегодня?
— Это ошибка! — процедил тот сквозь зубы.
— Нет, не ошибка. Не пожелай ты этого сам — я бы никогда тебя не увидел. — Голос Шэня, подобно тонкой игле, безжалостно проткнул чужую ложь. — Хелайр, в глубине души ты хотел, чтобы я тебя увидел.
— Абсурд! — Хелайр в гневе отвернулся. — Смертный, ты просто притворился спящим, дабы выманить меня!
— Признаю, я слегка схитрил, — Шэнь открыто кивнул. — Однако моя уловка сработала лишь потому, что ты сам был не прочь заглотить наживку. А это лишь подтверждает мои слова: ты хотел встречи.
Хелайр на мгновение замер, не найдя, что возразить, и лишь спустя долгое время выплюнул единственное слово:
— Софистика!
— Ты боишься признаться самому себе, не так ли? — продолжал Шэнь. — Почему?
— С чего бы мне признаваться?! — В глазах Хелайра вспыхнуло нечто горячее, подобно выплеску раскаленной лавы. — Дерзкий, ничтожный смертный, не смей гадать о моих мыслях, иначе пожалеешь!
— Не можешь ответить? — Шэнь проигнорировал угрозу. — Что ж, тогда ответь на другой вопрос. К чему эта ярость? Назовешь причину?
— Причину? — Хелайр издал желчный смешок и шаг за шагом стал приближаться к постели. — Разумеется, из-за твоего святотатства и предательства! Разве Оскар не передал тебе мои слова?
— Я лишаю тебя своей защиты. Ты отвергнут, смертный! — На губах Хелайра змеилась жестокая ухмылка.
— Неужто со всеми святотатцами ты обходишься столь милосердно?
— Что? — Хелайр нахмурился.
— Полагаю, со столь дерзким человеком тебе следовало бы поступить иначе: мгновенно лишить его жизни или обречь на вечные муки, — спокойно проанализировал Шэнь. — Вот что соответствовало бы твоему истинному нраву.
Хелайр опешил. Он вдруг почувствовал, как в его собственном поведении проскользнула чудовищная неестественность.
— Да... Смертный, ты прав, — Хелайр вернул маску свирепости, хотя голос его прозвучал слегка натянуто. — Всяко ты нарушил наш договор. И я действительно должен... истребить тебя без промедления.
— Нет. Ты не убьешь меня. — Шэнь поднял руку и бережно заправил выбившуюся прядь за ухо собеседника. Тихо вздохнув, он добавил: — Потому что ты желаешь владеть мною без остатка, Хелайр.
— О чем ты шепчешь?.. — Хелайр перехватил эту ладонь, и его голос едва ощутимо дрогнул.
— Чего ты жаждешь на самом деле? Тебе ли не знать. Падая в бездну и став демоном, ты познал собственное естество куда лучше меня, — шепотом произнес Шэнь. — Загляни в себя — и ты поймешь: я уже стал для тебя слишком важен.