Во втором внутреннем дворике, в тени раскидистой оливы, Его Высочество Марс сделал ход, передвинув белого ферзя.
Сидевший напротив него мужчина поднял руку, прося о паузе. Вглядываясь в песочные часы, чьё время стремительно истекало, он вытащил из нагрудного кармана платок и отпёр выступившие на лбу капли пота.
— Ваше Высочество, вы наступаете так решительно, что не оставляете мне ни секунды на передышку, — пробормотал он, разглядывая непримиримое противостояние чёрных и белых фигур. Лишь когда в верхней колбе почти не осталось песка, он наконец решился на ход.
— Рыцарь Вудс, ваша начальная атака ничуть не уступала моей, — Марс небрежно повернул в пальцах шахматную фигуру и следующим движением сбил с доски чёрного слона.
— Ничего не поделаешь, шахматы — та же война, — рыцарь Вудс усмехнулся. — Победитель всегда один. К чему проявлять милосердие к врагу?
Марс на мгновение замер, а затем отвёл одну из своих фигур назад:
— В этом мире далеко не в каждой войне ставкой служат жизни.
— Вот как? — Рыцарь Вудс слегка приподнял правую бровь. — Удивлён. Я был уверен, что Ваше Высочество мыслит со мной в одном ключе. И победа, и власть — всё, чего желаешь, нужно бережно держать в собственных руках.
В следующий миг чёрная ладья сметнула с доски белого ферзя.
— Боюсь, я не совсем понимаю, к чему вы клоните, — Марс поднял взгляд.
В уголках губ Вудса мелькнула многозначительная ухмылка. Он направил слуг взмахом руки прочь, и те покорно отступили на почтенное расстояние.
— Принц Марс, я всегда искренне восхищался вашей рассудительностью. Ваши решения всегда точны и решительны, а ум превосходит способности прочих королевичей, — рыцарь Вудс пристально посмотрел в глаза собеседнику. — Я хочу помочь вам.
— Мне?.. — На лице Марса отразилось недоумение. — Не помню, чтобы я находился в столь бедственном положении, где требовалась бы помощь.
— Разумеется, разумеется. Для вас нынешние обстоятельства — вовсе не беда, а так, досадная неприятность, — рыцарь качнул головой. — Однако не за горами Государственный совет. И это тот самый шанс, который вам ни в коем случае нельзя упускать.
— Рыцарь Вудс, какова истинная цель вашего сегодняшнего визита?
— Я могу испросить у Её Величества отмены вашего домашнего ареста, а также помочь обнародовать проступки принца Ферна на заседании совета, — продолжал склонять его Вудс. — Таким образом, корона станет к вам ощутимо ближе.
Между ними воцарилось молчание. Лицо Марса заметно потемнело. Он не спешил с ответом — вместо этого медленно поднял фарфоровую чашку и сделал небольшой глоток.
— Вы заблуждаетесь, рыцарь Вудс, — неторопливо произнёс Марс. — Менять статус на престолонаследника я не намерен.
Вудс опешил:
— Вы шутите?
Марс качнул головой:
— К чему вести смертельную борьбу с родным братом ради какого-то трона? Не стану скрывать, прежде я помышлял о престоле, но у меня никогда не возникало мысли шагать к нему по трупам близких. — Он вздохнул. — Верите вы или нет, но я никогда не посягал на власть матери и не желал вреда родне.
— Вы... правда так считаете? — Рыцарь нахмурился.
— Посудите сами: каково это — восседать на ледяном троне в полном одиночестве? Если платой за власть станет гибель близких и предательство матери, какой в ней для меня смысл? — Марс чуть опустил веки, не скрывая сквозившей во взгляде печали.
— Ваше Высочество... — Вудс осекся.
— Спасибо вам, рыцарь Вудс. Все эти дни я не покидал покоев, и кроме вас меня никто не навещал, — тише добавил Марс. — Но мне действительно не нужна помощь. Между мной и Ферном всё совсем не так, как вы думаете. Я лишь хотел удержать брата от ложного шага — ведь в будущем ему предстоит помогать матери управлять империей.
— Теперь мой ход. — Марс передвинул чёрного короля, выведя его из-под защиты фигур.
— Принц Марс, в этой партии я признаю поражение, — мужчина вздохнул, опустив фигуру на доску с беспомощной горькой ухмылкой.
— Неужели не попытаетесь отыграться? — спросил Марс.
— Нет. Моим рукам привычнее сжимать лук и меч, до вашего мастерства мне далеко, — Вудс Сис рассмеялся. — Вы спрашивали о цели моего визита... Я лишь увидел, что Ваше Высочество скучает в одиночестве, вот и решил поразвлечь вас своими скромными познаниями в стратегии.
В этот момент к ним приблизился слуга, явно желая что-то сообщить.
— Что ж, мне пора возвращаться в покои. В следующий раз обязательно доведём партию до конца, рыцарь Вудс, — Марс поднялся из-за стола.
— Как припадёт Вашему Высочеству. — Рыцарь склонил голову. Лишь когда Марс удалился, он выпрямился и направился к величественному имперскому дворцу.
* * *
— Он действительно так сказал? — Королева Карина восседала на троне, прикрыв глаза.
— Да, Ваше Величество. Готов поклясться честью своего рода, — Вудс Сис опустился на одно колено, прижав правую руку к сердцу.
— И каково его состояние? Слышала, в эти дни он пил слишком много вина, — безразлично спросила Карина.
— Принц Марс выглядит обыкновенно. Держится как всегда, хотя в речах стал куда мягче, а во взгляде порой проскальзывает грусть, — вспомнил Вудс Сис.
— Грусть? Отчего же?
— Полагаю... возможно, из-за вашего гнева, Ваше Величество. — Рыцарь поднял голову. — Допускаете ли вы, что принц Марс действительно ничего не знал о замыслах графа Шельта и вовсе не замышлял против принца Ферна? В конце концов, все эти годы принц Марс исправно исполнял свои обязанности. Пусть они с Ферном и не были близки, но и в открытые конфликты никогда не вступали.
— Я услышала тебя. Можешь идти, Вудс. — Королева качнула рукой.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Едва рыцарь покинул зал, к королеве подступила служанка Баомир.
— В чём дело?
— Ваше Величество, принцесса Оэ прибыла во дворец вместе с сестрой виконта Калле, мисс Селиной. Они просят аудиенции.
— Селина пришла заступиться за брата? — В голосе Карины пролетел холодок.
— Не совсем, Ваше Величество... Похоже, мисс Селина ищет встречи с принцем Марсом, — запнувшись, ответила Баомир.
— С Марсом? — Королева чуть прищурилась. — С какой стати?
— Говорят, два месяца назад принц Ферн представил мисс Селину своему брату, — пояснила Баомир. — С тех пор они знакомы.
— Они близки? — Королева нахмурилась.
— Принц Марс и мисс Селина виделись нечасто, но регулярно обменивались письмами... Они весьма добрые друзья, — тихо произнесла Баомир. — Должно быть, мисс Селина не дождалась ответа на последнее письмо и потому явилась во дворец.
— Ей известно о положении Марса?
— Полагаю, она узнала всё от принца Ферна. Мисс Селина намерена просить за него, — уточнила Баомир. — Примете её, Ваше Величество?
— У меня ещё много дел. Пусть отправляется прямо к Марсу, — отрезала королева Карина. — И передай ему: домашний арест окончен.
* * *
Наступил новый день. Шэнь сидел на последнем ряду возле окна. Доска перед классом была исписана длинными древними заклинаниями, которые с его места казались цепочками извивающихся чёрных сороконожек.
«Что за каракули? Разве это можно назвать языком? Совершенно неразборчиво».
Шёл урок «Древнего маговедения» у профессора Удира, и студенты, боясь отвлечься, судорожно сжимали перо. А на подоконнике, небрежно откинувшись назад, восседал мужчина. Шёлковая золотистая волна его волос спадала на белоснежную рубашку. Никто вокруг не замечал его присутствия — словно никто не обращает внимания на очередную потертость на старой мантии.
«Это магические заклятия, высеченные на каменных стелах сотни лет назад. Ты их не узнаешь?» — Шэнь смотрел на доску, и со стороны никто бы не догадался, что он ведёт беседу с невидимым демоном.
«С какой стати мне знать эти палочки и крючки?» — Хелайр брезгливо нахмурился.
«Но ведь этот язык принадлежит эпохе твоего существования, не так ли? — медленно произнёс Шэнь. — Легендарному веку богов».
«Возможно. Я не помню. Впрочем, угасшие цивилизации рано или поздно обретают покой в пыли, — отозвался Хелайр. — Я не скучаю по тому, что отжило своё. Старое должно уступать место новому».
«Выбросить за ненужностью... Как жестоко».
«И это говорит человек? Ты совершаешь вещи куда более жестокие, чем я. — Взгляд Хелайра устремился в окно. — С нетерпением жду того дня, когда дураки, которых ты обвёл вокруг пальца, увидят твоё истинное лицо. Это будет забавно».
«Я лишь даю людям то, чего они ждут, и показываю то, что они хотят видеть». — Голос Шэня оставался ровным. Он не находил в своих поступках ни капли жестокости. Вокруг каждого полно фальшивых масок, а он лишь умеет извлекать пользу из всего.
Не дождавшись ответа, Шэнь повернул голову: как и всякая иллюзия, порождённая его разумом, Хелайр бесшумно растаял в воздухе.
На подоконнике осталась лишь записка. Шэнь развернул её — там ровными символами был выведен тот самый древний текст, о котором рассказывал профессор Удир.
— «Самооправдание есть самообвинение», — тихо перевёл Шэнь и спрятал записку между страниц книги.
Когда раздался звон колокола, студенты с облегчением отбросили перья, точно услышав весть о спасении. Однако они забыли, что и следующий час принадлежал профессору Удиру. Главный «ископаемый зануда» Академии магии Имперской столицы не принадлежал к тем, кто бросает лекцию на полуслове, и с радостью жертвовал перемену ради качества образования.
Старик на кафедре азартно размахивал указкой, топорща усы — словно дирижёр на кульминации симфонии. Сбавлять темп он явно не собирался, твердя с прижимом:
— Самая суть впереди! Кто пропустит — на экзамене не пеняйте!
Из аудитории донёсся обречённый стон, и студенты, пересиливая усталость в затекших руках, вновь взялись за перья.
— Профессор Удир, прошу прощения, разве занять время перемены — это по правилам? — прозвучал вежливый голос.
Дверь отворилась, и гул древних заклинаний мгновенно стих. На пороге стоял серебряноволосый юноша. На его губах играла безупречная дворянская улыбка. Слегка подмигнув профессору, он спросил:
— Разрешите отвлечь вас на пару минут?
Кто мог заставить умолкнуть старого профессора прямо на ключевом моменте лекции? Человек, решившийся на подобное, должен иметь исключительный статус — или, как минимум, не иметь в расписании несданных предметов у Удира. На юноше не было формы: лишь чёрная шёлковая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Выглядел он так, словно собрался впопыхах.
Наряд казался почти небрежным, однако присутствующие замерли, обернувшись к вошедшему. Кто-то судорожно сжал собственные локти, кто-то в изумлении прикрыл ладонью рот.
Шэнь тоже перевёл взгляд на гостя. Он не проявлял бурного восторга, но на его лице промелькнуло замешательство.
— Принц Марс, что вам угодно? — Лицо Удира омрачилось. Вопрос прозвучал скорее как суровый выговор: — У меня идёт занятие.
— Принесите мои извинения за вторжение, профессор Удир. Но я довольно долго прождал у дверей, — Марс устремил взгляд на последний ряд. — Я бы хотел увести одного из ваших учеников. Мне понадобится немного его времени, простите его за отлучку.
По аудитории пронёсся шёпот. Сам принц Империи явился за кем-то лично и терпеливо ждал под дверью! Градус слухов в комнате мгновенно подскочил.
— Принц Марс, для студента учеба всегда на первом месте, — морщины на лице Удира углубились, а взгляд впился в гостя.
— Уверен, его познаний достаточно. И мне кажется, его первое место сейчас должно принадлежать мне.
После этих слов аудитория окончательно оцепенела. Студенты задавались вопросом, не ошибся ли принц дверью: перед ним сидел обычный класс, где каждый был чистокровным простолюдином. Никто из них не мог претендовать на роль свиты Его Высочества.
— Профессор Удир, принесите мои извинения, я бы хотел выйти, — Шэнь поднялся с места. Он не понимал, зачем Марс решил объявить о своём присутствии во всеуслышание, но промедли он ещё немного — и ситуация окончательно выйдет из-под контроля.
В классе наконец раздались удивлённые возгласы. Как один из редких первокурсников, состоявших в Обществе Сокола, Шэнь Миллер уже был известен среди простолюдинов. Но они и помыслить не могли, что его слава простирается так далеко. Завоевать одно из трёх мест в Обществе Сокола, обойдя дворян-сверстников, было победой; но стать приближённым второго наследника Империи — значит утереть нос всей знатной молодёжи столицы.
Профессор Удир не сразу нашёлся с ответом. Учитывая безупречную успеваемость Шэня, он лишь молча кивнул.
Слегка поклонившись, Шэнь направился к выходу. На мгновение он замялся: Марс придерживал для него дверь.
— На следующий урок он, вероятно, опоздает. Профессор Удир, ещё раз простите за беспокойство, продолжайте, — Марс чуть склонил голову и вышел вслед за Шэнем.
По коридору разносились гулкие шаги Марса. Когда они вышли из здания, Шэнь уже ждал его на улице.
— Ты сердишься? — Марс подошёл к стоящему на солнце юноше.
— Ничуть, — Шэнь качнул головой, сохраняя спокойствие. — Лишь немного смущён тем, что вы лично пришли за мной в класс.
Марс пожал плечами:
— Что ж, пожалуй, мне не следовало так поступать. Но я действительно долго ждал у дверей. Пожалуй, кроме матери, ты первый человек, ради которого я добровольно трачу время на ожидание.
— Ваше Высочество... — Шэнь тихо вздохнул.
— Если думаешь, что этого мало, я могу позже объясниться с профессором Удиром, — добавил Марс, уступая.
— Не стоит, Ваше Высочество, это не так важно. — Шэнь понимал, что любые объяснения Марса лишь подливают масла в огонь, и перевёл разговор в другое русло: — Нам следует отпраздновать окончание вашего домашнего ареста. Когда Её Величество соизволила освободить вас?
— Сегодня утром. — Марс достал карманные часы и бросил взгляд на циферблат. — Если точнее, час назад.
— Час назад? И вы сразу же пришли сюда? — Шэнь нахмурился, не в силах уловить логику этого поступка.
— Едва арест сняли, я тут же сел в экипаж и помчался в академию. Даже переодеться не успел. — Марс скривился и потянул воротник, будто проверяя, не исходит ли от него дурной запах.
Шэнь на мгновение замер. Обыденность, с которой Марс произнёс эти слова, казалась столь же естественной, как ответ на вопрос, почему днем светит солнце.
— Полагаю, вам следовало сперва предстать перед Её Величеством, — Шэнь остановился и посмотрел Марсу прямо в глаза. — Это первое, что вы должны были сделать после освобождения.
— Ты прав, — Марс кивнул, не ставя под сомнение слова Шэня. — Но когда я это осознал, то уже очутился здесь.
— Зачем вы так поступили? — Шэнь искренне не понимал мотива Марса. Он не находил ни одной причины, которая могла быть важнее аудиенции у королевы.
Они стояли друг напротив друга. Марс неожиданно отвёл взгляд, вздохнул и по-дружески хлопнул Шэня по плечу.
— Ничего особенного. Я просто хотел доказать тебе, что способен на это, — тихо произнёс Марс. — Я верю тебе. И верю в себя.
После этих слов, подкреплённых странным поведением принца, Шэнь окончательно убедился: Его Высочество и впрямь испытывает к нему то самое нежное чувство, о котором твердил Хелайр. Причины оставались туманными — то ли принц в целом питал слабость к мужчинам, то ли виной тому та пьяная ночь, то ли нечто иное.
Шэнь опустил веки, не выказывая эмоций. Обладая столь безупречным ликом, он не раз сталкивался с подобными излияниями. Как правило, он не принимал их близко к сердцу, понимая, что пути этих людей вряд ли пересекутся с его собственным.
Но Марс — иное дело. Он был ключевым звеном в его замысле, и Шэню надлежало тщательно взвесить, как выстраивать их отношения дальше.
Впрочем, положение не казалось безнадёжным: чувство принца едва успело зародиться. Для Шэня, пока всё не названо своими именами, проще всего делать вид, будто он ни о чём не догадывается, и строго хранить верность роли слуги.
В конце концов, человеческие чувства изменчивы, а симпатия чаще всего — лишь следствие игры плоти.
— Время подходит, мне пора к матери, — произнёс Марс, когда они добрались до конюшен Общества Сокола.
Шэнь кивнул и уже собрался дать пару напутствий, но Марс остановил его жестом.
— Шэнь, я знаю, тебе есть что сказать. — Марс слегка изогнул бровь. — Поехали со мной во дворец. В качестве моего слуги.
— Едва ли это уместно, — взвесив предложение, ответил Шэнь.
— А я считаю — вполне, — возразил Марс. — Вчера утром ко мне приходил Вудс Сис. Он заявил, будто я — лучший кандидат на трон, и предложил помощь, чтобы убрать Ферна на заседании совета.
— Это была проверка королевы, — взгляд Шэня потемнел.
— Именно. Потому я отказал ему и заявил, что престол меня более не интересует, — Марс кивнул.
— Вы поступили верно. Главное сейчас — усыпить бдительность Её Величества, — одобрил Шэнь.
— А значит, появление со слугой-простолюдином лишь придаст моим словам веса, — Марс улыбнулся Шэню. — Что скажешь?
Причин для отказа не оставалось, к тому же Шэнь помнил об обещании, данном Селине.
— Принц Марс, у меня есть к вам одна просьба, — произнёс Шэнь, опустив голову со всем почтением, едва они устроились в экипаже.
— Шэнь, подними голову и смотри на меня, — в стуке колёс Шэнь не смог разобрать интонацию Марса.
— Возможно, моя просьба покажется вам дерзкой.
— И я могу отказать?
— Возможно. Я не уверен.
— Вот как? Будь на твоём месте кто-то другой, я бы не позволил ему продолжать, — заговорил Марс. — Но ты всегда безупречно соблюдаешь этикет и никогда не говоришь лишнего. Мне любопытно.
— Благодарю вас, Ваше Высочество, — проговорил Шэнь. — Я прошу вас заступиться перед королевой за виконта Калле и сохранить ему жизнь.
Марс кивнул:
— Хорошо.
Шэнь замер. Он не ожидал, что принц согласится так легко, даже не выслушав причин.
— Вы... согласны? — не удержавшись, уточнил Шэнь.
— Да, — Марс снова кивнул. — Что у тебя за вид?
— Я откровенно удивлён, — признался Шэнь.
— Думал, я не упущу случая свести счёты? Ведь виконт Калле — ключевая фигура среди людей Ферна, — сказал Марс. — Шэнь, я не настолько глуп и тороплив. Эта история научила меня терпению.
— Ваше Высочество, вы очень изменились, — Шэнь посмотрел на сидевшего напротив мужчину. Тот становился сдержаннее, и в нём уже не замечалось прежней резкости, каковой он отличался при первой встрече.
— Я не изменился, — Марс улыбнулся. — Просто ты сам просил верить тебе.