Холодный лунный свет окутывал девушку, заставляя её бледную кожу казаться почти прозрачной. Волосы растрепались, а подол платья покрылся пылью и сухими листьями. Эльфийская красота была щедрым даром богов: девушка всё ещё очаровывала взгляд, напоминая розоватый кварц с едва заметным изъяном.
Вот только находиться здесь ей не следовало.
Шэнь инстинктивно отступил, пытаясь выдержать почтительное расстояние, однако пальцы девушки уже каким-то образом вцепились в край его рукава.
«Что происходит?» — Шэнь заставил себя сохранять хладнокровие. Быстро окинув взглядом окружение, он принялся последовательно отбрасывать одну гипотезу за другой.
Проверка? Ловушка? Или чужой заговор?
Из сложившихся обстоятельств вырисовывалось как минимум десяток версий. Но самая логичная из них выглядела наиболее невероятной.
Лилиан каким-то образом узнала его, ускользнула от госпожи Мари и отыскала его здесь в одиночестве.
Шэнь отказывался в это верить. До сегодняшнего вечера Лилиан ни разу не видела его лица — ни под железной маской, ни теперь, когда его внешность перекроила божественная кость.
О созвучном имени «Шэнь Миллер» она тоже не знала: при недавней встрече Марс из осторожности избегал представлять его госпоже Мари.
У неё не было ни единого повода прийти к столь абсурдному выводу.
— Вы госпожа Лилиан? — Шэнь быстро вернул себе самообладание. Он осторожно высвободил свой рукав из хрупких пальцев и произнёс со всевозможным почтением: — Я слуга Его Высочества Марса. Вы заблудились? Хотите, я провожу вас обратно в главный зал?
Вразумительного ответа не последовало. Плечи девушки мелко задрожали, из воспалённых глаз непрерывным потоком лились слёзы, а из горла вырывалось лишь жалобное, сбивчивое тишанье.
Шэнь промолчал. Стоящая перед ним девушка явно утратила способность к нормальной речи. Он понятия не имел, какая беда с ней стряслась.
Возможно, это был шанс раздобыть зацепку, но если их застукают вместе, риски окажутся смертельными.
Разумнее всего сейчас было уйти.
Шэнь привык действовать решительно и не страдал излишней чувствительностью. Когда ему впервые пришлось отнять чужую жизнь, отсутствие опыта не помешало ему обойтись без долгих колебаний.
Неколебимо следовать собственному решению — это он умел лучше всего.
Заметив, что золотовласый юноша разворачивается, собираясь уйти, Лилиан будто очнулась от оцепенения. Она инстинктивно вытянула руку, пытаясь ухватиться за уплывающий край ткани, но тот даже не замедлил шага. Девушка метнулась следом, но изнемождённое болезнью тело отказалось слушаться.
Ткань выскользнула из пальцев. Лилиан, точно марионетка с перерезанными нитями, беспомощно рухнула на землю. От боли из её горла вырвался жалобный стон, напоминающий хрип раненого зверька, но даже растянувшись в грязи, она продолжала отчаянно тянуть правую руку вслед уходящему.
— К чему всё это? — раздался над её головой глухой, низкий голос.
Шэнь сдвинул брови. Опустив взгляд, он холодным взором смерил распростёртую у его ног девушку: измазанное слезами лицо, сбитые локти, ладони в пыли. Год назад он с нежностью поднял бы её, осушил слёзы, перевязал раны и достал лучшие наряды столицы. Он утешал бы её, пока она не уснёт, а после разыскал бы виновника её слёз и проучил так, чтобы тот запомнил на всю жизнь.
Раньше Шэнь изо всех сил старался быть безупречным супругом. Он считал, что просто устроен иначе, чем остальные — в нём редко просыпалась пылкая страсть, и за это он постоянно чувствовал вину перед Лилиан.
Он даже всерьёз пытался анализировать, почему не способен воспылать к Лилиан настоящей любовью.
Он не знал Лилиан. Хотя ему было известно, что она любит розовый чай, предпочитает белые платья и распущенные волосы, подобрать ключ к её сердцу он так и не смог.
Но почему? Лишь вернув себе память, он осознал простую истину: Лилиан и сама не дала ему ни единого шанса узнать её по-настоящему.
Такой брак изначально был лишён смысла, и Лилиан собственными руками лишила его статуса супруга.
Теперь Шэнь больше не нёс никакой ответственности за судьбу девушки, когда-то сиявшей подобно величественному лебедю.
Их больше ничто не связывало.
Шэнь спокойно подвёл девушку к глицинии, не позволяя себе ни одного лишнего движения:
— Подождите здесь. Я позову вашу служанку.
Едва он договорил, как хрупкие руки судорожно обвили его талию. Девушка низко опустила голову, не переставая жалобно хныкать.
— Отпустите, — ледяным тоном произнёс Шэнь. Он жёстко разжал её пальцы и отступил на несколько шагов.
Девушка едва заметно дрожала, точь-в-точь брошенный детёныш. Подобное зрелище растопило бы сердце почти любого мужчины, но для того, кто её не любил, оно оставалось лишь пустым звуком.
Шэнь бегло привёл в порядок костюм. Он отлучился слишком надолго, пора возвращаться к Его Высочеству Марсу.
Опираясь на ствол, Лилиан с трудом удерживала равновесие. Покачиваясь, она тянула руку вслед юноше, точно истовый паломник, пытающийся поймать уходящий свет.
Свет мерк, уступая место непроглядной тьме. Истратив остаток сил, она лишилась чувств и рухнула прямо под пышным каскадом фиолетовой глицинии.
Жалобные звуки затихли. Шэнь едва заметно притормозил. Он полуобернулся, мельком глянув на хрупкую фигуру на земле, как вдруг внезапное, острейшее чутьё заставило напрячься все его нервы.
Из-за пышной кроны глицинии бесшумно выскользнула фигура. Герцог Оскар! Он ступил в круг света совершенно открыто, но при этом словно сливался с окружающим безмолвием.
Шэнь почувствовал, как стынет кровь. Он не терял бдительности ни на мгновение, но так и не уловил чужого присутствия буквально за соседним стволом.
Это не походило на умышленную маскировку — мужчина просто ощущался частью этого сада. Неужели герцог Оскар тоже эльф?
Вполне вероятно. Это объясняло бы, как Лилиан удавалось так безупречно скрывать своё происхождение.
Если... если всё действительно так...
То герцог Оскар, стоящий перед ним, — древний и невероятно могущественный эльф?
Шэнь не знал, когда именно появился герцог. Не имея никакой информации, он пока не мог выработать план и просто застыл в прежней позе.
Каждый неизбежно сталкивается со своим бессилием, когда осознаёт собственную слабость.
Шэнь отличался редким терпением. За шахматной доской он больше всего ценил пешку. Эта самая слабая фигура таила в себе невероятные возможности: нужно лишь провести её до противоположного края доски, и она переродится в смертоносное оружие!
Шэнь не сомневался, что сумеет выполнить все условия для такого превращения, неустанно лавируя и сражаясь с другими фигурами. Но если прямо перед ним без предупреждения возникал сильнейший Ферзь соперника, что ему оставалось, кроме как стать лёгкой добычей?
Шатен молча вглядывался в юношу, точно пытаясь прозреть сокрытую в нём суть.
На дворцовой башне прогудел колокол. Несколько птиц, встревоженных гулким звуком, с шумом выпорхнули из темнеющей чащи.
Шэнь и герцог продолжали отвечать взглядом на взгляд; давящее молчание длилось уже довольно долго.
— Шэнь Кабед, как тебе удалось изменить своё лицо и тело? — раздался голос герцога Оскара. Сухой и резкий, словно стальной клинок, рассекающий ночную тьму, он бил прямо в цель.
— Ваша Светлость, я слуга Его Высочества Марса, — ровным, твёрдым голосом отчеканил Шэнь, склоняя голову, чтобы скрыть мелькнувшее на лице смятение.
«Как он меня узнал? Эльфийское чутьё? Если так, то вся эта маскировка бессмысленна».
Приняв решение, Шэнь поднял взгляд — и обомлел: точёное, точно произведение искусства, лицо герцога Оскара оказалось в опасной близости от него.
— Эленат... — с губ герцога слетело незнакомое, нездешнее слово, которого Шэнь никогда прежде не слышал.
У Шэня не оставалось времени раздумывать над значением этого слова: невидимая, несокрушимая сила мгновенно сковала его тело, не позволяя шевельнуться.
Под яркой луной герцог высоко поднял руку. Шэнь, запрокинув голову, не сводил с него глаз, готовый к любому развороту событий.
— Прочь, — раскатился над садом властный, древний голос, зазвучавший прямо в их головах: — Не смей прикасаться к нему.
Словно наткнувшись на невидимую преграду, рука герцога Оскара замерла в воздухе, а затем опустилась. Положившись на невероятный эльфийский слух и зрение, он уловил фигуру, стоящую на самой вершине дерева.
Ветер разом стих. Луна в небесах раздалась в размерах и вспыхнула ослепительным светом, точно ночное солнце. Мужчина с сияющими, подобно чистому золоту, волосами свысока взирал на стоящих внизу своими агатово-розовыми глазами.
«Хелайр», — беззвучно шевельнул губами Шэнь, произнося имя божества.
Внимание герцога Оскара мгновенно переключилось. Шэнь видел, как тот развернулся и устремил взор к пышной кроне глицинии.
В этот миг Шэнь окончательно убедился: Оскар Фредерик, как и он сам, видит Хелайра.
И между Хелайром и герцогом явно существовала какая-то неведомая ему связь.
— Aiya elenath, aranion an alta! — в глазах герцога Оскара вспыхнул молитвенный восторг. На глазах у изумлённого Шэня он склонился и пал ниц перед ночным светилом.
— Isil cava tielyanna, — Хелайр чуть прищурился и спустя мгновение произнёс ответную фразу на том же древнем наречии.
Глаза герцога вспыхнули ярче, он вскинул лицо, наполненное беспредельным трепетом и благоговением.
«Герцог Оскар — бывший последователь Хелайра?» — догадка промелькнула в голове Шэня. Он только собирался обдумать эту мысль, как непреодолимый, тяжелейший сон сковал его сознание.
Знакомое ощущение изнеможения — точно такое же, как в тот день, когда он упал со второго этажа Усадьбы Роз.
— Я же сказал: не смей касаться его, — скользнув взглядом по падающему без чувств юноше, Хелайр окинул склонённого герцога леденящим, сокрушительным взором.
Мужчина ниц опустил голову, из его уст снова полилась мелодичная, возвышенная речь, похожая на древнее песнопение.
— Перестань говорить на синдарине. Эта древняя речь давно канула в лету, — властно повелел Хелайр.
— Молю о прощении, Владыка, — герцог Оскар мельком глянул на распростёртого на земле юношу. — Будьте спокойны, Шэнь Кабед лишь лишился чувств.
— Я повторю: не смей прикасаться к нему, — голос Хелайра звенящей сталью полоснул по ночной тишине. — Ты что, плохо меня понял?
— Я не смею перечить вашей воле. Позвольте мне искупить свою вину и молю о прощении, — герцог Оскар еле заметно вздрогнул, прижавшись лбом к влажной земле.
— С какой целью ты вынудил меня показаться? Ты мой бывший последователь? Назови своё имя, — сухо бросил Хелайр, с трудом подавляя глухое раздражение в агатово-розовых глазах.