Глубокая ночь. Замок Кросс, затерянный в двухстах ли от деревни Найкеске.
Под изысканные выкрутасы скрипки хрупкая девушка с белыми звериными ушками дрожала от первобытного ужаса. Её пальцы в такт музыке смиренно массажировали ногу мужчины — дряблую, мертвенно-бледную плоть, колыхавшуюся, словно кусок залежавшейся свинины.
В серебряном кубке плескалось выдержанное вино. Мужчина с оплывшим, отёкшим лицом развалился на мягкой меховой кушетке. Наслаждаясь моментом, он запрокинул голову и пригубил напиток стоимостью в сотню золотых за пинту, а затем смачно, с особым пристрастием причмокнул. В этом движении не было ценителя — лишь слепая упоённость властью и богатством.
Дверь покорно отворилась, и в покой въехала позолоченная сервировочная тележка.
— Барон Торан, ваш стейк.
— М-м-м... Нарежь. Да так, чтобы каждый кусочек был толщиной с её пальчик, — барон чуть приоткрыл заплывшие глаза, уставившись на сжавшуюся у его ног девушку взглядом голодного хищника.
— Слушаюсь, — тихо отозвался высокий слуга.
— О, милая, хорошенькая кошечка... Кошечка моя, как тебя зовут? — Торан подался вперёд, грубо зарывшись пальцами в её густые мягкие волосы.
Девушка лишь сильнее затрепетала, застыв от дикого страха.
— Говори! Я держу подле себя скотину, а не немую тварь! — Пальцы барона резко сжались, дёрнув её за волосы. Его лицо исказилось в злобной гримасе. — Отвечай, пока я дух из тебя не вышиб, нечисть в человечьем обличье!
Девушка жалобно застонала и забилась, пытаясь вырваться из мучительной хватки. Но она не понимала: эта беспомощная паника лишь распаляла извращённый азарт вельможи.
— Не так! Звучишь совсем не так, детка! Ты ведь кошечка, а кошки так не скулят, — второй рукой Торан мёртвой хваткой вцепился ей в подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Знаешь, за что я тебя выбрал? За глаза. Один синий, другой жёлтый... У бродячих шавок таких не бывает. Только у изысканных породистых любимиц из столичных поместий. Удивительные, чистые, точь-и-точь хрустальные шары...
Вящую негу барона бесцеремонно прервал неприятный, режущий слух скрежет металла. Сморщив лоб, Торан обернулся: стоявший подле тележки слуга неспешно точил два столовых ножа друг о друга.
— Ты что вытворяешь? — Барон брезгливо разжал пальцы, отпуская девушку, и сощурился на источник шума. — А ну перестань!
— Как видите, точу клинки.
— Это вырезка! Самая нежная часть туши, её пальцем перешибить можно, какими ещё ножами?! — Торан поднялся с кушетки и вплотную подступил к слуге. — Непотёсанный болван! Деревенщина необразованная!
Слуга замер. Когда он поднял голову, его ледяной, исполненный лютой ненависти взгляд заставил барона внезапно онеметь.
— Эти ножи не для говядины, — едва слышно, одними губами произнёс слуга. — А для тебя, свинья.
— Что?..
Торан даже не успел осознать услышанное: сокрушительный удар под дых сбил с него спесь и швырнул обратно на меховую кушетку.
Девушка сжалась в комок, судорожно обняв голову. Пересилив страх, она чуть приоткрыла глаза: неприметный слуга тяжёлым сапогом прижал барона за грудину и сверху вниз смотрел на его багровеющее, наливающееся кровью лицо.
— Ты... кто ты такой?! — задыхаясь, прохрипел Торан, вцепившись пальцами в брючину нападавшего.
Тот лишь презрительно искривил губы. Сдёрнув с головы парик, он отбросил его в сторону, ероша короткие волосы, из-под которых показались два серых звериных уха.
— Субзве... Вы... — Барон не успел договорить: серебряное лезвие молниеносно распороло ему горло.
— Вонючие дворянские падальщики. Твари, жирующие на чужой крови, — прорычал он. Голос его звучал точёно и беспощадно. — Я лично отправлю вас всех в преисподнюю.
Он скупым, отточенным движением вскинул нож, сгоняя кровь. Каждое его действие дышало хищной грацией.
— Кайсен, снаружи всё чисто, — в комнату вошли двое одинаковых с лица мужчин-близнецов. — А барон?..
— Готов, — Кайсен сбросил ливрею слуги.
— О, да тут ещё и миленькая девчушка с гетерохромией, — один из братьев шагнул к сжавшейся бедняжке. — Не бойся, крошка, мы не причиним вреда. Мы пришли тебя спасти.
Девушка замерла, с трепетом глядя на распростёртый труп Торана.
— Как тебя звать?
— Лин... лань.
— Линлань? Как тот белый цветок? Ха, а про Альянс зверолюдей слыхала? Мы как раз из...
— Ванер! — сурово осадил его Кайсен. — Я предупреждал: о делах организации — ни слова.
— Виноват, — Ванер тут же прикусил язык.
— Нам пора, Кайсен, — подал голос второй брат, Уад.
Кайсен кивнул и бросил снятую куртку в руки девушке:
— Теперь ты свободна. Бери из замка всё, что представляет ценность, и уходи.
— Погодите... заберите меня с собой! — вдруг выкрикнула девушка. — Я хочу к вам!
Мужчины остановились.
— Кайсен... — Ванер переглянулся с братом. — У нас ведь одни мужики, может...
— Сдурел? — обрубил Кайсен. — Ты хоть понимаешь, в какую смертельную петлю мы лезем?
— Я не боюсь смерти! Ничего не боюсь! — Девушка смотрела на него с отчаянной мольбой. — Я сделаю всё, что прикажете! Обузой не стану!
Кайсен едва заметно сощурился:
— Ты хоть раз человека убивала?
Девушка осеклась.
— Это порог, через который переступают сразу. Учить тебя держать оружие некогда, — отрезал Кайсен и развернулся к выходу.
Вдруг девушка подхватила с пола выроненный столовый нож и, шатаясь, поднялась на ноги. Собралась с силами и босиком кинулась к бездыханному барону. Слепленное из ненависти движение — и тонкое лезвие по самую рукоять вонзилось аккурат в сердце Торана. Из раны брызнула густая кровь, но девушка с остервенением выдернула клинок и вновь вогнала его в то же место.
— Ого... — застыл Уад.
— Сдурела?! — Кайсен шагнул вперёд и мёртвой хваткой сжал её запястье.
Нож со звоном выпал из её ослабевших пальцев. Из глаз девушки хлынули слёзы.
— Мой... мой отец работал на бойне... я помогала ему! Я смогу! Смогу резать их как скот! — задыхаясь от рыданий, запричитала она. — Умоляю... возьмите меня! Я должна отомстить за родителей... Прошу вас, я хочу их убивать!
Кайсен замер. Его хватка ослабла, и Линлань рухнула на окровавленный паркет, разразившись горькими слезами.
— Одной только жажды крови мало, — Кайсен перевёл взгляд на непроглядную тьму за окном. — Клинков у нас хватает. Нам не хватает тех, кто держит рукоять.
В глазах Линлань угасла последняя надежда.
— Готовить умеешь? — вдруг сменил тон Кайсен.
— У... умею.
— Ванер стряпает как свинопас. Отныне еда на тебе.
Девушка опешила, пока Ванер бережно не помог ей подняться. Лишь тогда до неё дошло: её забирают.
— Надо же, смилостивился, — хмыкнул Уад, следуя за Кайсеном по тёмным коридорам. — Намереваешься выковать из неё такой же фальшион, как мы?
— Всё зависит от того, из какой руды она отлита, — ответил Кайсен. — У слабых — своё оружие. В своё время один человек обвёл меня вокруг пальца как мальчишку. Тогда я и понял: чтобы уничтожить врага, необязательно сжимать в кулаке сталь.
— Ты вроде говорил, что тот хитрец был студентом? — вспомнил Уад.
— Да. И я до сих пор по ночам прокручиваю в голове каждую мелочь. Чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь: это был он. Точно он! Я поддался на его безобидную личину и сладкую ложь, — Кайсен так сжал кулаки, что острые клыки обнажились в оскале. — Но плевать. Пока он вертится подле принца, наши пути ещё пересекутся.
* * *
— Шэнь, Ламберт уже поведал мне о твоих успехах. Твои выводы оказались бьющими точно в цель, — Марс, не поднимая головы, прижал тяжёлую сургучную печать к пергаменту. — Всё-таки поручать тебе важные дела — одно удовольствие.
— Вы слишком добры, Ваше Высочество, — Шэнь слегка наклонил голову.
Едва вернувшись в столицу, он сразу же был вызван в княжеский кабинет. Последние полчаса юноша подробно докладывал Марсу обо всём, что произошло в деревне Найкеске.
— По поводу продажи граждан второго сорта на нелегальные аукционы... я уже отдавал тайные приказы разобраться, — Марс сделал небольшую паузу. — А вот докопаться до грехов барона Торана, увы, больше не выйдет.
— Что-то произошло? — Шэнь вскинул взгляд.
— Позавчера ночью — ровно в день вашего отбытия — замок Кросс штурмовали мятежные субзверолюди. Барона зверски убили, — Марс досадно качнул головой. — А сегодня утром Её Величество Королева посмертно наградила его Железной медалью доблести. Раздувать скандал вокруг покойника теперь равносильно государственной измене.
— В таком случае остаётся лишь выждать, — Шэнь опустил веки. — Разоблачение Торана прямо сейчас лишь навлечёт гнев Королевы.
— В точку. Матушке в последнее время и без того хватало головной боли из-за столичных неурядиц, — Марс откинулся на мягкие подушки кресла и устало запустил пальцы в короткие серебристые волосы. — И весь каникулярный отдых пошёл под откос...
— Похоже, Ваше Высочество тоже толком не выспались в эти дни, — Шэнь сочувственно приблизился и заботливо подложил валик под поясницу принца.
— И не говори, — хмыкнул Марс. — По правде, за эти дни без тебя я даже как-то отвык от одиночества.
— Ваше Высочество может не беспокоиться: вице-председатель Ламберт вернётся к исполнению своих обязанностей уже завтра, — спокойно парировал Шэнь.
— А ты, значит, при мне оставаться не хочешь? — Принц неожиданно запрокинул голову, снизу вверх уставившись на стоящего за его спиной юношу.
— Вы ошибаетесь, я этого не говорил, — Шэнь чуть опустил взгляд, сохраняя невозмутимый тон. — Однако, Ваше Высочество, это изначально были обязанности вице-председателя. Я лишь временно заменял его.
— Ламберт — сын графа Шельта. Ему скоро переходить на третий курс, пора бы научиться взваливать на себя настоящую ответственность, — Марс перевёл взгляд на бумаги. — Я подберу ему другое занятие.
— В таком случае мне надлежит и дальше исполнять роль вашего личного слуги? — тихо уточнил Шэнь.
— А что, не хочешь? — небрежно поинтересовался Марс, перелистывая официальный документ.
— Отнюдь. Это великая честь, — безэмоционально произнёс Шэнь.
— И отчего же твоё «лестно» звучит настолько сиротливо? — усмехнулся Марс. — Разве я плохо к тебе отношусь? Узнав, что вы с Эриксом оказались погребены под завалом, я от тревоги сам не свой был.
— Насколько мне известно, депеша дошла до Вашего Высочества лишь сегодня утром, — на губах Шэня мелькнула едва заметная, сдержанная улыбка.
— Ну да! И из-за этого я толком не смог поспать после обеда! Есть какие-то возражения? — Марс беззаботно пожал плечами. — Ты ведь прекрасно знаешь: пятнадцатиминутный дневной сон для меня священен. Без него вся вторая половина дня коту под хвост. И во всём виноват ты, Шэнь.
— Виноват, — кротко вздохнул Шэнь, и голос его прозвучал мягко. — И как же мне искупить столь тяжкую провину перед Вашим Высочеством?