— Значит… Шэнь всё это время знал? — Лилиан прижала ладонь ко рту, не в силах скрыть потрясения. — Он знал о своём происхождении?
— Должно быть, к господину виконту вернулась часть воспоминаний, — голос старого дворецкого звучал скорбно и глухо. — Мисс Динию господин привёз с Востока. Но к тому времени помолвка между ним и госпожой уже была заключена, и мисс Диния осталась лишь тайной возлюбленной. Пятнадцать лет назад страшный пожар унёс её жизнь. Виконту Шэню чудом удалось уцелеть, однако слабое здоровье и все нынешние недуги — горькое наследие той ночи.
— Пожар? Но почему? — растерянно переспросила Лилиан. — Разве поблизости не было магов?
— Пламя было необычным — то была магия сокрушительной силы. Обычная вода не могла сбить такой огонь. Помню, когда я прибежал к дому, всё здание уже пожирали языки пламени, а на земле чернели обугленные следы.
— Магия? Выходит, поджог был умышленным?! Кто мог сотворить подобное злодейство?!
— Видите ли… — дворецкий замялся, отводя взгляд. — В ту ночь в доме, кроме мисс Динии и виконта Шэня, находился ещё и молодой господин Эрикс.
— Эрикс тоже был там? — ахнула Лилиан.
— Да. Господин вынес его из огня целым и невредимым, — с трудом выдавил старик. — Магия никогда не вредит тому, кто её сотворил. Тогда и решили, что пламя вспыхнуло из-за внезапного, неконтролируемого пробуждения дара юного господина Эрикса.
— К-как такое возможно?.. Почему всё обернулось именно так?..
Лилиан застыла, точно тающая ледяная скульптура. Невидящим взором уставившись на строгий портрет в раме, она чувствовала, как сердце медленно погружается в пучину невыносимого, леденящего отчаяния.
* * *
Под сиянием гранёных хрустальных люстр переливались яркие подолы бальных платьев. Юные дамы кружились и перешептывались, и бальный зал напоминал благоухающий сад в разгар июльской ночи.
Опершись на трость, Шэнь стоял у витых кованых перил галереи второго этажа и безучастно наблюдал за шатенкой, окружённой гостями в центре зала.
— Шэнь, ты не спустишься? — из смежной комнаты вышел Эрикс.
Для сегодняшнего вечера он выбрал безупречный белый парадный костюм. Лилиан пригласила его на приём с особой просьбой: сыграть на фортепиано для собравшихся дам.
— Чуть позже, — повернувшись к нему, Шэнь сдержанно кивнул. — Белый тебе к лицу.
— Кхм, правда? — Эрикс смущённо коснулся волос и подошёл к перилам, глядя вниз. — Лилиан позвала столько народу… Честно говоря, я немного нервничаю. Музыкант из меня так себе.
— Что ты собираешься исполнить?
— «Молитву девы», — Эрикс не сдержал тяжёлого вздоха.
— Возникли сложности? — небрежно поинтересовался Шэнь.
— От этой вещицы голова кругом. В середине есть сложный пассаж на легато… Видимо, я слишком давно не садился за инструмент. На репетициях пальцы просто заплетались, — Эрикс поднял руку и тихонько постучал подушечками по металлу перил, выбивая дробный ритм.
— Аппликатура неверная.
— Что?
Прежде чем Эрикс успел опомниться, холодные кончики чужих пальцев легко коснулись суставов его указательного и безымянного пальцев.
От этого ледяного прикосновения юноша невольно вздрогнул.
— Поменяй эти два пальца местами, и переход пойдёт куда плавнее, — Шэнь повторил движение на перилах: его бледная ладонь двигалась на диво легко и уверенно.
— Ты умеешь играть? — неподдельно удивился Эрикс.
— Немного, — взгляд Шэня за железной маской потемнел. — Брал уроки теории музыки, когда только перебрался в поместье.
— Матушка наверняка заставила, — поморщился Эрикс, словно припомнив что-то неприятное. — Дворянская жизнь — сплошная морока. Вечно нужно следовать бессмысленным правилам. Иногда чувствуешь себя глупой улиткой, придавленной собственным панцирем.
Заметив, что Шэнь молча разглядывает его, юноша осёкся:
— Я… сказал глупость?
— Нет. Просто удивлён, — прямо ответил Шэнь. — Не думал, что ты станешь жаловаться.
Ему казалось, что баловню судьбы вроде Эрикса, чей путь всегда был усыпан розами, жаловаться попросту не на что.
— Любой человек рано или поздно начинает роптать, — с горькой усмешкой отозвался тот. — Нести на плечах чужие надежды — тяжкий труд. Отец… он ведь поверил в меня без малейших сомнений. Счёл само собой разумеющимся, что я верну роду Кабед былую славу. Но если начистоту, я и сам не уверен, что справлюсь…
— Требовать успеха там, где нет уверенности, — жестоко.
— А разве у меня есть выбор? — спросил Эрикс.
Шэнь посмотрел на него:
— Почему ты считаешь, что обязан во что бы то ни стало оправдать их ожидания?
Эрикс растерялся:
— Ну… ведь они доверились мне…
— Это лишь доказывает, что лучшего выбора у них не нашлось, — ровно произнёс Шэнь. — Если они сами не сумели добиться желаемого, нет ничего постыдного в том, что оступишься и ты.
— Вот как?.. — пробормотал Эрикс. — Значит, ошибиться — не страшно?
Ему впервые говорили нечто подобное. Никто и никогда не позволял ему быть слабым.
— Ожидания должны дарить надежду, а не становиться бременем, — Шэнь перевёл взгляд вниз, заметив джентльмена с футляром для инструмента. — Похоже, твой выход, Эрикс.
— Уже?! — юноша спохватился, торопливо оправил манжеты, коротко кивнул Шэню и зашагал вниз по залитой светом лестнице.
Белоснежный наряд подчеркивал его стать и благородную красоту. Двигаясь с изяществом прирожденного принца, он мгновенно приковал к себе восхищенные взгляды юных дам, заставив их щеки залиться румянцем.
— А ты на редкость мягок с ним. Разве не из-за его возвращения ты оказался в столь незавидном положении? — раздался рядом насмешливый голос.
Златовласый мужчина с бокалом красного вина в руке небрежно прислонился к перилам. Багровая жидкость внутри хрустальной чаши мерно закручивалась в глубокий водоворот.
— Человек может загнать себя в угол лишь сам, — отозвался Шэнь, глядя на прямую фигуру Эрикса, усаживающегося за рояль. — Его вины в этом нет.
— Не скажи. В глазах толпы вы двое — идеальная пара для сравнения, — незнакомец пригубил вино. — Готов поспорить, за твоей спиной шушукались задолго до его возвращения. Когда сравнивают угасшее солнце с ничтожной песчинкой под ногами, людские сердца упиваются и сладким злорадством, и фальшивым сочувствием. Прекрасное становится еще краше в лучах былой славы, а уродливое кажется еще отвратительнее оттого, что продолжает существовать, — златовласый тихо рассмеялся. — Хочешь, я окажу тебе милость и убью его?
— Убийство — глупый шаг. Оно не решит моих проблем, лишь разъярит врагов и ускорит мою гибель, — Шэнь повернул голову, холодно взглянув на собеседника: — Разве богам дозволено убивать смертных по собственной прихоти?
В розовых глазах промелькнуло мимолетное замешательство, но мужчина тут же скривил губы:
— Какая дремучая ограниченность. Число тех, кто погиб по вине богов, давно не поддается счету.
Тем временем из-под пальцев Эрикса полились легкие, быстрые звуки белого рояля. Слушая незамысловатый мотив, Шэнь слегка нахмурился.
Инструмент звучал в полном одиночестве. Лишенная поддержки других партий, мелодия в неуверенных руках исполнителя казалась блеклой и плоской, как чистый лист бумаги.
— Ах да, со скрипачом, которого наняли для аккомпанемента, приключилась досадная оплошность, — словно невзначай обронил мужчина. — Я спускался за вином и видел, как он пребольно кувыркнулся на лестнице, пока доставал инструмент.
— Твоих рук дело? — Шэнь прямо посмотрел ему в глаза.
— Ну а зачем он слопал последний кусок трайфла? Я вообще-то сам собирался его съесть, — на надменном лице божества мелькнула почти детская обида. — Получил по заслугам.
— Зачем ты вообще здесь? Разве ты не отказался от сделки? — Шэнь едва слышно вздохнул. Появление незваного гостя сулило слишком много непредсказуемых переменных, а он ненавидел, когда события выходили из-под контроля.
— Разумеется, я пришел посмотреть, как ты встретишь свой конец, — мужчина вскинул бровь и внезапно извлек откуда-то изящную кленовую скрипку. — Ну что? Не желаешь спасти положение?
Внизу тем временем повисла тягостная неловкость.
Большинство присутствующих аристократов владели искусством игры на инструментах, а те, кто не умел играть, обладали взыскательным слухом. Нельзя сказать, что Эрикс играл откровенно дурно, но столь заурядное исполнение резало благородный слух. Никто не выказал недовольства вслух, однако неловкое напряжение, словно дурное поветрие, передавалось от одного гостя к другому через косые взгляды.
Эрикс за роялем чувствовал, как деревенеют пальцы. Он понятия не имел, куда запропастился аккомпаниатор, но раздумывать было поздно. Взяв первый аккорд, он был обречен доиграть «Молитву девы» до конца.
«Позора не избежать», — подумал он с бессильной досадой. Кончики ушей предательски запылали от стыда.
Внезапно в зал хрустальным ручьем скользнул чистый, бархатный звук скрипки.
Гости изумленно вскинули головы. На балконе второго этажа, у резных перил, стоял высокий темный силуэт со скрипкой у плеча и поднятым смычком.
Безупречный, скользящий переход смычка наполнил пространство глубоким теплым резонансом живого дерева. Скрипичная партия мягко и естественно вплелась в фортепианную тему, мгновенно преобразив мелодию и вдохнув в нее трепетную душу.
«Шэнь?..»
Эрикс скосил глаза вверх. В дрожащей игре света и тени фигура со скрипкой напоминала расправившего крылья лебедя — зрелище было до щемящей боли прекрасным.
Тема юности, повторяясь, набирала стремительный темп, ведя произведение к ликующей кульминации. Перед мысленным взором слушателей ожил залитый полуденным солнцем храм на берегу искрящегося озера и склонившаяся в кроткой молитве дева, чье лицо озарял неземной покой.
Финальный пассаж растаял в воздухе, оставив за собой завороженную тишину.
Шэнь медленно выдохнул и опустил скрипку.
Он сыграл совсем короткую пьесу, но силы ушли так, словно он преодолел изнурительный марш.
Что-то было не так.
Тело отказывалось слушаться.
В чем дело? С самого начала вечера он не притронулся ни к еде, ни к напиткам.
Прижав руку со смычком к пульсирующему виску, Шэнь метнул ледяной взгляд на стоящего рядом мужчину.
— Это не я, — отмахнулся тот с притворным вздохом. — Какая глупость… Тебя достали магией.
«Магия?.. Когда успели?..»
Поясница заныла, колени предательски подогнулись, и Шэнь всем весом навалился на перила, теряя равновесие.
Тьма неотвратимо заволакивала сознание.
Снизу грянули оглушительные аплодисменты — зачарованная публика восторженно рукоплескала виртуозному дуэту.
— Шэнь?! — внезапный истошный крик Лилиан перекрыл овации.
Сидящий за роялем Эрикс испуганно вскинул голову.
Сквозь прутья перил на втором этаже переваливалось и стремительно падало вниз беспомощное тело.