Госпожа Цю взвешивала каждое слово, выстраивая глухую оборону. Старшая принцесса же сохраняла безупречное спокойствие. Неторопливо прикоснувшись губами к краю пиалы, но так и не отпив чай, она на мгновение задумалась, а затем негромко произнесла:
— Это я оговорилась. В самом деле, речь идет о юношах, так что слово «сватать» здесь едва ли уместно. — Принцесса опустила чашку. — Вот только прежде никто с подобным не сталкивался. Нам даже не на что опираться, оттого и сложно найти верный подход.
— Какой ещё… какой подход? — Госпожа Цю испуганно всплеснула руками. — Нам в резиденции Е не нужны никакие подходы, да и сложности ни к чему. Мянь-эр ещё совсем дитя, юношам свойственно оступаться. Мы покроем его проступок строгим наставлением, он одумается и исправится. Возмужает — поймёт нашу родительскую заботу, женится, обзаведётся детьми, и в семье воцарится лад.
Сказав это, госпожа Цю осторожно взглянула на принцессу. Набравшись храбрости, она нерешительно добавила:
— Ваше Высочество, прежде мы не раз беседовали по душам. Раз уж эта беда касается обеих наших семей, позвольте мне сказать кое-что дерзкое. Только не прогневайтесь.
Принцесса мягко улыбнулась, разглаживая морщинку на лбу:
— Я для того и пришла, чтобы обо всём договориться. Пусть я принцесса, но прежде всего — мать Сюй-эра. Посторонних здесь нет, так что говори всё, что на уме. Нынче мы судим по совести и сугубо по-родственному, забрав прочь чины и этикет.
Лицо госпожи Цю немного разгладилось. Помолчав и тщательно взвешивая слова, она произнесла:
— Наш Мянь-гэ — славный мальчик, но разве дерзнёт он сравниться с удельным князем Жуннань? Ваш сын — истинный дракон среди людей. В прошлых наших беседах вы не раз упоминали, сколько сил и души вложили в его воспитание... Как же... как же ваша резиденция допустила, чтобы он...
Госпожа Цю так и не решилась договорить. Принцесса, прекрасно всё поняв, со вздохом сочувственно пожала её руку:
— Раз уж ты отбросила увёртки, то и я не стану ходить вокруг да около, — принцесса чуть заметно улыбнулась. — Мы с супругом принцессы — такие же родители, как вы с заместителем министра Е. Разве не мечтаем мы о внуках и семейном счастье? О чувствах Сюй-эра и Мянь-гэ мы узнали раньше вас. И поверь, поначалу супруг тоже был категорически против.
Госпожа Цю поспешно закивала. Принцесса же продолжала с тихой грустью:
— Тебе ли не знать: возникни между мной и супругом принцессы разногласия, я почти всегда уступаю. Но в этот раз я встала намертво. Из-за этого мы ссорились при каждой встрече, да так, что мне пришлось на время уехать в императорский дворец.
— Да почему же?.. — нахмурилась госпожа Цю, сбитая с толку.
Принцесса горько усмехнулась:
— Сюй-эр пошёл характером в меня. Если уж запало ему что-то в душу, то и десятком быков не оттащишь. Я сама однажды познала, каково это — тосковать по недостижимому. И спаси меня предки позволить, чтобы мой сын прошёл через тот же ад.
Госпожа Цю ахнула:
— Да как же можно идти на поводу у мальчишеских прихотей?! Брак — дело священное, тут полагается воля родителей и слово свахи! Мы ведь тоже не изверги: прежде чем сватать, поговорили бы с ним, выслушали, подобрали достойную невесту... Но нельзя же слепо потакать им вопреки устоям и морали! — Она заговорила с глубоким убеждением: — Если поступить по-вашему, что же станет с честью вашей резиденции? Принцессе вовсе не дорога репутация?
Принцесса лишь отмахнулась и легко откинулась на спинку кресла:
— Насмешила! Репутация, устои, людские толки... Всё это сокровища для чужих глаз, а мне-то что до них? — В её взгляде вспыхнула гордая надменность. — Кабы я искала лишь внешнего шика да почёта, кто во всей империи Давэнь мог бы со мной сравниться? Вспомни: когда я, старшая принцесса Жунъи, выходила замуж за сына обычного чиновника из семьи цзиньлинских торговцев солью, весь двор и все знатные дамы перемывали мне косточки! Твердили, будто я лишилась ума и совершила неслыханное безумие.
— А теперь взгляни! — хмыкнула принцесса. — Семья Чжуан у меня в руках, под моим контролем важнейшие соляные промыслы и водные артерии юга. И когда я вернулась в столицу, даже сам венценосный брат вынужден считаться со мной и искательного расположения просить, не говоря уж о тех близоруких сплетниках!
Она вздохнула и произнесла с глубоким значением:
— В любом деле нельзя смотреть только под ноги. И уж тем более не стоит жить с оглядкой на чужое мнение.
Госпожа Цю опешила. Проведя пару мгновений в полном оцепенении, она нескладно возразила:
— Да разве мы заботимся лишь о людской молве? Мы с господином желаем Мянь-эру только добра!
— Золотые слова, — подхватила принцесса. — Когда нашим детям хорошо, тогда и мы, уйдя в иной мир, сможем почивать с миром.
Госпожа Цю прикусила губу, не найдя, что ответить. Принцесса же мягко перевела разговор:
— Ладно, опустим это. Нынче я пришла поведать тебе о достоинствах моего Сюй-эра.
Госпожа Цю, изрядно сбитая с толку и досадующая, ляпнула лишнего:
— Вы и прежде не упускали случая мне о них прожужжать все уши, я уже наизусть половину выучила!
Принцесса искренне рассмеялась, слегка дрожа от смеха:
— Тогда слушай то, о чём я ещё ни разу не упоминала.
Госпожа Цю лишь беспомощно вздохнула. Принцесса улыбнулась и лукаво приподняла бровь:
— Сюй-эр унаследовал мой нрав, это ты знаешь. Но есть в нём одна черта точно от отца. Угадаешь, какая?
Госпожа Цю молчала, но уставилась на собеседницу с откровенным любопытством.
— Рука у него щедрая, деньги сквозь пальцы текут! Стоит поманить пальчиком — выгребет ради тебя всё до последнего медяка, — принцесса со смешком поднялась с места и вздохнула: — Я не стану уподобляться своей свекрови в Цзиньлине и выискивать повод для ссор. Как они станут вести свои дела в будущем — вмешиваться не намерена. Ладно, вижу, ты совсем выбилась из сил. Не буду тебя больше утомлять, ступай отдышись.
Поскольку Е Мянь оказался под домашним арестом из-за Чжуан Сюя, принцесса не стала травить госпоже Цю душу просьбами навестить юношу. Закончив беседу, она попрощалась и вместе со свитой покинула резиденцию заместителя министра.
В карете по пути домой от душевной теплоты принцессы не осталось и следа. Лицо её сделалось строгим и задумчивым. Служанка, опустившись на колени рядом, замерла, боясь даже вздохнуть.
Е Мянь нравился принцессе: с одной стороны, мальчик действительно был очаровательным, с другой — безупречно-чистый, благородный статус резиденции Е идеально подходил резиденции принцессы. Здесь не было той грязной грызни и интриг, что раздирали семейства высших герцогов и князей. К тому же Е Цзин пользовался особым расположением её венценосного брата. Ещё пару лет назад столица наблюдала за ним со стороны, а теперь всякий знал: этот человек — не карась в пруду, а дракон. Его взлёт на вершины власти — лишь вопрос времени. Свяжись принцесса узами с домом Е, положение её семьи в столице станет незыблемым, да и Император с Наследным принцем, глядишь, наконец убавят подозрительность...
Принцесса вздохнула. Вот только заполучить соглашение будет ох как непросто! Всё, что пришло на ум ей самой, Е Цзин давно просчитал наперёд. Сегодняшние речи годились лишь для ушей госпожи Цю — женщины из внутренних покоев, далекой от большой политики. Скажи она подобное Старшему молодому господину Е, тот бы лишь посмеялся про себя над её ухищрениями.
Проводив гостью, госпожа Цю долго стояла как вкопанная. Слова принцессы казались разумными, но в то же время отдавали какой-то дикой ересью. Госпожа Цю потрепала себя за виски — от мыслей разболелась голова.
Виновник материнской головной боли, Е Мянь, откушав своего «тюремного пайка», откровенно бездельничал в кабинете. На душе у него царил такой кавардак, что ни о какой учёбе не могло быть и речи. Оперев подбородок о ладонь, он вяло двигал костяшки деревянной головоломки.
Взгляд юноши упирался в игрушку, но мысли витали далеко. Посему, когда подле него внезапно раздался голос Е Цзина, Е Мянь от неожиданности вздрогнул всем телом.
— Брат! — испуганно вытаращился Е Мянь. — Ты как здесь?
— Пришёл проведать, — равнодушно отозвался Е Цзин, бросив взгляд на ссадину на его губе. — Принёс из дворца целебную мазь.
Е Мянь уставился на изящную баночку из голубого фарфора, опустившуюся на стол, и виновато почесал затылок:
— Я ведь подвёл тебя под наказание... разозлил...
«А ты мне ещё и мазь принёс...»
— Я пришёл убедиться, что ты не выкинул очередную глупость, — Е Цзин смерил его прохладным взглядом и хмыкнул: — Стоило мне полгода упустить тебя из виду, как ты уже притащил в дом такую беду. Если продолжу спускать всё с рук, ты и вовсе на голову сядешь.
Е Мянь не смел возразить ни слова.
Е Цзин кивком приказал стоящему неподалёку Фэнцзиню смазать Е Мяню рану, а сам опустился в кресло. Его взгляд случайно упал на чёрную лаковую шкатулку на краю стола. Крышка была откинута, и внутри блестели искусные головоломки — нефритовые кольца, замки Лу Баня, диковины Хуажун, богато отделанные золотом и самоцветами.
Е Цзин нахмурился, настороженно спросив:
— Откуда это?
Е Мянь, задрав подбородок под пальцами Фэнцзиня, проследил за взглядом брата. Закусив губу, он не решился лгать и тихо пролепетал:
— Только что... Чжуан Сюй прислал. Он... боялся, что я заскучаю под арестом.
Взгляд Е Цзина мгновенно ожесточился:
— Кто из слуг осмелился впустить его людей?
Е Мянь втянул голову в плечи. До Е Цзина тут же дошло, какими путями шкатулка попала в дом. Грохнув ладонью по столу, он прорычал:
— Наглый вор! Какая неслыханная дерзость!
Е Мянь окончательно сжался.
Спустя пару дней принцесса вновь приехала переговорить с госпожой Цю. Вернувшись во внутренние покои, та обо всём подробно доложила заместителю министра Е. Выслушав супругу, Е Хэн лишь презрительно хмыкнул. С того самого дня госпожа Цю сказалась больной и перестала принимать гостей.
Старшая принцесса ничуть не удивилась: подобная реакция была вполне ожидаема. Ей лишь требовалось через госпожу Цю передать свою позицию дому Е. Дело затрагивало слишком серьёзные интересы, а Е Хэн и Е Цзин были слишком проницательны, чтобы не уразуметь суть скрытого послания.
В резиденции принцессы наступило затишье. Если не посылать разведчиков, казалось, будто ничего и не происходит. Однако от этого молчания на душе госпожи Цю становилось только тревожнее. Особенно в последние дни, когда у неё непрестанно дёргалось правое веко — верная примета надвигающейся беды.
Вечером, дождавшись возвращения мужа со службы, госпожа Цю пришла в его кабинет во внешнем дворе и со вздохом заговорила:
— Что же нам делать? Из той резиденции нас больше не тревожат, но и удельного князя Жуннань никто удерживать не собирается! Нашего Мянь-эра и выпустить боязно, и под замком держать вечно не выйдет!
Не получив ответа, госпожа Цю удивлённо вгляделась в лицо супруга. Ушедший в себя Е Хэн сидел мрачнее тучи.
Испугавшись его вида, она поспешно спросила:
— Что случилось? Неужели на службе стряслась беда?
Е Хэн сжал зубы и процедил с глухой досадой:
— Войска с северной границы... возвращаются в столицу.
Госпожа Цю обомлела. Лишь спустя приличное время она смогла вымолвить, прижав платок к губам:
— Так значит... и Третий принц возвращается?!
Заместитель министра Е лишь тяжело вздохнул.
Госпожа Цю чуть не лишилась чувств. Её голос от ужаса взвился до визга:
— Мой Цзин-эр только пару лет как покой обрёл! Зачем этого кошмарного дьявола снова несёт в столицу?!
Не сдержавшись, она залилась слезами:
— За какие грехи мне всё это?! Почему ни один из моих сыновей не может сбежать от этой проклятой семейки?!
Увидев безутешные слёзы жены, Е Хэн обнял её за плечи и попытался успокоить:
— Решение ещё не принято окончательно, не паникуй раньше времени.
Госпожа Цю всхлипнула и с надеждой уставилась на мужа.
Взгляд Е Хэна стал тяжёлым и зловещим:
— Удельный князь Жуннань просчитал всё до мелочей... Он умудрился впутать в это дело и Его Величество, и Наследного принца...