От откровенной дичи, выданной Чжуан Сюем, у Е Мяня даже голова раскололась. Он потряс гудящей макушкой и крепко потёр виски.
Чжуан Сюй смерил его пристальным взглядом и вскинул бровь:
— И надо же — разомлел от какой-то пары пиал! Раз так, ступай к себе и ложись. Надует вечерним ветром — завтра только сильнее разболеется.
Е Мянь вяло кивнул:
— Да уж, у этой «Белой осенней росы» хмель догоняет ого-го как... Знать бы заранее, что от пары кубков в башке зашумит, я бы просто из кувшина пригубил. Эх, не успел толком распробовать... Такой хмель добротный, жаль-то как.
Чжуан Сюй пропустил его ворчание мимо ушей. Махнув рукой слугам, он ровным голосом велел:
— Уведите вашего господина в покои. Ухаживайте как следует, а я попозже пришлю завар из отрезвляющих трав.
Фэнцзинь с сотоварищами под белы ручки препроводили хмельного Е Мяня в комнату. Погода стояла прохладная, а господин крепко зашиб хмелю, так что слуги не дерзнули купать его в бане усадьбы — лишь отжали полотенца в тёплой воде да бережно обтёрли.
После долгих хлопот Е Мянь, совершенно хмельной и разбитый, кое-как забрался на ложе. Едва успел прилечь, как у дверей послышался шорох. Он лениво откинул полог и сощурился: в комнату переступил Чжуан Сюй с пиалой отрезвляющего отвара в руках.
— Ты чего сам притащился?
— Да так.
На Чжуан Сюе была белоснежная шелковая исподняя рубаха, накинутая поверх тёмного халата нараспашку. От вымытых волос ещё веяло влажным теплом после купания.
— Поднимайся. Выпей и ложись.
Е Мянь лишь покрутил головой:
— Хмель хоть и ядрёный, а не тошнит. Мне и так отлично.
В голове приятно шумело, по телу разливалась блаженная нега.
Чжуан Сюй не стал его слушать. Присев на край ложа, он подхватил юношу под спину:
— Хмель-то тебя не мучает, да ты сам мне через час весь покой изведёшь.
Е Мянь недовольно оттолкнул пиалу, ткнувшуюся ему прямо в губы.
Видя такое упрямство, Чжуан Сюй настаивать не стал — лишь усмехнулся:
— Смотри, поутру пожалеешь.
С этими словами он отослал пиалу со слугой, велел бросить в курильницу ещё пару кусков фимиама «Успокоение духа» и сам забрался на ложе.
Е Мянь слегка нахмурился:
— А ты-то чего взгромоздился?
Чжуан Сюй примостился рядом, откинувшись на изголовье. В руках он сжимал изящный кувшинчик из белоснежного фарфора.
— Я же тебе раз сто повторял: напою до беспамятства, а после воспользуюсь твоей беспомощностью.
Е Мянь только фыркнул и отвернулся.
Чжуан Сюй тихонько хмыкнул, разглядывая его:
— Когда я над тобой подшучиваю — ты веришь какому угодно вздору. А как скажу чистую правду — пропускаешь мимо ушей.
— Не посмеешь, — не открывая глаз, твёрдо отозвался Е Мянь.
Чжуан Сюй довольствовался этим ответом и кивнул:
— Твоя правда. К тому же раз уж ты в стельку пьян, это мне следовало бы ухо держать востро.
Е Мянь приоткрыл один глаз и смерил его уничтожающим взглядом:
— Перестанешь ты наконец себе льстить или нет?
Чжуан Сюй сделал глоток из кувшинчика:
— О как? А я-то думал, ты давно на мою красоту заглядываешься. В саду глазами меня так и жёг — не перебей я тебя пару раз, ты бы, чего доброго, прямо там на меня набросился.
Е Мянь от такой дерзости аж прыснул:
— Ерунды не неси! С чего бы мне на тебя бросаться, ты что — порхающий мотылёк, что ли?
Павлиний нарцисс!
Чжуан Сюй умолк, лишь иронично поджал губы.
Е Мянь цыкнул языком и пошёл в наступление:
— Ну посмотрел пару раз, и что такого?! Любоваться красивым — дело естественное. Раз уж взрослому парню не совестно ходить с такой физиономией, так сиди и не жвакай, когда на тебя глазеют!
Чжуан Сюй тихо рассмеялся, прилёг рядом и, упёршись подбородком в кулак, мягко произнёс:
— Ну так разглядывай. Смотри, сколько душе угодно.
— Отодвинься! — Е Мянь пихнул его в плечо. — Насмотрелся уже, тошнит.
Застукали-таки, когда краской любовался... Стыд-то какой! Вот и разозлился с досады.
Чжуан Сюю этот толчок был что об стену горох. Он лишь ближе пододвинулся:
— Что ж так? Опять струсил?
Е Мянь смерил его свирепым взглядом:
— С чего это ты вдруг так распустился и обнаглел?! Поди прочь!
— Раз ты не хочешь — тогда я на тебя посмотрю.
С этими словами Чжуан Сюй действительно принялся медленно, сантиметр за сантиметром, скользить взглядом по очертаниям тела Е Мяня под тонким одеялом. Взгляд его был чистым, без тени похабщины, но ощущался настолько физически, что Е Мяню от хмельного жара стало невмоготу.
— Чего ты уставился?
— Красивый, — без тени улыбки ответил Чжуан Сюй.
— А в зеркало смотреться не пробовал?! — буркнул Е Мянь. — Будь я на твоём месте, вообще бы не женился. Разгорелась похоть — встал перед зеркалом да спустил!
Чжуан Сюй на мгновение опешил, а после не удержался от смешка:
— Надо же, и впрямь в стельку пьян... — Он прикоснулся ладонью к его лбу и удивился: — Горишь весь. До чего же у тебя тело к хмелю нестойкое.
Е Мянь скинул край одеяла — жар донимал всё сильнее.
— Плохо тебе? Принести отвар? — спросил Чжуан Сюй.
Е Мянь замотал головой, протестуя:
— Не суй мне эту дрянь! Она горше любой микстуры!
— Горечь лечит, зато потом отпустит, — ласково уговаривал Чжуан Сюй.
— Да мне и так замечательно! Словно на облаке лежу, — пьяно хихикнул Е Мянь. — А вино у тебя — загляденье. Слышь, мы же его не допили. Вели запечатать как следует, вернёмся — ещё по чарочке пропустим!
Чжуан Сюй отвернулся, прыснув от смеха.
— Ты чего скалишься? — надулся Е Мянь и хлопнул его по руке с кувшинчиком. — Отлей мне получше, сам всё не выдувай! Не жадничай!
Чжуан Сюй ловко отвёл руку, ничуть не досадуя на пьяные капризы, и мягко пояснил:
— Не кипятись. Это не то вино, что мы пили в саду.
— А? А какое?
Е Мянь потянул носом:
— И впрямь... Пахнет совсем иначе. Прелестный аромат.
— «Аромат холодного затона». Рецепт хранят в императорских погребах.
— О-о! — уразумел Е Мянь. — Слыхивал про такое! Говорят, его на воде из высокогорного ледяного источника затворяют.
Чжуан Сюй сделал ещё глоток и тихо отозвался:
— Угу.
— Вкусно? — Е Мянь затуманенным взором уставился на то, как Чжуан Сюй облизнул губы, и невольно сглотнул слюну. — Запах у него волшебный...
— Угу.
— А дать глотнуть — жалко, что ли?
— Куда тебе ещё, и так еле на ногах держишься.
Е Мянь мгновенно вспыхнул, изящные брови сдвинулись к переносью. Он потянулся к фарфоровому кувшинчику, но Чжуан Сюй со смехом отвёл руку подальше.
Е Мянь уставился на него сияющими от хмеля глазами и яростно потребовал:
— Отдай!
— Хочешь?
— Хочу!
— Скажи: «гэгэ».
Е Мянь надолго задумался и наконец выпалил:
— Не стану! И больше никогда так тебя не назову!
Чжуан Сюй удивлённо изогнул бровку:
— Надо же, не до конца рассудок потерял.
— Дашь или нет?!
— Дам, — уступил Чжуан Сюй. — Сам напою.
С этими словами он бережно приподнял голову юноши и поднёс горлышко кувшинчика к его губам. Добившись своего, Е Мянь счастливо разгладил лоб и прямо из рук Чжуан Сюя жадно сделал несколько крупных глотков.
Отпив, он блаженно откинулся на подушки, развалившись во весь рост. Щёки его и уголки глаз пылали румянцем. Он довольно уставился на Чжуан Сюя и глупо хихикнул:
— Вкусно-то как...
Чжуан Сюй качнул фарфоровый сосуд и с притворной досадой произнёс:
— Всё выдул. Ничего мне не оставил.
— А?! — На лице Е Мяня отобразился испуг, сменившийся виной. — Что, прямо-таки ни капельки не осталось?
— Одна капля осталась.
Услышав это, Е Мянь облегчённо вздохнул и небрежно махнул рукой:
— Ну так допей её сам.
Чжуан Сюй повернулся и неотрывно уставился на влажные, алые губы Е Мяня, только что смоченные «Ароматом холодного затона». На них действительно блестела прозрачная капелька вина — точно утренняя роса на лепестке дикого персика.
— Хорошо.
Тихо проронив ответ, он склонился ниже и с наслаждением припал к его губам.