Е Хэн, всё ещё хмельной и слегка растерянный, поддался мягким уговорам сослуживцев и поплёлся за сыном. Ночной ветерок немного прояснил его мысли, и в голову заместителя министра внезапно закралось сомнение: что только что произошло? И с какой стати он слушается этого мальчишку?
Но не успел чиновник толком собраться с мыслями, как у самого поворота крытой галереи Е Мянь, шагавший от нервозности едва ли не иноходью, столкнулся с Цзян Бэйцинем и Вэй Анъюанем, отправившимися на его поиски.
Увидев за спиной приятеля строгий силуэт заместителя министра, оба мгновенно округлили глаза и в один голос ошеломлённо ахнули.
«Всё, пропал!» — в ужасе подумал Е Мянь, но тут же натянул радостную ухмылку и как ни в чём не бывало шагнул навстречу:
— Какая приятная встреча! Я как раз пришёл забрать отца домой. Надо же, и вы здесь!
Цзян Бэйцинь и Вэй Анъюань застыли в немом изумлении.
Заметив, как Е Мянь отчаянно подаёт им знаки — мигает и едва ли не давится собственной слюной, — Цзян Бэйцинь первым подал голос:
— А...
Однако придумать внятную реплику он не успел. Стоявший за спиной юноши заместитель министра Е разгневанно раздул усы и рявкнул на весь коридор:
— Негодный малец!
Спина Е Мяня мгновенно одеревенела. Растолкав застывших собутыльников, он задал такого дёру, что только пятки засверкали. Заместитель министра Е, плюя на чины и приличия, подобрал полы халата и рванул следом.
Силуэты отца и сына быстро растаяли в темноте галереи, а Цзян Бэйцинь с Вэй Анъюанем ещё долго стояли на месте, не в силах прийти в себя от увиденного.
* * *
В экипаже резиденции Е Е Мянь забился в самый дальний угол. Заместитель министра замахнулся для увесистой пощёчины, но парень тут же обнял голову руками и отчаянно заверещал:
— Только попробуйте меня тронуть! Я сразу всё расскажу матушке! Скажу, вы вознамерились ввести в дом девку из публичного дома!
Рука Е Хэна застыла в воздухе.
— Что за ахинею ты несёшь?! — взревел он, наливаясь краской.
Терять Е Мяню было нечего. Почувствовав слабину, он выпрямил шею и с вызовом уставился на отца:
— Думаете, я слепой? Та девица, что сидела подле вас, едва слёзы не проливала и платочек в руках от страха изодрала! Признайтесь, вы ведь пообещали забрать её в дом наложницей?
Лицо заместителя министра несколько раз сменило цвет. Лишь спустя приличную паузу он пробормотал с защитной строгостью:
— Да что ты понимаешь! Это же просто вежливые слова, пустые обещания, которые мужчины дают в подобных заведениях! Кто же принимает их всерьёз?
Е Мянь смерил его сомневающимся взглядом:
— Мне-то что? Я приму или не приму — неважно. А вот перескажу всё матушке, и пусть она сама решает, верить вам или нет!
— Ты смеешь?! — Заместитель министра Е едва не задохнулся от возмущения, а его опущенная рука снова взмыла вверх. — Ах ты, мерзавец! Решил отравить покой собственной семьи?!
— Вовсе нет! — Е Мянь вцепился в рукав отца и заискивающе улыбнулся: — Патушка, а давайте заключим сделку? Вы простите мне эту маленькую оплошность, а мы оба сделаем вид, будто ничего не было. Дадим друг другу шанс начать жизнь с чистого листа!
Отцовская ладонь всё же обрушилась на него. Осыпав сына градом шлепков — так, что аж рука занемела, — Е Хэн дрожащим от ярости голосом прошипел:
— С чистого листа?! Да я из тебя дух выбью, чтобы ты переродился заново!
Е Мянь смиренно съёжился, покорно принимая родительскую трепку. Потирая горящие плечи и руки, он состряпал обиженную мину:
— Как говорят древние мудрецы: малая кара предостерегает от больших ошибок. Вы меня выпороли, выместили ярость — значит, дело закрыто. Больше к этому вопросу не возвращаемся.
* * *
Е Мянь выбрался из экипажа и с унылым видом поплёлся вслед за отцом в резиденцию. Он уже приготовился к экзекуции в кабинете и семейным розгам, но пышущий гневом Е Хэн неожиданно остановился у развилки садовой дорожки. Сделав знак слугам держаться поодаль, он строго насупился:
— Возвращайся к себе во Двор Обильного Богатства.
Е Мянь не поверил своим ушам и даже слегка потряс головой.
Заместитель министра Е неловко откашлялся и тихим, но назидательным тоном добавил:
— Кхе... Твоя матушка в эти дни собирает приданое для твоей второй сестры. Она выбивается из сил и с утра до ночи в хлопотах. Не смей донимать её всякой ерундой.
Глаза Е Мяня мгновенно вспыхнули.
Заместитель министра заложил руки за спину и смерил его строгим взглядом:
— Уяснил?
Е Мянь, парень сообразительный, схватывал всё на лету. Второго приглашения ему не требовалось, и он закивал, точно мокрая курица:
— Уяснил, уяснил! Не волнуйтесь, патушка, у меня сейчас столько занятий в Академии! Я пару дней не буду заходить к матушке с приветствиями, а вы передайте ей, чтобы не беспокоилась.
— Угу, — Е Хэн степенно поправил бороду. — Учёба превыше всего. Раз так, ступай к себе во Двор Обильного Богатства и приступай к заданиям.
Не успел заместитель министра договорить, как Е Мяня и след простыл. За ним, кубарем и с фонарём в руках, едва успевал Фэнцзинь:
— Четвёртый молодой господин, не бегите так! Смотрите под ноги, не упадите!..
Глядя на эту безумную парочку господина и слуги, Е Хэн досадно качнул головой и пробормотал сквозь зубы:
— Паршивец... В кого только удался? Ни в мать, ни в отца!
* * *
День выдался сумбурным и выматывающим. Вернувшись во Двор Обильного Богатства, Е Мянь с наслаждением погрузился в горячую ванну, смывая усталость. Позже, развалившись на низкой кушетке с ещё влажными волосами, он смаковал в памяти дневные переделки.
Баонянь достала расписной фарфоровый кувшинчик с ароматическим бальзамом и спустила с плеч Е Мяня домашнее одеяние. Однако не успела она прикоснуться к коже господина, как баночка выскользнула из её пальцев и со звоном упала на пол.
— Какая тварь это сделала?! — со слезами в голосе воскликнула служанка.
На её крик прибежали Баосюэ и остальные девицы. Увидев пылающие багровые отпечатки на спине и правом плече юноши, они ахнули от ужаса и принялись наперебой расспрашивать, что произошло.
Е Мянь оглянулся через плечо, потрогал ушибленные места. Боль уже утихла, просто у него была слишком нежная кожа — отцовская «любовь» сойдёт лишь дня через два.
Он лишь беззаботно усмехнулся и пересказал девицам дневное происшествие как весёлую байку. Но реакция служанок оказалась совсем не той, на какую он рассчитывал: лица девиц мгновенно потемнели. Они тут же велели слугам принести ещё одно ведро горячей воды, щедро засыпали туда сушёную полынь с хризантемой и заставили господина вымыться заново — да так тщательно, будто с него сдирали три шкуры.
— Вы с меня кожу снять решили, как с поросенка?! — ворчал Е Мянь, сидя в кадушке до тех пор, пока пальцы не сморщились.
Девицы за ширмой хранили суровое молчание. Баонянь с каменным лицом собрала все свои целебные снадобья и притирания, забрала их к себе в комнату и бросила напоследок:
— Раз уж разгуливаете по эдаким нечистым местам, нечего переводить на вас мои добрые снадобья!
Е Мянь только и смог, что лишиться дара речи.
* * *
На следующее утро Е Мянь ещё не успел дойти до Двора Процветания и Знамений, как его перехватил один из смотрителей Дисциплинарного отдела, с которым он был в неплохих отношениях.
Отведя юношу в укромное местечко, смотритель шепнул ему на ухо свежие новости. Е Мянь так и застыл как вкопанный.
Оказывается, ни свет ни заря Вэй Анъюань помчался в Управление учебного двора к смотрителю Цзя с требованием немедленно подобрать им другой двор. Однако смотритель Цзя лишь отмахнулся: «Зачем менять? Переезжайте прямо сегодня! Мы ещё пару дней назад обустроили там для вас дополнительный учебный класс».
Вэй Анъюань, поняв, что их обвели вокруг пальца, пришёл в ярость. Смотритель Цзя в ответ обозвал его взбалмошным мальчишкой и заявил, что Академия обещала лишь переезд учеников из Двора Процветания и Знамений во Двор Южных Замыслов, а вот об освобождении всего двора речи не шло.
Вэй Анъюаня ещё никто так откровенно не ловил на игре слов. Вспыхнув, точно сухая солома, он отправился прямо в Зал Учебных Дел — качать права перед самим Главой Академии!
— И где он сейчас? — поторопил смотрителя Е Мянь.
— В Зале Учебных Дел, у главы Академии, — ответил тот.
«Вот же старые хитрецы!» — подумал Е Мянь. Сложив руки в благодарственном поклоне, он поспешил к Залу Учебных Дел.
Смотритель учебного двора Цзя, казалось, специально поджидал его у дверей. Перехватив юношу, он негромко наставил:
— Уйми своего приятеля! Не вздумай глупить вместе с ним. Мальчишка совсем страх потерял, Глава Академии уже на грани гнева.
Переступив порог зала, Е Мянь от увиденного зрелища едва не спятил: внутри собралось практически всё руководство — чиновники из Павильона Размышлений, Учебного двора и Зала Учебных Дел. Настоящее судилище!
Вот уж действительно, Молодой господин Вэй умел устроить представление!
В центре зала стоял вспыхнувший до корней волос Вэй Анъюань. Обычно холодный и сдержанный, сейчас он сжимал кулаки и с нескрываемым вызовом взирал на почтенных старцев.
Главный дисциплинарный смотритель Цзи устало потирал виски, пытаясь разрядить обстановку:
— Тот двор у озера в два с лишним раза шире ваших прежних комнат. Места хватит всем, к чему поднимать такой шум?
— Я не намерен делить двор с чужаками! — выкрикнул Вэй Анъюань. — Требую, чтобы они выехали!
Глава Императорской академии тяжело гмыкнул и громоподобно воскликнул:
— Вэй Анъюань! Не думай, будто Академия не найдёт на тебя управу! Если продолжишь дерзить, я велю наказать тебя по всей строгости устава! — С этими словами Глава с грохотом стукнул ладонью по столу: — Палата размышлений! Принесите дисциплинарные розги! Я лично приведу приговор в исполнение, а завтра сам отправлюсь к канцлеру с извинениями!
Вэй Анъюань с вызовом сделал шаг вперёд:
— Порите! А завтра мой отец направит докладную записку к самому престолу! Пусть Его Величество рассудит, кто правее: Императорская академия, которая полгода потворствует Двору Южных Замыслов и творит несправедливость, или я, отстаивающий правду!
— Ах ты!.. — Глава Академии от возмущения задохнулся, тыча в него дрожащим пальцем.
Е Мяню от одного только разговора стало жарко. Разоряться из-за какого-то двора, навлекать на себя побои, да ещё и доводить дело до императора — безумие!
Он поспешно выскочил вперёд, склонился перед почтенными мужами в глубоком поклоне, а затем цепко ухватил Вэй Анъюаня за рукав:
— Глава Академии, Вэй Анъюань просто вспылил и наговорил лишнего. Позвольте мне забрать его и за дверью привести в чувство?
Глава одарил его хмурым взглядом. Сидевший подле него Главный дисциплинарный смотритель Цзи покашлял и кивнул:
— Идите.
Е Мянь снова поклонился и вытащил взъерошенного приятеля на свежий воздух.
Глаза Вэй Анъюаня всё ещё пылали яростью:
— Цзя Шиюн, старый лис! Завлёк меня в ловушку, думает, с Вэй Анъюанем можно поступать как угодно?!
— Да ладно тебе, — Е Мянь попытался сгладить углы. — На этот раз мы просчитались, в следующий раз отыграемся. Стоит ли так кипятиться? К тому же, если подумать, переехать к источнику у озера на два с половиной года раньше срока — сделка вполне выгодная.
Вэй Анъюань поджал губы и отрицательно качнул головой:
— Дело не во дворе! Я просто не могу проглотить эту обиду!
Е Мянь хитро щёлкнул пальцами и улыбнулся:
— Пустяки. Пилюля горькая, придётся сглотнуть. Однако кое-что мы можем оттяпать прямо сейчас.
— Как именно?
— Наклонись ближе...
* * *
Пока юноши шептались на крыльце, Глава Академии внутри зала заливал гневливый пожар чаем, с грохотом опустив тонкую фарфоровую чашку на стол.
Смотритель Цзя и смотритель Цзи переглянулись. В отличие от Главы, они сохраняли спокойствие — к выкрутасам этих оболтусов они давным-давно привыкли. Если принимать близко к сердцу каждую выходку знатных барчат, никакой жизни не хватит.
Вскоре дверь отворилась, и в зал вошёл один Е Мянь. Смотритель Цзи вопросительно качнул подбородком в сторону улицы.
Пока Глава Академии сидел, подперев лоб рукой, Е Мянь озорно подмигнул смотрителю Цзи. Тот моментально напустил на себя суровый вид и громко хмыкнул, хотя уголки его губ предательски дернулись.
Е Мянь нисколько не смутился и вежливо поклонился:
— Прошу почтенных наставников не держать зла. Студент приносит извинения за дерзость. Вэй Анъюань просто не сразу понял всю доброту вашего замысла и сгоряча нагрубил старшим. Теперь мы всё осознали. Мы готовы переехать хоть сегодня, но у нас есть одна просьба: пусть Академия изготовит для нас новую, более величественную вывеску «Двор Процветания и Знамений» и повесит её аккурат над табличкой «Двор Южных Замыслов». Мы не можем посрамить честь своего двора!
— Шалун! — шутливо пожурил его смотритель Цзя, поглаживая бородку, но тут же усмехнулся: — Быть по-сему.
Е Мянь снова склонил голову:
— И ещё одно дельце...
— Говори, — взмахнул рукавом Цзя.
Е Мянь облизнул пересохшие губы:
— Я слышал, через пару дней группа учеников отправится вслед за императорским кортежем в Императорские охотничьи угодья на Летнюю охоту. Двор Южных Замыслов едет в полном составе. Не найдётся ли там местечка и для нас, учеников Двора Процветания и Знамений?
Смотритель Цзя и смотритель Цзи одновременно замерли. Даже Глава Академии поднял голову и насупился:
— Откуда тебе это известно?
— Вчера военные ученики из Академии военных искусств проболтались, — честно ответил Е Мянь.
Смотритель Цзя фыркнул:
— Один раз сходил к военным, а уже со всеми сошёлся!
Смотритель Цзи, впрочем, ответил серьезно:
— Сопровождение Его Величества — не забава. Прежде туда отбирали лишь лучших учеников старшего курса Кунь. В этом году сделали исключение для Двора Южных Замыслов... — он лёгким покашливанием скруглил углы, —...лишь из-за Удельного князя Жуннань. Не вмешивайся не в свои дела.
Е Мянь, однако, с вызовом возразил:
— Присутствие Удельного князя Жуннань разумеется само собой. Но отправлять весь Двор Цинянь — это явное потворство! Вчера даже военные ученики за хмельным столом перемывали Академии косточки. Если слухи расползутся, ученики окончательно падут духом!
Он нахмурился и с наигранной обидой добавил:
— Мы понимаем, почему нас заставляют делить двор с приезжими. Просто за эти два месяца лишь наш Двор Процветания и Знамений с ними нормально общался. Академия хочет использовать нас как мостик, чтобы помочь им прижиться в столице и угодить Его Величеству.
— Молчать! — рявкнул смотритель Цзи. — Как смеешь ты толковать высочайшие намерения?! — Он обменялся быстрым взглядом с коллегами и махнул рукой: — Ступай. Мы обсудим этот вопрос и примем решение.
— Слушаюсь, — Е Мянь послушно опустил глаза, спрятав довольную ухмылку, и выскакнул за дверь.
Е Мянь едва переступил порог, как ждавший снаружи Вэй Анъюань подскочил к нему:
— Ну что? Согласились?
Е Мянь нарочито громко, так, чтобы было слышно через открытые окна, отозвался:
— Не согласятся — и не надо! Но раз уж наш Двор Процветания и Знамений сумел сойтись с ними, мы точно так же сможем сделать так, чтобы Двор Южных Замыслов снова оказался в полной изоляции!
Сидевшие в зале наставники от неожиданности дружно ахнули. Глава Академии едва сдержался, чтобы не швырнуть чашку в окно, и в сердцах бросил коллегам:
— Да что за наказание! Нынешние первогодки из потока Ци оказались въедливее выпускников из потока Кунь!
* * *
Отыграв подачу и смыв недавнюю обиду, Е Мянь с Вэй Анъюанем в прекрасном расположении духа вернулись в свой двор. Едва переступив порог учебного класса, они взмахнули руками и созвали всех слуг:
— А ну-ка, живо! Собирайте все наши вещи и тащите во Двор Цинянь! И передайте тамошним: пусть готовят встречу — молодые господа идут!
В тот же миг Двор Процветания и Знамений — от господ до последней прислуги — огласился ликующими возгласами.