* * *
Глава 9
Едва отзвучал полуденный колокол, возвещающий о перерыве, как ученики хлынули со всех дворов прямиком в трапезную.
Парни в этом возрасте росли не по дням, а по часам, и голод терпеть не могли. Е Мянь с товарищами тоже поскорее накинули плащи и подбитые мехом накидки, после чего направились прямиком в Башню Собирания Изящностей.
В Императорской академии было две столовые: первая — Башня Собирания Изящностей, предназначавшаяся для отпрысков знатных родов, за которую ежегодно вносилась немалая плата; вторая — Зал Радости Вкуса для детей простолюдинов, чье довольствие раз в год централизованно выделялось Министерством финансов.
Ученики двух разных сословий держались обособленно и никогда не заглядывали в чужую столовую. Е Мянь, хоть и не страдал сословными предрассудками, прекрасно понимал: еда в Зале Радости Вкуса не шла ни в какое сравнение с яствами в Башне Собирания Изящностей — разница между ними была как между небом и землей.
Стоило им занять места, как подоспели мальчики-слуги с лакированными деревянными подносами. Каждому полагалось по четыре небольших блюда и пиала супа: мясо, овощи, свежая речная рыба — все подобрано с умом, а меню не повторялось в течение десяти дней.
Сегодня подавали тушеные в глиняном горшочке оленьи сухожилия, жареных перепелов, рыбу в имбирном соусе, огурцы с пряной заправкой и наваристый, очищенный от жира суп с куриной соломкой.
Е Мянь зверски проголодался: утром он не мог разлепить глаз от сонливости и даже не притронулся к завтраку, заботливо собранному Фэнцзинем. Поэтому, едва слуга расставил перед ним пиалы, он тут же схватился за палочки.
Сделав несколько жадных глотков и почувствовав, как по желудку разливается благодатное тепло, Е Мянь наконец поднял взгляд и наткнулся на полные брезгливого недоумения лица Вэй Анъюаня и остальных.
С набитыми щеками он поспешно прожевал, с трудом проглотил кусок и выдавил:
— Чего уставились?
Вэй Анъюань покачал головой и протянул:
— Тебе академская стряпня еще не поперек горла?
— А что такого? Вполне съедобно.
Вэй Анъюань с видом «ты безнадежен» проворчал:
— Поглядеть на тебя — так подумаешь, будто в резиденции заместителя министра финансов уже и котлы скрести нечем.
Е Мянь только глаза закатил.
Жуань Юньшэн задумчиво потер подбородок:
— Ты опять без завтрака остался?
Е Мянь кивнул:
— Проснулся поздно, не успел. Вчера засиделся допоздна, лег только в полночь.
— Господи помилуй! — ахнули приятели. — Ты так здоровье сгубишь. Твоя матушка разве за тобой не следит?
Жуань Юньшэн с любопытством прищурился:
— И чем же ты по ночам впотьмах занимаешься?
Не успел Е Мянь и рта раскрыть, как Ли Чжао прыснул и двусмысленно протянул:
— Да уж понятно чем… Небось с какой-нибудь служаночкой тешился?..
— О-о-о? — парни переглянулись и грянули дружным гоготом.
— Да пошли вы, знатоки хреновы! — Е Мянь раздраженно отмахнулся. — Сами-то еще зеленые совсем.
Ли Чжао ехидно ухмыльнулся:
— Что, за живое задело? Дай-ка угадаю, кто это был. Помнится, заходил я к тебе на днях — там одна служаночка крутилась, Баохэ звать. До чего ж хороша: личико кругленькое, губки как лепестки сакуры…
— Правда, что ли? — оживился Вэнь Сюнь.
— Хватит языком трепать! — Е Мянь с размаху щелкнул Ли Чжао палочками по лбу. — Опозорите девушек из моего двора — потом замуж не выйдут, сами отвечать будете?
Приятели, заметив, что он не на шутку разозлился, притихли. Лишь сидевший до этого молча Вэй Анъюань небрежно обронил:
— Раз уж она тебе так мила, возьмешь ее через пару лет в наложницы, и дело с концом. Кто тогда посмеет слово сказать?
Е Мянь почувствовал, как накатывает глухая усталость. Спорить с ними было бесполезно, но и развивать эту тему не хотелось, так что он просто окинул их сердитым взглядом:
— Вы есть собираетесь или нет? Все остынет.
Компания нехотя потянулась к палочкам. Сидевший рядом Вэнь Сюнь вдруг пихнул Е Мяня локтем в бок и выразительно повел подбородком, призывая оглянуться.
Е Мянь повернул голову и невольно приподнял бровь: в зал входили эти хлипкие недотроги из Двора Южных Замыслов.
Учеников из Цзиньлина он узнал не по лицам, а по одной приметной детали в наряде. Если здешние ученики носили на запястьях деревянные браслеты, то золотая молодежь с юга венчала прически серебряными венцами, украшенными в самом центре чистейшим рубином величиной с медную монету.
Е Мянь видел это не впервые, но в глубине души снова цыкнул языком: не зря говорят, что земли Лянхуая сказочно богаты — местным с ними тягаться трудно.
С появлением учеников из Двора Южных Замыслов в Башне Собирания Изящностей стало ощутимо тише.
Вэй Анъюань презрительно процедил:
— Выскочки.
Ученики Двора Процветания и Знамений прыснули в кулак, и лишь Вэнь Сюнь надулся, с недовольным видом ковыряя палочками рис.
— Ты чего? — удивился Е Мянь.
— Хочу их еду.
Е Мянь усмехнулся про себя и махнул рукой слуге:
— Принеси порцию блюд Двора Южных Замыслов.
Поскольку цзиньлинцы никак не могли привыкнуть к северному климату и воде, руководство Императорской академии проявило заботу об их желудках: не только выписало с юга личных поваров, но и каждый месяц доставляло по реке лодку с долго хранящимися южными припасами. Ничего особо ценного там не было, однако стол Двора Южных Замыслов разительно отличался от здешнего меню.
Вэнь Сюнь рос в такой роскоши, что вряд ли всерьез позарился на чужие яства. Скорее всего, в нем просто взыграла уязвленная гордость.
Слуга опешил, но, заметив нахмуренные брови Е Мяня, торопливо метнулся на кухню. Вскоре он вернулся с виноватым видом и, пугливо опустив голову, пролепетал:
— На кухне сказали… южных блюд приготовили ровно двадцать порций. Ни миской больше.
После этих слов лица учеников Двора Процветания и Знамений мгновенно потемнели. Е Мянь удержал уже готового взорваться Вэнь Сюня и мягко обратился к слуге:
— Не бойся, ты ни при чем. Ступай обратно и передай поварам, пусть приготовят прямо сейчас. Мы подождем.
— Двадцать порций. На весь Двор Процветания и Знамений, — холодно отрезал Вэй Анъюань.
— Именно, нам всем, — зашумели остальные, со стуком откладывая палочки. — Передай на кухню: с сегодняшнего дня наш двор переходит на южную кухню. Когда надоест — сами скажем.
— Погоди-ка!
Едва слуга развернулся, как его окликнул еще один голос.
— Двору Добродетели тоже двадцать порций!
Е Мянь оглянулся: кричал Ци Е из Двора Добродетели, сынок влиятельного главнокомандующего девяти ворот столицы. Парень он был бесшабашный и приходился Ли Чжао какой-то дальней родней, так что с компанией Е Мяня держался на короткой ноге.
Двор Добродетели во всем привык равняться на Ци Е, и стоило тому подать голос, как остальные юные господа тут же отодвинули от себя тарелки, явно предвкушая знатную заваруху. Сам же зачинщик весело подмигивал Ли Чжао.
Но не успело эхо его слов затихнуть, как вокруг поднялся настоящий гам.
— Двор Чернил тоже требует!
— Двору Великодушия двадцать порций южных блюд!
— И Двору Обыкновенности не забудьте!
Башня Собирания Изящностей была огромной, и в дальних концах зала сначала не понимали сути переполоха. Но едва весть разнеслась, как все ученики первого года обучения дружно принялись колотить по столам, требуя подать им южную стряпню.
* * *
Павильон Размышлений и Поступков — место, где заседал дисциплинарный отдел Императорской академии.
Е Мянь и Ци Е стояли на коленях на круглых циновках перед низким столом, бок о бок переписывая «Устав Императорской академии». Главный дисциплинарный смотритель, почтенный старец Цзи, вальяжно полулежал на кушетке неподалеку, неспешно потягивая чай за чтением книги.
Е Мянь писал медленно: Ци Е уже закончил свой экземпляр, а у него не было готово и половины.
Исписав очередной лист, Е Мянь перевел дух и наткнулся на свирепый взгляд соседа.
— Что, оторваться не можешь? Настолько хорош собой?
Ци Е едва не поперхнулся яростью и прошипел сквозь зубы:
— Урод ты редкий! Хуже твоих каракулей. Мать твою, ты можешь шевелить пальцами быстрее?!
— Не зуди под ухом, а то назло стану писать еще медленнее, — огрызнулся Е Мянь.
Ци Е чуть не задохнулся от досады. Взглянув на невозмутимо чаевничавшего старика Цзи, он разозлился еще пуще: этот старый хрыч велел не выпускать его, пока Е Мянь тоже не допишет. Чистой воды издевательство!
Прошло еще полчаса, прежде чем Е Мянь наконец отложил кисть. Потерев ноющее запястье и с трудом разогнув намертво затекшие колени, он осторожно поднялся на ноги.
— Закончили? — лениво осведомился главный дисциплинарный смотритель.
— Все готово, почтенный наставник, — в один голос почтительно отозвались они.
Старец Цзи медленно кивнул:
— Ошибки свои осознали?
— Осознали, господин смотритель.
— И в чем же вы провинились?
Е Мянь опустил глаза, подбирая подобающие слова, но не успел он раскрыть рта, как понурый Ци Е пробурчал:
— Да сказали же, что осознали… Колокол к окончанию занятий уже сто лет как отзвонил.
— Что ты там мямлишь? Говори громче! — нахмурился старец Цзи.
— Он говорит, что вину признает, но не понимает, почему наказали только нас двоих, — громко выпалил Е Мянь, опережая этого твердолобого дурня.
Ци Е аж рот разинул, вытаращив на него глаза.
Смотритель Цзи выпрямился на кушетке и одарил Е Мяня ледяной усмешкой:
— Брось эти свои штучки. Или хочешь, чтобы господин заместитель министра лично явился в академию забрать тебя домой?
Вся спесь с Е Мяня тут же слетела. Он подобострастно заулыбался:
— Что вы, наставник Цзи, ученик больше не посмеет.
— Почему только вас двоих? — сердито зыркнул на них смотритель. — Думаете, раз старика не было в трапезной, я не знаю, кто заварил эту кашу?!
Ци Е тут же вскинулся:
— Господин смотритель, первыми начали Е Мянь с Вэнь Сюнем и Вэй Анъюанем, а я уж потом подключился!
— Молчать! — старец Цзи с грохотом опустил ладонь на стол. — Если бы бунтовал один только Двор Процветания и Знамений, а ты не подлил масла в огонь вместе со своим Двором Добродетели, разве остальные дворы пошли бы за вами следом?!
— Подбили всех учеников первого года обучения на всеобщую забастовку в трапезной! Вы что, вздумали небо опрокинуть?! — распалялся смотритель, яростно колотя бамбуковой линейкой по столешнице.
От этих резких звуков Е Мянь и Ци Е синхронно втянули головы в плечи.
— Ученики виноваты… Не гневайтесь, господин смотритель.
Сделав глоток чая, чтобы унять кипевшую ярость, старец Цзи процедил:
— Мне прекрасно известно, что сорванцы из Дворов Процветания и Добродетели пляшут исключительно под вашу дудку. Отныне за любые выходки в этих дворах отвечать передо мной будете только вы двое!
Ци Е онемел.
"Твою ж мать..." — только и подумал Е Мянь.
Простояв с повинными головами еще четверть часа под градом нотаций, они наконец получили долгожданное разрешение уйти.
Едва за провинившимися закрылась дверь, к старцу Цзи с озабоченным лицом подошел младший наставник:
— Учитель, главу академии только что вызвали к министру финансов — говорят, слухи об этом дошли до самого государя. Они натворили таких дел, и все ограничилось лишь переписыванием Устава?
Главный смотритель тяжело, бессильно вздохнул:
— Потому и нужно дождаться возвращения главы академии, прежде чем принимать решения. Нынче малейший шорох в стенах академии используют для большой политической игры, а наверху за нами следят слишком пристально. Нам следует проявлять предельную осторожность.
Младший наставник с поклоном выразил согласие.
Старец Цзи медленно откинулся на спинку кушетки и прикрыл глаза, погрузившись в раздумья. Лишь спустя долгое время он со скрежетом стиснул зубы и процедил сквозь них:
— Чертовы щенки… совсем страх потеряли!