От того, что Чжуан Сюй вывел его на чистую воду, Е Мянь смутился, но и видом не подал. Сделав как можно более непринуждённый вид, он поинтересовался:
— Послушай, мы же с тобой не враждовали и не ссорились. Чего ты ко мне прицепился? Почему вечно смотрел косо да подножки ставил? К другим ты с подобным не цеплялся, — Е Мянь скривил губы. — С первой же встречи корчил такие мины, будто я тебе в кашу плюнул. Меня, кроме собственного батюшки, ещё никто так ожесточённо не невзлюбливал.
Чжуан Сюй некоторое время молча разглядывал его, а затем неторопливо произнёс:
— Я слышал о тебе ещё до того, как мы столкнулись вживую. Стояла зима. Каждый день после занятий я видел снеговика во дворе — он весь был утыкан засахаренными фруктами, которые ты таскал для Лу Личжэна. — Чжуан Сюй помедлил. — Я решил, что ты ничем не отличаешься от моего единокровного брата: из зависти плюёшь на кровные узы и лебезишь перед чужаками.
Е Мянь от удивления приоткрыл рот. Такой подоплёки он никак не ожидал. Немного подумав, он всё же осторожно спросил:
— Твой брат... действительно тебя отравил? Пытался сжить со свету?
Чжуан Сюй опустил глаза. Лицо его оставалось непроницаемым. Он лишь коротко кивнул:
— Усилия Пятого принца не пропали даром — доносы точны. Меня действительно услали в столицу из-за этого. — Он поднял взгляд. — Я тогда ходил сам не свой от злости и просто выместил дурное настроение на тебе. Ты казался мне особенно мерзким: брата ненавидишь, но бесстыдно прикрываешься именем господина Дуаньхуа, вытворяя в Академии всё, что в голову взбредёт, словно мелкий задира на своей улице. Вот только... — Чжуан Сюй провёл языком по губам. — В ту самую первую встречу ты показался мне до того хорошеньким... Помнишь, я распахнул створку и задел твой нос? Ты стоял, вот-вот готовый расплакаться, а я смотрел и думал: разве бывает кто-то настолько милым, когда шмыгает носом?
Е Мянь напрочь проигнорировал всю эту сопливую ахинею в конце и лишь вытаращил глаза:
— Это когда это я прикрывался именем брата и вытворял всё подряд?!
Чжуан Сюй смерил его лукавым взглядом:
— Спорить о масштабе твоих бесчинств не стану, но именем Е Цзина ты пользовался всерьёз. Или ты и впрямь верил, будто стерпевшие твои выходки ученики не мстили только из уважения к замминистра? И что смотрители в Павильоне Размышлений и Поступков не знали, как с тобой поступить, исключительно из страха перед Резиденцией правого заместителя министра финансов?
— Я... — Е Мянь на мгновение потерял дар речи.
Чжуан Сюй тихо усмехнулся:
— Впрочем, тут нет ничего дурного. Раз уж вы с братом ладите, так и должно быть. Е Цзин рвётся вверх по службе как раз для того, чтобы укрыть родных под своим крылом и дать вам жить без оглядки на других. — Он посмотрел Е Мяню прямо в глаза и добавил: — Я бы тоже с радостью позволил тебе пользоваться моим именем.
— Обойдусь, — отрезал Е Мянь без колебаний.
Чжуан Сюй прикрыл веки. Он так и знал, что рано или поздно юноша вспомнит старые грехи и предъявит счёт.
Пока они беседовали, слуги подали ужин. Молодые люди перешли в гостиную. Нынче вечером от голода сводило животы у обоих: Чжуан Сюй с самого рождения не ведал, что такое пустой желудок, но, прометавшись целый вечер вслед за Е Мянем, выголодался до немоты. Впрочем, этот опыт показался ему довольно любопытным.
Расправившись с едой, они уселись с чашками боярышникового мёда, способствующего пищеварению. Опустив пиалу, Е Мянь заметил, что время уже позднее и пора возвращаться домой.
Чжуан Сюй насупился, всем видом выражая недовольство:
— Разве ты не можешь остаться на ночь?
Е Мянь едва не расхохотался от такой наглости:
— Ты и впрямь решил, будто у нас тут свидание в Ночь орхидей?
Сделай он нечто подобное — и братец, которому сегодня закрыт доступ в Павильон Нефритовой Лазури, не задумываясь примчится в резиденцию старшей принцессы и переломает обоим ноги.
Чжуан Сюй мрачно буркнул:
— Каждые Семь вечеров матушка с батюшкой только и делали, что прятались от меня. В детстве я даже устраивал им сцены, но матушка лишь успокаивала: мол, вот вырастешь, встретишь своего человека — и сам будешь проводить Ночь орхидей не один. — Чжуан Сюй с досадой уставился на собеседника. — Выходит, нагло врала.
Е Мянь мысленно закатил глаза.
"Что ты, что твоя маменька — из одного теста слеплены. Увидели симпатичную мордашку — и давай виться вьюном, даже не спросив, нужно ли это самому человеку! Надо полагать, в своё время господин Чжуан тоже не горел желанием жениться. Иначе с чего бы ему, пользуясь тем, что принцесса «потеряла голову от любви», артачиться и отказываться ехать в столицу в качестве супруга принцессы, вынудив её саму отправляться за ним в Цзиньлин?"
Похандрив немного, Чжуан Сюй всё же не стал удерживать его силой:
— Пойдём, я кое-что тебе покажу. Взглянешь — и я сам отвезу тебя домой.
— Что там такое?
Чжуан Сюй поднялся:
— Увидишь. Матушка велела кое-что отыскать, я и сам этого ещё не видел. Пойдём вместе.
Эта таинственность разжгла в Е Мяне любопытство.
Старый слуга привёл их к кабинету. Отослав слуг, Чжуан Сюй подошёл к огромному, от пола до потолка, книжному стеллажу, отсчитал нужные полки и вытащил эбеновую шкатулку с золотой каймой.
Внутри лежал сложенный лист желтовато-коричневого пергамента. Е Мянь с интересом наблюдал, как Чжуан Сюй разворачивает его на столе.
— Ого, да это же карта династии Давэнь! — ахнул Е Мянь.
Карта оказалась ровно такого размера, чтобы полностью закрыть круглый стол. Каждая извивающаяся тушевая линия рек и чешуйчатые гряды гор были выведены с изумительной чёткостью. Присмотревшись, Е Мянь понял: несмотря на мелкие различия, в этих очертаниях чётко угадывались границы Поднебесной из его прошлой жизни.
Чжуан Сюй даже замер от удивления:
— Ты разобрался с первого взгляда?
— А... ну да, — сбивчиво пробормотал Е Мянь. — Видел похожую у брата в кабинете. Правда, там всё было набросано не так детально.
В империи Давэнь карты не были редкой роскошью, однако чаще всего встречались либо схематичные чертежи рек для гидротехнических работ, либо планы отдельных городов. Подобный же подробнейший атлас всей империи являлся огромной ценностью. Во-первых, топографическая съёмка в эти времена давалась с огромным трудом, а во-вторых, детализация приграничных земель имела стратегическое значение для обороны. Посему столь точные общие карты Поднебесной хранились исключительно в Императорском кабинете да у военачальников на рубежах страны.
Слова Е Мяня о том, что он видел нечто подобное у Е Цзина, показались Чжуан Сюю слегка странными, но, вспомнив, каким небывалым расположением Его Величества пользовался старший брат юноши, он выбросил сомнения из головы.
Чжуан Сюй неторопливо заговорил:
— Матушка рассказывала, что батюшка обещал ей: как только они покинут столицу, он провезёт её по всем живописным уголкам Давэнь. Тогда она выпросила эту карту у императорского дедушки. После свадьбы они некоторое время жили в этой резиденции, и самым счастливым временем для матушки были дни, проведённые здесь, в кабинете: они вместе разглядывали карту и спорили, куда отправятся в первую очередь, когда вырвутся из столицы. Вот только... — Чжуан Сюй вздохнул. — Стоило матушке уехать с ним в Цзиньлин, как батюшка с головой ушёл в семейные дела. Благодаря браку с принцессой наш род Чжуан обрёл невиданную силу в соляном деле и речных перевозках Лянхуая. Год от года он становился всё занятее. В итоге он так и не сдержал обещания. За все эти годы он не вывез матушку даже за пределы Цзиньлина.
Е Мянь мысленно вздохнул: "Да уж, обычные мужские отговорки".
Чжуан Сюй горько ухмыльнулся:
— Уезжая, матушка велела мне отыскать в столичном дворце эту карту и сжечь её дотла.
Е Мянь сочувственно кивнул:
— То, что ваша матушка не сожгла к чертям саму резиденцию супруга принцессы, говорит лишь о её бесконечной доброте. А все эти мужские отговорки про «занятость» — полная чушь. Не бывает человек настолько занят, если действительно захочет найти время.
Чжуан Сюй невольно рассмеялся:
— Ты говоришь точь-в-точь как она. Когда я пытался её утешить, она ответила мне абсолютно теми же словами. — Чжуан Сюй окинул Е Мяня пристальным взглядом. — Похоже, при встрече матушка будет от тебя в полном восторге.
Е Мянь лишь пожал плечами и указал на пергамент. На карте виднелись многочисленные алые киноварные отметки. Приглядевшись, юноша понял, что пометки стоят напротив известных достопримечательностей — должно быть, именно эти места принцесса с мужем когда-то мечтали посетить.
Е Мянь ткнул пальцем в пару кружков неподалёку от Цзиньлина:
— Взгляни: Башня Жёлтого Журавля, Терраса Юй Боя, горы Ишань и Тайшань... Они же совсем рядом с Цзиньлином! На хороших лошадях туда добираться от силы пару дней. Какой бы завал ни был в делах, выкроить пару суток просто невозможно не суметь!
Не получив ответа, Е Мянь поднял голову. Чжуан Сюй смотрел на него странным, испытательным взглядом.
— Чего ты так уставился? — растерялся Е Мянь.
Чжуан Сюй долго не сводил с него глаз, а затем серьёзно произнёс:
— Эта карта — незаполненный оригинал, сделанный по приказу императорского дедушки. На ней нет ни единого названия городов или поселений. Ладно ещё горные гряды, но как ты смог без надписей узнать Башню Жёлтого Журавля и Террасу Юй Боя?
Е Мянь на мгновение замер, соображая, как выкрутиться, но быстро нашёлся:
— Я в хранилище Академии постоянно листаю географические хроники и описания уездов. Сопоставил ориентиры — вот и догадался. Эка невидаль!
Чжуан Сюй слегка изумился, ещё раз въедливо оглядел его с ног до головы и тихо качнул головой:
— А я-то считал тебя недотёпой...
Е Мянь промолчал, уткнувшись в карту. Видя, с каким вниманием юноша изучает пометки, Чжуан Сюй спросил:
— Хочешь съездить в эти места? Я могу прокатить тебя.
— Ну уж нет, никакой охоты, — Е Мянь мысленно скривился: "Да меня родители в той жизни по этим достопримечательностям затаскали до полусмерти! Я сам могу работать гидом и возить туда твою матушку."
Рассмотрев карту, Чжуан Сюй велел слугам принести жаровню.
Е Мянь изумился:
— В такую жару — и жаровню? Зачем?
— Сжечь карту, — на полном серьёзе ответил Чжуан Сюй.
— Она велела — и ты сразу сжигать?! — Е Мянь закрыл лицо рукой и с сочувствием вздохнул: — Твоей матушке невероятно «повезло»: что муж, что сын — один другого стоит...
— Это ещё почему?
Е Мянь выхватил карту из его рук, аккуратно сложил её и наставительно произнёс:
— Отправь этот пергамент отцу срочной гонецкой почтой.
Чжуан Сюй удивлённо приподнял бровь.
— Просто напоминанием его не пронять, — Е Мянь погладил подбородок, хитро блеснул глазами и хмыкнул: — Ты его прижми! Как раз в эти дни Палата уголовных дел раскопала на него кое-какой компромат. — Он коварно усмехнулся. — Поверь, после такого у него мгновенно найдётся время повезти твою матушку по городам и весям!
Заметив ошарашенный взгляд Чжуан Сюя, Е Мянь с досадой вздохнул и фыркнул:
— Да чего ты боишься? Ты в столице, он в Цзиньлине — что он тебе сделает?
Чжуан Сюй долго молчал, не сводя с него глаз, а затем медленно произнёс:
— Я боюсь не отца. Я боюсь тебя.
Е Мянь недоумённо уставился на него.
— Ты куда опаснее моей матушки.