На следующий день Е Мянь, как и обещал, принёс Моши несколько прессованных лепёшек благовоний, какими обычно пользовались у него дома.
Служка бережно принял подарок и спрятал его в резную шкатулку из сандалового дерева с узором восьми триграмм.
— На, держи. Будет чем забавиться на досуге, — улыбнулся Е Мянь, протягивая ему раскрытую ладонь.
Там лежало несколько серебряных слитков, отлитых в форме крошечных, изящных рыбок. Ещё до Нового года Е Мянь велел передать уличным умельцам кучку мелкого серебра из своих запасов. В собственном дворике без мелких подарков слугам по праздникам и памятным дням было не обойтись: звонкие монеты казались юноше слишком громоздкими, а бесформенные обрезки серебра — невзрачными. Вот он и придумал эдакую забаву. Матушка и старшая невестка, увидав эти фигурки, пришли в такой восторг, что приказали своим ювелирам отлить целые ларцы самых разных серебряных и золотых безделушек — яблок, цветов сливы, тыкв-горлянок и прочей милой утвари.
Моши, тиская край своего кафтана, не смел протянуть руку.
— Бери, не стесняйся, — Е Мянь сам вложил серебро ему в ладонь. — Безделица ведь, просто ради забавы.
С этими словами юноша развернулся и выбежал из комнаты: за занавесью уже вовсю надрывался Ли Чжао, призывая его к ответу.
Моши с нежной радостью погладил пальцами гладких серебряных рыбок, осторожно спрятал их в кошелёк за отворотом рукава и повернулся к жаровне. Но не успел он и шагу сделать, как его бесцеремонно толкнули в плечо.
Обидчиком оказался Мочу. Насупившись, служка с ядовитой ухмылкой уставился на товарища:
— Следить за жаром да подкладывать угли — это работа для таких простаков, как мы. А подавать чай и подливать кипяток господам передними руками, видно, пойдёшь ты?
Моши от возмущения аж дух перехватило:
— Ты на что это намекаешь?
— А то ты не понял! — со злорадной ухмылкой огрызнулся Мочу. — Вся выгода и похвала тебе достаются, а ты ещё и рожу корчишь?
Моши долго и тяжело смотрел на него, но вспылить так и не решился. Лишь процедил сквозь зубы проклятие и отошёл в сторону — складывать одежду.
Остальные слуги наблюдали за этой сценой с холодным равнодушием, не обронив ни слова.
Мочу хотел было добавить ещё пару колкостей, но его вовремя дёрнул за рукав Мохуа, сидевший у жаровни с веером:
— Ладно тебе, уймись. Забыл, кто его привёл? Молодой господин Е лично за него заступился, а сейчас он у него в милости. Нашёл время ссориться!
Мочу поперхнулся словами и обиженно поджал губы:
— Да этот проныра целыми днями только и норовит выслужиться! Из-за него Мофу сослали на кухню! Я на днях проведал его, так он весь в слезах — целыми днями гнёт спину на самой грязной работе, а смотритель ещё и побоями угрожает...
— Тс-с! — Мохуа отчаянно замахал руками и сощурился. — Заткнись! Хочешь, чтобы и нас с треском вышвырнули из двора Процветания и Знамений?
Перепуганный Мочу моментально зажал рот. В комнате воцарилась тишина. Стоявший неподалёку Моши лишь закатил глаза и мысленно плюнул в сторону обидчиков.
* * *
А за занавесью, в самом учебном покое, Ли Чжао без зазрения совести умостился прямо на письменном столе. Размахивая какой-то бумагой, он восторженно орал на всю комнату:
— Эй, бездельники! Вы только вдумайтесь, что у этих из двора Южных Замыслов в голове! Мянь-гэ всего-то позвал их заглянуть на досуге, а они прислали нам официальную визитную карточку!
В комнате раздался дружный хохот. Вэнь Сюнь, тоже находивший эту выходку потешной, заметил:
— Я за всю жизнь первый раз получаю настоящую визитку! Обычно видел их только у отца да у старшего брата на столе — эдакими пухлыми стопками! — Он показал руками внушительную кипу.
— Они что, ещё и с подношениями явятся? — поглаживая подбородок, протянул Жуань Юньшэн.
— А-а?! — Юноши опешили. — И как нам тогда быть? Если они и впрямь припрутся с подарками, мы же не можем выставить их без ответного дара!
— Да мы же в Академии, откуда тут взяться подаркам? Разве что вручить им по набору кистей да тушечниц?
Комната снова зашлась хохотом.
Е Мянь взял из рук Ли Чжао чинно оформленный листок, перечитал его несколько раз, качая головой, и со вздохом произнёс:
— Да уж... Умыли они нас, ничего не скажешь.
— В каком смысле? — не поняли остальные.
— А вы вспомните, как мы сами ходим в гости по соседним дворам.
Не успел он договорить, как входная дверь с оглушительным треском сотряслась от удара ногой.
Все мгновенно обернулись. На пороге, распахнув чёрный плащ-хэчан с вышитыми журавлями, стоял Ци Е. Ввалился он с видом настоящего разбойника и с порога гаркнул:
— Ли Чжао здесь?!
Ученики из двора Процветания и Знамений от смеха чуть не повалились на пол:
— Точно, умыли! Куда уж нашему медведю до их изысканности! Больше никогда так делать не будем!
Ци Е, не понимая, отчего над ним потешаются, сдвинул брови:
— Вы чего с утра пораньше взбесились, чумные?
Ли Чжао вкратце пересказал ему суть дела. Ци Е брезгливо глянул на визитную карточку, смял её в комок и швырнул прямо в жаровню:
— Е Мянь, ну ты и чудак! Нашёл кого зазывать — эких заморышей! Ещё не хватало грязь с их ног в наш двор Процветания и Знамений тащить.
Е Мянь недовольно цыкнул и нахмурился:
— Кого хочу, того и зову! Тебе-то какое дело? И вообще, с какого перепуга ты сжёг моё приглашение?!
Ци Е тоже вспылил:
— Подумаешь, какая-то паршивая бумажка! Стоит из-за неё со мной лаяться?
Е Мянь смерил его ледяным взглядом:
— Ещё как стоит! В следующий раз, как соберёшься к нам, будь добр прислать визитку по всей форме. Вот когда дадим ответ — тогда и приходи. А без бумаги велю спустить тебя с лестницы!
В покое начался настоящий хохот. Ци Е покраснел от ярости, казалось, у него сейчас искры из глаз сыпанутся. Ткнув пальцем в сторону Е Мяня, он выкрикнул:
— Ладно же! Посмотрю я, приду ли я к вам хоть раз!
Швырнув рукава, он развернулся к выходу, но его ловко перехватил Жуань Юньшэн.
Ли Чжао от смеха уже сполз под стол:
— Ха-ха-ха! Давай-давай, вали! А то писульки эти составлять — одна головная боль...
Тут Ци Е словно опомнился, сделал два шага к Ли Чжао и с размаху влепил ему затрещину по затылку, да так, что тот скривился от боли.
— Из-за этого Четвёртого Е я едва о главном не забыл! А ну отдавай мою книгу! Совсем страх потерял — подговорил моих слуг украсть моё добро? Смотри у меня, всё дяде расскажу, он тебе задаст!
Но Ли Чжао и ухом не повёл. Потирая затылок, он с вызовом посмотрел на обидчика:
— Иди и жалуйся! Заодно покажу дяде с тётушкой, что за чтиво ты держишь в столе. На обложке — «Чжунюн», а внутри — «Записки о Маньнян» авторства Цао Ю! А уж картинки-то там... ц-ц-ц!
— «Записки о Маньнян»?!
— Те самые?!
Ученики двора Процветания и Знамений мгновенно оживились:
— Эй, Ци Е, у тебя полная версия? А то я всё никак продолжение найти не могу!
— Чжао-гэ, ну ты и жук! Раздобыл такую драгоценность и молчал!
— Пошли вон! — Ли Чжао замахал руками, точно отгоняя мух. — Стал бы я тащить подобный грех в Академию? Жить, что ли, надоело?
Ученики не намерены были отступать и со всех сторон облепили его, требуя деталей...
* * *
В середине дня, во время обеда в трапезной, Е Мянь отдал слуге немного серебра и велел сходить на кухню — приказать поварам приготовить особых сладостей для гостей из двора Южных Замыслов. Раз уж те устроили такой официальный дипломатический реверанс, следовало ответить с должным уважением.
За соседним столом Ци Е кисло скривил губы:
— Что-то когда мы к вам приходим, никаких пирожных на столе не водится...
Е Мянь закатил глаза, отдал слуге ещё пару монет и добавил:
— Захватите ещё поднос и отнесите во Двор Добродетели. А тебе, Ци Е, сразу говорю: не смей мне пакостить! Иначе я сам сгоняю к Ли Чжао и спалю твой «Чжунюн» дотла!
Те, кто был в курсе шутки, дружно расхохотались.
Ци Е от злости засучил рукава, но товарищи со смехом удержали его.
В разгар общего веселья в трапезную вбежал Мохуа — служка из двора Процветания и Знамений. Подскочив к Е Мяню, он поклонился:
— Молодой господин Е, смотритель Цзя просил вас после обеда зайти в Управление учебного двора.
Е Мянь нахмурился:
— Зачем, не знаешь?
Мохуа лишь покачал головой.
Все за столом отложили палочки. Вэй Анъюань насупился и задумался:
— Ты же всего полтора дня как вернулся. Когда успел вляпаться?
Е Мянь лишь пожал плечами.
Ци Е перестал паясничать и серьёзно спросил:
— А не из-за твоего ли приглашения парней из двора Южных Замыслов тебя вызывают?
Е Мянь ничего не ответил. Наскоро проглотив остатки обеда, он поспешил в Управление.
* * *
И надо же — этот дикарь Ци Е оказался прав! Когда Е Мянь вернулся в покой двора Процветания и Знамений, вся компания была в сборе.
— Есть хорошая новость и плохая. С какой начать? — спросил Е Мянь, расстёгивая плащ.
— Давай с плохой, — вызвался Ли Чжао.
— В Академии заподозрили, что мы решили устроить южным гостям пир с ловушкой. Старики в Управлении мне все уши прожужжали, насквозь душу вытрясли!
Ребята со смехом фыркнули, а затем поинтересовались:
— Ну а хорошая-то в чём?
Е Мянь криво ухмыльнулся:
— Я поклялся всеми богами, что если мы замыслили недоброе, пусть меня прямо там громом поразит. Смотритель Цзя так расчувствовался от нашего «высокого благородства», что... отменил нам сегодняшнее занятие по музыке! Сказал, дескать, не спешите выпроваживать гостей из Южных Замыслов, пообщайтесь от души.
В покое раздался такой радостный вопль и стук по столам, что чуть крыша не слетела. Для ученика разве есть на свете счастье большее, чем отменённый урок?
— А им-то дневные занятия тоже отменили?
Е Мянь отпил чаю, который ему тут же подал Моши:
— У них по расписанию стояла верховая езда на плацу, а их от неё ещё в начале осени освободили по состоянию здоровья.
* * *
Вскорости прибыли и сами гости. Е Мянь вместе с Жуань Юньшэном вышли на крыльцо встречать их.
Пришло трое. Увидев за спиной Дуань Лю сжавшегося Лу Личжэна, Е Мянь расплылся в широкой улыбке:
— О, Маленькая фугу! И ты пожаловал?
Белолицый Лу Личжэн, сгорая от смущения и замёрзнув на холоде, порозовел до самых ушей и шмыгнул носом:
— Какая... какая ещё фугу?!
Е Мянь лишь рассмеялся, не став объяснять, и жестом пригласил троицу внутрь.
Слуги тут же бросились помогать им снимать плащи и подавать горячий чай. Гости всё ещё держались немного скованно, однако вели себя безупречно вежливо и с достоинством, что невольно заставило Е Мяня проникнуться к ним уважением.
Остальные ученики двора Процветания и Знамений по-прежнему косились на них с некоторой настороженностью, но раз уж Е Мянь сам позвал этих парней, да к тому же благодаря им все получили полдня отдыха, встретили гостей вполне радушно. Даже Вэй Анъюань не стал корчить кислую мину.
— Пришли — так не спешите уходить, — весело заговорил Е Мянь, подмигивая им. — Смотритель Цзя велел нам посвятить послеобеденное время укреплению братских уз!
Юноши напротив неловко улыбнулись, а Дуань Лю, почесав затылок, сознался:
— Я знаю.
Е Мянь приподнял бровь и посмотрел на Лу Личжэна:
— Ну что, раз такой шум поднялся, теперь-то вы верите, что это никакой не пир в засаде? — Не дожидаясь, пока те смутятся окончательно, он сделал глоток чая и добавил: — Пейте быстрее чай, согревайтесь — и пойдём гулять!
— Гулять?!
Не только троица из двора Южных Замыслов округлила глаза — даже компания Вэй Анъюаня от неожиданности едва не поперхнулась:
— За пределы Академии, что ли?!
Вэй Анъюань и остальные с трудом сглотнули слюну. Сегодня же вся Академия с них глаз не спускает! Неужто у этого Четвёртого Е снова бока зачесались и он напросился на хорошую порцию розг?!