Едва закончились декадные каникулы, Е Мянь без лишних пререканий поднялся ни свет ни заря и отправился в Императорскую академию, чтобы закрыть отпускной лист.
Возле экипажа у ворот резиденции Е его дожидался Фэнцзинь. Едва увидав хозяина, слуга всхлипнул и покраснел глазами, но стоявший рядом управляющий Ню так метнул в него грозный взгляд, что парень тут же проглотил слезы.
На этот раз госпожа Цю взялась за Двор Обильного Богатства всерьез, так что Фэнцзинь, вечно покрывавший проделки Е Мяня и водивший господ за нос, намять бока тоже не избежал.
В ту ночь, когда у Е Мяня поднялся жар, Фэнцзинь вовремя не доложил, что молодой господин явился пьяным в дрова, — тем самым выдав госпоже Цю неопровержимый козырь. Впрочем, хозяйка даже не успела вынести наказание: старший брат Фэнцзиня, Юймин, сграбастал парня раньше, всыпал ему плетей по первое число и лично привел заглаживать вину перед госпожой Цю. Юймин почти десять лет верой и правдой служил заместителю министра Е Хэну, пользовался особым доверием и ведал почти всеми делами хозяина вне дома, так что госпоже Цю не оставалось ничего другого, как сменить гнев на милость.
В карете посторонних не было, и Фэнцзинь, размазывая слезы и шмыгая носом, запричитал:
— Я уж думал, меня прогонят от вас, молодой господин! Насмерть перепугался!
Е Мянь с жалостью коснулся багрового синяка на шее парнишки, тяжело вздохнул и, выудив из кошеля горсть золотых и серебряных слиточков, затолкнул ему в руки.
— Сильно болит? — с чувством вины произнес он. — Обещаю, впредь буду вести себя тише воды, ниже травы, чтобы больше не подставлять вас под удар.
Кто бы мог подумать, что Фэнцзинь, утеревшись рукавом и расторопно пересыпав монеты в свой кошелек, лишь шмыгнет носом и буркнет:
— Это еще зачем? Какая тогда в жизни радость останется?
Е Мянь потерял дар речи.
* * *
Добравшись до Императорской академии, Е Мянь первым делом отметился в канцелярии, чтобы закрыть отпускной лист, после чего направился к своему подворью у озера. Однако не успел он ступить на порог учебного зала, как его перехватил служка и передал приглашение от удельного князя Жуннаня.
Когда Е Мянь вошел в покои, Чжуан Сюй, раскинув руки, позволил слугам облачать себя в парадные одежды. Потягивая чай и уплетая сладости со стола, Е Мянь мельком бросил взгляд на зеркало: отраженный в нем юноша в роскошных шелках и драгоценном венце выглядел хоть и высокомерно-холодно, но в развороте бровей и гордом взгляде проскальзывала властная, истинно императорская выправка.
Закончив туалет, Чжуан Сюй подошел к столу, бесцеремонно поднял Е Мяня, все еще жевавшего кусок пирога, и принялся придирчиво осматривать его с головы до ног. Наконец он с мрачным видом изрек:
— Похудел.
Из-за болезни Е Мянь и впрямь спал с лица. Утром, глядя в зеркало, он и сам заметил, что детская пухлость с щек сошла, открыв более точеные, выразительные черты, отчего выглядеть он стал даже привлекательнее прежнего.
— Зато красивее, — беспечно отмахнулся Е Мянь, сглотнув сладость.
Он уже собрался присесть и промочить горло чаем, как Чжуан Сюй шагнул ближе, сгреб его в охапку за талию и оторвал от пола.
Потеряв опору под ногами, Е Мянь перепугался и уже занес руку, чтобы вспылить, но Чжуан Сюй тут же вернул его на землю и недовольно насупился:
— Почему ты стал легким, точно перышко? Стал даже тоньше, чем когда болел здесь в прошлый раз! В вашей резиденции Е совсем шаром потирай, что даже на нормальное снадобье медяков не наскребли?
Е Мянь от возмущения дар речи потерял и смерил его свирепым взглядом:
— Что за ахинею ты несешь?!
— А что еще думать? Или твой батюшка настолько душой кривит, что всю лекарственную гущу Е Цзиню скармливает, а тебе одни обедки достаются?
Е Мянь аж расхохотался от нелепости этих обвинений:
— Да к чему ты вообще клонишь?! — Спозаранку ядом брызжет!
Чжуан Сюй опустился в кресло и процедил с холодным презрением:
— Твой братец превосходит сам себя в умении вызывать омерзение! На днях я изволил навестить тебя в Павильоне Нефритовой Лазури, а этот выскочка выставил стражу у дверей и на порог меня не пустил!
«Вот оно что!»
Е Мянь закатил глаза и ехидно усмехнулся:
— Погоди немного, скоро ты и во Двор Обильного Богатства носа не сунешь. Брат как раз подбирает мне личную охрану. Как только я вернусь к себе, установим новое правило: любого, кто дерзнет лезть через ограду, пристреливать на месте. Труп отдадим родственникам, а живых не оставлять!
Чжуан Сюй даже бровью не повел. Пригубив чай, он лишь фыркнул:
— Давно пора! А то твое подворье открыто для всех желающих, точно придорожная харчевня.
Евнух Ся, наблюдавший за этой перепалкой с самого порога, ничуть не удивился — молодые господа ссорились при каждой встрече. Приняв из рук слуги пиалу с отваром из персиковой смолы и ласточкиных гнезд, он со светившейся добротой улыбкой произнес:
— Время еще терпит. Покушайте немного, молодой господин, а уж после ступайте на занятия.
Е Мянь скривился и отвернулся:
— Не хочу! Матушка дома целыми днями вливала в меня эту дрянь...
Евнух Ся с нескончаемым терпением обшагнул его и ласково уговаривал:
— Это приготовлено на парном молоке с грушевым соком, вовсе не похожим на приторную водицу с леденцовым сахаром. На дворе осенняя сушь, надобно подпитать организм. Будьте умницей, выпейте.
Е Мянь лишь упрямо мотнул головой в другую сторону.
Чжуан Сюй забрал фарфоровую пиалу из рук евнуха Ся, набрал ложку снадобья и поднес прямо к губам Е Мяня:
— Не хочешь сейчас — я заберу тебя во дворец, и будешь пить под присмотром моего венценосного дядюшки. Результат один, разница лишь в том, охота ли тебе создавать лишнюю волокиту.
Е Мянь полоснул по нему яростным взглядом и потянулся за ложкой, но Чжуан Сюй ловко отстранил руку:
— Пей так.
Е Мянь мысленно мыкнул: коль уж этому высокомерному индюку охота прислуживать мне, с какой стати я должен отказываться?
Улыбка на лице евнуха Ся на миг застыла. Он благоволил Е Мяню и рад был угождать ему, но зрелище того, как удельный князь Жуннань снисходит до роли сиделки, вызывало у него глухое неприятие.
Чжуан Сюй же, напротив, испытывал видимое удовольствие. Его взгляд смягчился, и он не торопясь, ложка за ложкой, скормил Е Мяню добрую половину отвара.
— Во дворец собираешься? — между делом поинтересовался Е Мянь, разглядывая его небывало пышный наряд.
Чжуан Сюй кивнул:
— Императорский дядя вызвал для обсуждения государственных дел. Новый правитель племени Бэйгэ опять пришел клянчить подачки, да еще и задрал аппетиты выше крыши. Тошнотворная орава.
Е Мянь нахмурился:
— И Его Величество позволяет им садиться себе на шею?
— На северных рубежах в последние годы неспокойно, — равнодушно отозвался Чжуан Сюй. — Бэйгэ только что подчинили себе несколько сопредельных родов и испытывают лютую нужду в провианте и ресурсах. Если мы откажем им наотрез, эти варвары от безысходности пойдут напролом. Воевать с ними мы не боимся, но племена Бэйгэ славятся дикой лютостью, и в случае набега первым делом пострадают мирные жители приграничных земель Давэнь.
Е Мянь сочувственно вздохнул.
— В империи уже несколько десятилетий царит благоденствие и покой, — продолжил Чжуан Сюй. — Императорскому дяде не хочется из-за этой швали развязывать кровопролитную войну на севере, так что проще откупиться золотом.
Е Мянь кивнул, но, немного подумав, спросил:
— А тебя-то зачем вызывают? Ты ведь не военачальник с границы и даже Академию еще не окончил, чина не имеешь.
Чжуан Сюй криво ухмыльнулся:
— А потому, что откупаться предстоит из моего кармана.
В глазах Е Мяня вспыхнула искренняя жалость: бедолага...
— Кстати, — опомнился Е Мянь и мгновенно принял серьезный вид. — Я ведь пришел не просто так, а по делу.
— По какому?
Е Мянь прокашлялся:
— В прошлый раз ты меня выручил, за что я тебе беспредельно благодарен. Но что за дурацкая привычка — вечно выставлять за мной соглядатаев? Не делай другим того, чего не желаешь себе — неужели эта истина тебе недоступна? Пятый принц подослал к тебе ищейку, и ты из-за этого наворотил кучу трупов. Так с какого перепуга ты сам приставляешь ко мне шпионов?!
— Этот вопрос мы обсудим тогда, когда Е Цзин найдет умельца, способного пустить стрелу в лоб моим людям, — небрежно парировал Чжуан Сюй.
Е Мянь сдвинул брови, сдерживая раздражение:
— Я не шучу! После той истории родня с меня глаз не спускает и защитит в любой момент. А твои ищейки за спиной меня беспрестанно угнетают.
Чжуан Сюй затолкнул ему в рот последнюю ложку отвара и буркнул с детской обидой:
— А меня угнетает то, что я тоскую по тебе день и ночь!
Отставив пустую пиалу, Чжуан Сюй заново окинул Е Мяня оценивающим взглядом:
— Ты ведь только что так мило ел из моих рук, с чего вдруг опять принялся выводить меня из себя?
Е Мянь аж задохнулся от такой наглости:
— В тебе хоть капля здравого смысла осталась?!
Чжуан Сюй даже ухом не повел:
— На днях я возвращаюсь в резиденцию старшей принцессы. Перебирайся ко мне на пару недель. Я так изнылся без тебя в последнее время.
Е Мянь воззрился на него как на безумца:
— Ты что за бред несешь?!
— Ты вечно от меня бегаешь и запрещаешь следить за тобой. Я понятия не имею, чем ты занят изо дня в день, а это недопустимо, — Чжуан Сюй мягко улыбнулся и перешел на ласковый, завлекающий тон. — В резиденции принцессы для тебя уже приготовили наряды на все четыре сезона и все необходимые вещи. Приезжай! Делай все, что душе угодно, разноси дом по кирпичику — я и словом тебя не упрекну. Клянусь, там тебе будет в сто крат веселее и свободнее, чем в Павильоне Нефритовой Лазури. Идет?
— Псих недоделанный!
Е Мянь только покрутил пальцем у виска, поднялся и, не обернувшись, шагнул к выходу.
Видя, как Е Мянь с ледяным лицом мазнул по нему рукавом и выскочил вон, Чжуан Сюй на мгновение оторопел. Но тут же вскипел от гнева и с размаху смахнул со стола фарфоровую пиалу. Посудина со звоном грохнулась об пол и покатилась по плитам.
Евнух Ся только сокрушенно ойкнул и поторопил слуг, чтобы те скорее переодели вспыльчивого господина, себе под нос пробормотав:
— Ах, да что ж это такое... Каждое посещение заканчивается этим скандалом...
* * *
Расставшись на такой скверной ноте, Е Мянь вернулся в учебный зал Двора Процветания и Знамений вне себя от ярости. Друзья, заметив его пылающие от гнева щеки, с удивлением поинтересовались, кто это успел испортить ему настроение с самого утра.
Лишь Жуань Юньшэн долго и пристально разглядывал его, а затем угрюмо спросил:
— Откуда ты пришел?
Е Мянь лишь пыхтел и упорно отмалчивался.
Жуань Юньшэн сдвинул брови и спросил в лоб:
— Ты ведь был у удельного князя Жуннаня?
Е Мянь опешил и вскинул на него глаза.
Жуань Юньшэн ядовито фыркнул и, повернувшись к Вэй Анъюаню, бросил:
— Я же тебе говорил! А ты верить не хотел!
Вэй Анъюань сидел не шелохнувшись; его юное лицо окаменело, а взгляд, устремленный на Е Мяня, дышал лютым морозом.
— Значит, этот мерзавец и впрямь зарится на тебя?! — холодно процедил он.
— Э-э... — замялся Е Мянь. Его мысли смешались в кучу, и лишь спустя пару секунд он выдавил: — Да как вы узнали-то?..
— Да как он смеет?! — грохнул кулаком по столу Вэй Анъюань.
Подскочив с места, он яростным шагом устремился к выходу.
Е Мянь кинулся ему наперерез. Ученики, находившиеся в зале, как один обернулись на шум.
Заступив ему дорогу, Е Мянь силой оттащил разъяренного приятеля в глухой угол двора и с досадой воскликнул:
— Ты сошел с ума?! Что ты удумал?!
— Не смей меня удерживать! — взревел Вэй Анъюань прямо ему в лицо. — Этот ублюдок прикрывается своей матерью-принцессой и дерзает так нещадно тебя поносить! Он что, решил, будто вся империя Давэнь будет перед ним на коленях ползать?!
— Да тише ты, ради всего святого! — Е Мянь прижал палец к губам и тревожно огляделся. — Заткнись и остынь!
Вэй Анъюань свирепо полоснул взглядом по зевакам, высунувшимся из дверей:
— Вылупились, сучьи потроха! Бельма лишние образовались?! Сейчас быстро выколю!
Любопытные тут же втянули головы в плечи и сгинули в глубине залов.
Е Мянь ошалел от такой бурной реакции и, замявшись, пробормотал:
— Да он... ничего такого не сделал, только намекает... Я же не...
— Помышлять даже не смеет! — рявкнул Вэй Анъюань, не дав ему договорить. — Запрещаю ему даже думать о тебе!
Е Мянь аж вздрогнул от его бешенства.
— Что он там возомнил?! — Вэй Анъюань задыхался от гнева, его лицо перекосила зловещая гримаса. — Если эта тварь дерзнет применить свои грязные вожделения к тебе, я с ним насмерть сойдусь, а не уступлю!
Заметив, что дело принимает скверный оборот, к ним спешно подошли Жуань Юньшэн, Ли Чжао и Вэнь Сюнь.
— Перестаньте орать на весь двор, — принялся урезонивать их Жуань Юньшэн. — Кругом люди, стен с ушами полно. Не ровен час — поползут грязные слухи.
Вэй Анъюань, ослепленный яростью, и слушать ничего не желал:
— С какой стати мне его бояться?! Кабы не ветка принцессы, все его предки до седьмого колена — паршивая шваль! С какого перепуга он распускает перья в столице и смеет указ мне выставлять?!
Е Мянь в ужасе зажал ему рот ладонью и прошипел:
— Ты окончательно из ума выжил?! Какую ересь ты несешь?!