Декадные испытания принесли Е Мяню очередное разочарование: он притащил домой сразу четыре наихудшие оценки — на две больше, чем в прошлый раз. Впрочем, заместитель министра Е на сей раз не ринулся во Двор Обильного Богатства с бамбуковой палкой наперевес, чтобы переломать путному сыну ноги.
Е Хэн лишь замер у письменного стола, ошеломленно созерцая разложенную ведомость. Картина вырисовывалась странная. Как и в прошлый раз, верхнюю строку с лучшими результатами сплошь занимало имя удельного князя Жуннань, Чжуан Сюя. Вот только в разделе арифметики случилось немыслимое — в стройный ряд успехов высокого гостя самым вопиющим образом вклинилось имя его собственного непутёвого отпрыска.
В науке о числах родное исчадие сумело срезать самого Чжуан Сюя!
Е Хэн не мог не признать: где-то в глубине души он ликовал. Ему безумно хотелось хлопать в ладоши и хохотать во все горло. Но стоило взглянуть на прочие предметы, где красовались лишь «посредственно» да «неуд», как отцовское достоинство сурово напоминало: радоваться тут решительно нечему.
Так он и простоял над бумагой с виновато-перекошенным лицом целую четверть часа.
* * *
В это же время Е Мянь находился в кабинете павильона Нефритовой Лазури, выпрашивая похвалу у старшего брата.
— Ну как?
— Хорошо, — не поднимая глаз от важных бумаг, сухо отозвался Е Цзин.
Е Мянь был облачен в шелковое домашнее одеяние цвета слоновой кости, поверх которого небрежно набросил поношенный жакет оттенка цветущего гибискуса. Босые ноги покоились в мягких туфлях без задников, а в руках он тискал лоснящегося чёрного кролика, с довольным видом прохаживаясь по комнате.
— И надо же было так неловко перебежать дорогу столь важной особе! — с нескрываемым злорадством протянул Е Мянь.
— Угу.
Е Мянь не огорчился равнодушию брата и тут же отвесил ему изысканный комплимент:
— Истинный благородный муж, равных которому нет в Поднебесной, — это лишь наш господин Дуаньхуа. А подделка — она и есть подделка, ничего особенного.
Хмыкнув, он недовольно пробормотал себе под нос:
— И с чего только девицы из соседней женской академии так по нему сохнут? Совсем ума нет.
Е Цзин наконец отложил соболиную кисть на нефритовый подголовник, тихо хмыкнул и, отпив чаю, произнес:
— Ну, так категоричен я бы не был. В арифметике у тебя действительно есть редкий дар. Даже мне, схлестнись мы с тобой в вычислениях, пришлось бы несладко.
Е Мянь опешил. Замер с открытым ртом, чувствуя, как сердце пропустило удар. За две жизни, проведённые в тени идеального старшего брата, он впервые слышал, чтобы тот признал чьё-то — а тем более его! — превосходство.
С трудом взяв себя в руки, Е Мянь смущенно покашлял:
— Да ну, подумаешь...
А сам аж горел от восторга — хоть сейчас садись и извлекай квадратные корни в уме! Успокоившись, он хитро заулыбался:
— Завтра наведаюсь во двор Южных Замыслов, посмотрю на их физиономии.
— Опять затеваешь смуту? — строгим взглядом остудил его Е Цзин. — Я в последнее время слишком занят, чтобы тебя выручать.
Е Мянь ничего не ответил, лишь принялся мякишить мягкие уши кролика, а про себя ругал Цзян Бэйциня — вот уж доносчик проклятый! Перед экзаменами Е Мянь с приятелями из двора Процветания и Знамений ходил во двор Размышлений, чтобы проучить трусливого Сюэ Пинъюаня. Тот со страху едва не обмочился, но завершить воспитательную работу не дал явившийся Цзян Бэйцинь, выставивший гостей вон. Е Мянь тогда не придал этому значения, а тот языкастый мерзавец в ту же ночь донёс старшей молодой госпоже! Благо невестка души не чаяла в младшем брате мужа и лишь сдержанно упомянула об этом Е Цзиню. Узнай отец — снова шкуру бы спустил.
Заметив, как брат отмалчивается, Е Цзин качнул головой:
— Что до Чжуан Сюя... Накануне Нового года я встречал его в Цзиньлине.
— Видел его? — Е Мянь с интересом поднял глаза.
— Юн годами, но умен и скрытен не по летам. По правде говоря... — Е Цзин задумчиво сделал паузу. — В чем-то мы с ним похожи. Я хорошо понимаю, как устроены его мысли. На юге он действовал крайне жёстко, не оставляя противникам ни шанса. Прибыв в столицу, он не только не сбавил обороты, но стал ещё решительнее — благо есть на кого опереться. На днях двое принцев во дворце сильно от него пострадали, да ничего сделать не смогли. С таким человеком тебе лучше не связываться. Держись от него подальше.
— Да я и не лезу к нему! Это он вечно ко мне цепляется!
Е Цзин недоверчиво посмотрел на младшего брата:
— Такие люди без причины никого не трогают.
Слова брата Е Мянь всё же принял к сведению. На следующий день во двор Южных Замыслов хвастаться не пошел, однако во время полуденной трапезы в башне Собирания Изящностей его окликнул Лу Личжэн, поманив за свой стол.
Лу Личжэн потеснился, уступив половину стула. Е Мянь присел рядом и поинтересовался:
— А где ваш маленький князь? Что-то не видать за обедом.
— Чжуан-гэ пошел в управление учебного двора, скоро придет, — ответил Лу Личжэн, проглотив кусок.
Е Мянь хмыкнул:
— Вот как? А я-то думал, он от злости кусок в горло пропихнуть не может.
Ученики двора Южных Замыслов замерли, но тут же уткнулись в свои пиалы. Раньше кто-нибудь обязательно вскочил бы с возражениями, но после того как несколько дней назад они стали свидетелями диких выходок Е Мяня, желающих спорить с ним не осталось.
Лу Личжэн осторожно спросил:
— Мянь-ге, а ты... ты ведь не сердишься на Чжуан-гэ?
Е Мянь усмехнулся:
— Слыханное ли дело — сердиться на его высочество?
Лу Личжэн сокрушенно вздохнул:
— Если вы поднимете драку, я даже не буду знать, за кого заступиться.
Не успел Е Мянь ответить, как сидевшие за столом ученики разом поднялись и отвесили низкий поклон кому-то за его спиной. Кто там стоял, Е Мянь догадался и без разворота.
Чжуан Сюй едва заметно повел рукой, разрешая им сесть, и опустился на свободное место прямо под боком у Е Мяня.
До носа Е Мяня донесся тонкий аромат — невероятно приятный, чистый и холодный, словно морозный воздух над сосновой хвоей и нефритом.
Приняв из рук слуги белоснежный шелковый платок, Чжуан Сюй неторопливо и тщательно вытер длинные, изящные пальцы, после чего негромко спросил:
— Желаешь обедать здесь?
— Отчего бы и нет, раз уж князь так гостеприимен, — улыбнулся Е Мянь, бесцеремонно обняв вжавшего плечи Лу Личжэна.
Ученики двора Южных Замыслов дружно лишились дара речи.
Чжуан Сюй бросил короткий взгляд на Лу Личжэна. Глаза его мгновенно потемнели, наполнившись ледяной угрозой:
— Что за манеры! Раз пригласил гостя, изволь вести себя по правилам. Сгрудились, точно на базаре!
Лу Личжэн явно до смерти боялся Чжуан Сюя. Побледнев и не смея вымолвить ни слова, он в страхе выскользнул из объятий Е Мяня и встал. Перепуганные слуги мгновенно принесли дополнительный стул и приборы, после чего замерли неподалеку, боясь даже дышать.
За соседним столом ученики двора Процветания и Знамений заметили неладное. Вэй Анъюань порывался встать, но Жуань Юньшэн вовремя удержал его за рукав.
Е Мянь сделал вид, будто не заметил, как вокруг застыл воздух. Смерив присутствующих насмешливым взглядом, он с полным комфортом устроился на новом месте.
Тень гнева на лице Чжуан Сюя рассеялась. Повернувшись к Е Мяню, он мягко спросил:
— Рана на руке зажила? Палочками орудовать удобно?
— Не совсем. Неудобно. Покормишь меня? — прямо посмотрев на него, откликнулся Е Мянь.
Присутствующие затаили дыхание.
Чжуан Сюй на мгновение замер, но затем спокойно кивнул:
— Отчего бы и нет? Какая удача — сегодня подают медвежью лапу в медовом соусе. — Он взял чистые палочки, захватил сочный кусок и поднес к самым губам Е Мяня. — Полезное укрепляет подобное. Авось в следующий раз, когда тебя побьют по ладоням, продержишься дольше.
Лу Личжэн вытаращился на них: неужто в Чжуан-гэ вселился злой дух?..
Е Мянь без тени смущения отправил угощение в рот, мысленно пересчитывая всех известным ему бранным эпитетом мифических тварей.
Сделав глоток бульона, Чжуан Сюй заметил:
— Я смотрел твою работу по арифметике. Весьма неплохо.
Е Мянь ответил фальшивой улыбкой:
— Премного благодарен. Надо же, сам князь снизошел до проверки моих записей.
— Ничего страшного. Мне лишь стало любопытно.
— Вот как? Если в следующий раз князю снова станет любопытно, можете спросить меня напрямую.
Чжуан Сюй кивнул:
— Учитель арифметики сказывал, будто ты за полгода самостоятельно усвоил «Девять книг по математике» и «Метод слагания», а считаешь в уме быстрее, чем другие на счетах. Как тебе это удалось?
Е Мянь повеселел. Постучав пальцем по лбу, он прищурился:
— Соображать надо. — Затем кликнул слугу: — Ступай к столу двора Процветания и Знамений и принеси нетронутую пиалу свиных мозгов в женьшеневом бульоне.
Слуга поспешно побежал исполнять.
Е Мянь повернулся к Чжуан Сюю:
— Учитель говорит, мне просто повезло родиться с сообразительной головой, так что над задачами и пыхтеть не приходится. Но князю унывать не стоит: свиные мозги прекрасно помогают. Полезное укрепляет подобное.
* * *
После праздника Цинмин дело семейства Жуань наконец завершилось. Благодаря вмешательству Палаты уголовных дел удалось доказать, что главный цензор Левой палаты Жуань не берет взяток. Его обвинили лишь в халатности, понизили до правого помощника главного цензора четвертого ранга и отправили в ссылку в далекий уезд Чанчжоу.
— Ты и впрямь намерен пробиваться через государственные экзамены? — спросил Е Мянь на прогулке.
Жуань Юньшэн держал охапку книг, только что взятых в хранилище, и с трудом кивнул:
— В нашем нынешнем положении рассчитывать на покровительство или рекомендации — дело ненадежное. К тому же из всей нашей ветви надежда осталась только на меня. Честный путь через экзамены — самый верный.
Вэй Анъюань похлопал его по плечу:
— Поступай, как задумал. Когда войдешь в правительство, мы станем твоей опорой. Никто не посмеет тебя обидеть.
Ли Чжао и Вэнь Сюнь поддержали:
— А давайте совершим обряд братания! Назовемся назваными братьями!
Жуань Юньшэн рассмеялся:
— Идет! Тогда в будущем придется просить старших братьев о поддержке.
Е Мянь хохотнул:
— Кто знает, может, это нам еще придется просить поддержки у тебя, нашего будущего Таньхуа!
Из-за этой шутки все вспомнили арахисовый орех, упавший в корзину Жуань Юньшэна у храма Князя Квэй, и дружно расхохотались.
Е Мянь качнул головой. Теперь он прекрасно понимал, почему ученики Императорской академии с малых лет стремятся сколачивать кружки и искать покровителей. Без верных людей при дворе каждый шаг грозит провалом. Он не знал, сколько усилий приложил его старший брат, но без правильного вмешательства Палата уголовных дел не закрыла бы дело так быстро.
Жуань Юньшэн повернулся к нему:
— Мянь-ге, передай мою глубокую благодарность братцу Цзиню. Кабы не он, разбирательство затянулось бы надолго. Он человек занятой, не знаю, когда прилично нанести визит. Может, мой отец сходит к нему сам? А тебя я отблагодарю лично.
Е Мянь не стал жеманиться:
— И как же ты меня отблагодаришь?
Жуань Юньшэн улыбнулся:
— У Шестого принца есть усадьба в пригороде, там выходят горячие источники. На следующей декаде выпадает выходной, съездим туда поплавать? Останемся на ночь, а вернемся на следующий день.
Мать Жуань Юньшэна приходилась дальней родственницей драгоценной наложнице — матери Шестого принца, так что приглашение было вполне уместным.
Е Мянь еще не успел ответить, а Вэнь Сюнь, обожавший всякие развлечения, уже воодушевленно запричитал:
— Я с вами! Возьмите меня!
Жуань Юньшэн засмеялся:
— Едут все, о чем речь!
Е Мянь вдруг вспомнил кое-что:
— А та усадьба случайно не называется усадьбой Персикового Ручья?
— Она самая. Откуда знаешь?
Е Мянь покривил губы:
— Да так... На днях Цзян Бэйцинь, родственник моей невестки, звал меня туда. Я отказался.
Вэнь Сюнь сердито фыркнул:
— И правильно! Чего связываться с этим сплетником?
Е Мянь кивнул, а сам подумал: «Лишь бы только не столкнуться с ним там».