В день посещения Академии военных искусств Е Мянь поднялся ни свет ни заря. Встретившись с Вэй Анъюанем у ворот Императорской академии, они возглавили внушительную вереницу слуг и повозок. Везя с собой дары для алтаря Покровителя Воинства и тысячи переписанных вручную свитков, их процессия чинно направилась в южную часть столицы.
В карете Е Мянь приник к окну и, выглянув наружу, поинтересовался у Вэй Анъюаня:
— А почему ты не взял охрану из резиденции канцлера?
Вэй Анъюань заносчиво вскинул голову:
— Не верю, что во всей этой династии Давэнь найдётся хоть один безумец, который посмеет поднять на меня руку.
Е Мянь с сомнением почесал затылок и уставился на него. Вэй Анъюань осёкся под этим взглядом и досадно буркнул:
— Не все же такие недотёпы, как ты!
Перебрасываясь шутками, они и не заметили, как экипаж подкатил к главным воротам Академии военных искусств.
Впрочем, Е Мянь никак не ожидал, что досмотр на входе здесь окажется куда строже, чем в их собственной Императорской академии. Все привезённые рукописи и подношения приняли и унесли внутренние распорядители, а сопровождение и вовсе оставили у ворот. Внутрь пропустили лишь двоих юношей.
Е Мянь переглянулся с товарищем:
— Неужели и в прошлые годы всё было так же?
Вэй Анъюань, хотя и сам попал сюда впервые, с важным видом кивнул:
— Так положено по уставу. Ты не трусь. Пока я рядом, тебе ничего не грозит. По правде говоря, даже с Ци Е эти вояки не посмели бы расправиться в открытую.
Е Мянь ухмыльнулся:
— А ведь курсанты последние пару дней только и делают, что угрожают намотать его кишки на кулак при первой же встрече.
— Поорать они мастера, — с презрением отмахнулся Вэй Анъюань. — Отец Ци Е — главнокомандующий девятки ворот столицы, под его началом вся пехота гарнизона! Этим недоучкам через пару лет выпускаться из Академии, половине из них придётся выслуживаться перед главнокомандующим. Посмей они покалечить единственного наследника — о карьере в армии можно забыть навсегда.
Е Мянь расхохотался:
— Кстати, сегодня утром этого маленького психа с позором уволокли обратно в резиденцию главнокомандующего. Чжао-гэ сказывал, будто его дядя вознамерился перебить ему ноги.
Вэй Анъюань неодобрительно качнул головой:
— Показные угрозы! Кто станет калечить единственного сына? Не у всех же отцы такие, как твой: зашибёт одного — в запасе ещё останутся.
Е Мянь дар речи потерял от подобной откровенности.
Вспомнив о суровости родителя, Е Мянь и впрямь почувствовал досаду. Вчера вечером он болтал со своим пятым младшим братом, Е Цяо. Спросил невзначай, боится ли тот отца. К его изумлению, обычно робкий и тихий Е Цяо лишь с улыбкой поджал губы и признался, что нисколько не боится. Мол, хоть батюшка и выглядит сурово, но на него ни разу в жизни пальца не поднял — максимум голосом повысит. Е Мянь тогда едва зубами от зависти не заскрипел: получается, для остальных сыновей строгий батюшка — весенний ветерок, и лишь над ним одним вечно громыхают громы и молнии!
Сопровождаемые местным распорядителем, юноши направились вглубь территории. По пути они с любопытством поглядывали по сторонам. Академия военных искусств разительно отличалась от их родной Императорской академии. Если в той царствовал дух утончённой роскоши — с витиеватыми крытыми галереями, расписными ширмами и изящными павильонами, — то здесь глаз упирался в суровый минимализм: под ногами простирались огромные плацы из тёмно-серых плит, а вокруг теснились строгие приземистые корпуса.
Проходя мимо плаца, они увидели сотни курсантов. Обнажённые по пояс юноши под предводительством инструктора отрабатывали кулачные удары. Солнце уже поднялось высоко, и их бронзовая от загара кожа блестела от пота.
От этого зрелища у Е Мяня аж кровь забурлила — до того захотелось выскочить на плац и тоже помахать кулаками с лихим гиканьем. Но Вэй Анъюань брезгливо дёрнул его за рукав:
— Пошли скорее! Орава неотёсанных мужиков — смотреть тошно.
Е Мянь мгновенно зажал ему рот:
— Помалкивай! Забыл, за что прошлый раз досталось тем четырём курсантам? Из-за такого же недержания языка!
В ожидании церемонии их препроводили в приёмную залу, где они пробыли около получаса, потягивая чай, после чего их пригласили в Храм Покровителя Воинства.
Внутренний двор храма был до отказа заполнен курсантами. Все они, облачённые в одинаковые тёмные халаты с узкими рукавами, пурпурные обмотки на голенях и тёмно-синие пояса, застыли в строгом строю. Ноги расставлены, руки за спиной, взгляд устремлён строго перед собой. Во всём дворе стояла тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад.
Как официальных представителей Императорской академии, Е Мяня и Вэй Анъюаня провели внутрь святилища. Там их уже ожидали смотритель Академии и старейшины. Юноши синхронно шагнули вперёд и чинно склонились в традиционном ученическом поклоне.
Глядя на двоих юных гостей в лучезарных лунно-белых шелковых одеяниях с лазурными поясами, увешанными изысканными нефритами и ароматическими саше, наставники не могли сдержать умиления. Гости выглядели до того холёными, изящными и спесивыми, что даже вечно угрюмый смотритель Академии не удержался от мягкой улыбки и велел им подняться.
Церемония почтения Покровителя Воинства завершилась ближе к полудню. Сопровождающий офицер повёл гостей в местную трапезную.
Вэй Анъюань воодушевился:
— Что ж, оценим местную стряпню. Если окажется, что еда этих вояк вкуснее той дряни, которой нас потчуют в Башне Собирания Изящностей, я с поваров сдеру шкуру!
Впрочем, перед самыми дверями трапезной от его пыла не осталось и следа. Застыв на пороге, он замялся и с нескрываемым ужасом воззрился на Е Мяня:
— Это ещё... что за убожество?
Е Мянь чуть не пополам согнулся от смеха. Трапезная представляла собой огромный одноэтажный зал размером со средний плац. Пол вымощен прохладными каменными плитами, вдоль которых ровными рядами тянулись простые деревянные столы и скамьи. Для Е Мяня эта обстановка отзывалась приятной ностальгией — вылитая школьная столовая из прошлой жизни.
А вот унеженный Вэй Анъюань пребывал в культурном шоке. С самого рождения он ступал лишь по драгоценным коврам. Даже Императорская академия, которую он привык поливать грязью, казалась в сравнении с этим спартанским залом вершиной роскоши: там столы Башни Собирания Изящностей были застелены сукном, а в воздухе курил благовонный дымок.
Е Мянь практически силком затащил упирающегося друга внутрь. Распорядитель подозвал прислугу и, отдав приказания, удалился.
Вэй Анъюань с кислой миной опустился на жёсткую скамью.
Кушанья, надо признать, оказались ничем не хуже подаваемых в их академии. Однако на полпути к завершению обеда снаружи пробил колокол, извещавший об окончании занятий, и спустя пару мгновений в зал шумной гурьбой хлынули курсанты.
В своих одинаковых уставных халатах они сливались в единую массу, на фоне которой двое нарядных аристократов выделялись, словно яркие фазаны на курятнике.
В отсутствие строгих наставников от прежней дисциплины курсантов не осталось и следа. Казарменная разнузданность и дерзость проглядывали в каждом их движении. Они откровенно глазели на гостей, причём некоторые не скрывали злобных оскалов. Впрочем, подходить и затевать драку никто не спешил.
Вэй Анъюань со скорбной миной отвернулся, всем своим видом выражая презрение к «немытой массе». Е Мянь же спокойно продолжал жевать, хотя в душе аплодировал другу стоя: у этого индюка талант нарываться на неприятности рос с каждым днём! Уйдут ли они сегодня отсюда на своих двоих — большущий вопрос.
Пока Е Мянь предавался мрачным раздумьям, на стол упала густая тень. Подняв глаза, он увидел перед собой высокого здоровяка в курсантской форме. Тот бесцеремонно усаживался прямо напротив. За ним подтянулась целая компания вояк, шумной ватагой оккупировавшая соседний стол. Все они с усмешкой разглядывали гостей.
Е Мянь от неожиданности аж рот разинул. Парень напротив выглядел массивнее и шире в плечах, чем Ли Чжао, а его кожа от длительных тренировок на солнце казалась совсем тёмной. Смешное выражение лица Е Мяня, похоже, позабавило верзилу, и тот белозубо оскалился.
Вэй Анъюань ледяным тоном процедил:
— Чего надо?
Почувствовав, как в трапезной воцарилась тишина и сотни глаз уставились на их стол, Е Мянь сообразил: этот гигант, похоже, держит за бока всю местную ораву. Не зная, с миром тот пришёл или с войной, Е Мянь вежливо уточнил:
— У вас к нам какое-то дело?
Верзила оглядел их двоих и выплюнул:
— Сначала «братом» звать научитесь, мелюзга! — Отдав пару приказаний подозванному слуге, он вальяжно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу: — Решил разжиться вашей компанией за обедом, а вы уж прижали уши, точно зайцы перепуганные.
Вэй Анъюань вспыхнул от оскорбления и вознамерился высказать всё, что думает, но Е Мянь перебил его, звонко и сладко пропев:
— Здравия желаем, старший брат!
Здоровяк расплылся в довольной ухмылке, а его приятели за соседним столом дружно захрюкали от хохота:
— И нас братанами клич!
— Кабы Цинь-гэ углядел, как ты перед ним стелешься, со скулы бы свалился! — донеслось сбоку.
Услышав имя Цзян Бэйциня, Е Мянь мгновенно повеселел: от сердца отлегло.
Заметив, как спало напряжение у Е Мяня, верзила снова заржал:
— Чего трусили-то? Думали, вас тут на ремни порежут? — Он кивнул в сторону Вэй Анъюаня: — Твой папаша вчера лично чаи гонял с нашим смотрителем. С самого утра вся Академия на ушах: пожалует сам молодой господин Вэй! Кому охота под розги лезть ради того, чтобы набить вам морды?
Вэй Анъюань лишь сжал губы, сохраняя гордое молчание. Е Мянь же с улыбкой спросил:
— Так ты знаком с Цзян Бэйцинем?
Парень кивнул. Будучи по натуре общительным и лёгким на подъём, Е Мянь быстро наладил контакт. Выяснилось, что парня зовут Цинь Ао, а его дед — Великий генерал резвых коней — со старым маркизом Юнъань вместе проливал кровь в боях. С Цзян Бэйцинем они были на «ты». Узнав, что друзья собираются в Академию военных искусств, Бэйцинь побоялся, как бы разнеженный Е Мянь не вляпался в неприятности, и попросил Цинь Ао присмотреть за ними.
Приятели Цинь Ао, убедившись, что перед ними не трусливый балованный барчук, а вполне компанейский парень, перебрались за их стол.
Беседа закипела. Е Мянь, ловко лавируя между темами, осторожно подвёл разговор к Ци Е.
Цинь Ао мгновенно ожесточился:
— С этим ублюдком у нас особый счёт! Он наотмашь исполосовал плетью нашего парня. Если я не вышибу из него спесь, братья перестанут меня уважать, да и вообще всей Академии придётся от стыда глаза в землю прятать.
— Да ладно тебе! — Е Мянь непринуждённо обнял Цинь Ао за широкие плечи. — Лучше добрый мир, чем добрая ссора! К тому же его уже проучили без вашего участия. На днях в нашем Павильоне Размышлений и Поступков ему всыпали так, что дух вон! Я сам видел! — Е Мянь сочувственно покачал головой: — Живого места не осталось, лежал пластом, плакал. Я-то грешным делом подумал: «Всё, нажили врага в резиденции главнокомандующего». А тут сам главнокомандующий заявляет, что утянет сынка домой и перебьёт ему ноги лично!
Цинь Ао и со смеху чуть не подавился, и разозлился одновременно:
— Заврался ты, парень! Кабы мои люди не дежурили у ворот резиденции коменданта, я бы, может, и поверил!
Впрочем, Е Мянь вовсе не смутился. Он продолжал мягко, но настойчиво заговаривать зубы собеседнику, а Вэй Анъюань время от времени вставлял колкие замечания. В конце концов Цинь Ао сдал позиции.
Хлопнув ладонью по столу, он пробурчал:
— Ладно! Если утверждаешь, что он готов извиниться лично, так зачем откладывать в долгий ящик? Сходи в резиденцию главнокомандующего, вытащи этого щенка, и мы разберёмся на месте.
— Вот это по-нашему, брат Ао! — Е Мянь тоже азартно грохнул по столешнице. — Только уговор: сегодня никаких кулаков. Разговариваем мирно.
— Раз уж ты берёшься быть посредником, драки не будет. Обещаю.
Е Мянь расплылся в улыбке и стукнул себя кулаком в грудь:
— Выбирай заведение, брат Ао! Спустим с этого Ци Е три шкуры, пусть раскошелится по полной!
— Ступайте в Терем Пьяной Луны и ждите там. Мне с занятий сбегать резона нет, прибуду сразу после колокола.
Е Мянь согласился, а затем наклонился к Вэй Анъюаню:
— А где этот Терем Пьяной Луны? Что-то я о нём ни разу не слыхал.
Вэй Анъюань странно скривился и, поднеся ладонь к губам, шепнул:
— Это публичный дом.
Е Мянь нервно осклабился и отвесил Цинь Ао глубокий поклон:
— Выбрать же надо было такое местечко! Что ж, если сегодня вечером мне за это перебьют ноги... считайте, что мы в расчёте!