В Обители Долголетия и Облаков царила гнетущая тишина: матушки и служанки наглухо перекрыли все выходы, не подпуская никого близко. Старая госпожа Е восседала на почётном месте, и от её недавней радостной улыбки за семейным пиршеством не осталось и следа. Лицо пожилой женщины омрачала глубокая печаль. Рядом с ней госпожа Хэ непрерывно утирала слёзы платком.
— Матушка, вам ли не знать, сколько наложниц я сама привела господину за эти годы! — всхлипывала Хэ, прижимая платок к глазам. — Лишь одна, купленная в Учжоу, смогла родить Минь-гэ. Мы забрали мальчика в главный дом, пылинки с него выдували, словно с живого божества, да только не было у ребёнка счастливой доли… С самого рождения он не просыхал от лекарств, а три года назад и вовсе преставился. За эти три года в заднем дворе господина кто только не появлялся, а толку никакого! В Учжоу знатные дамы за моей спиной только и делали, что насмехались. Ни одна из этих девок так больше и не понесла!
Госпожа Хэ разразилась горькими слезами, пряча лицо в сыром от слёз шелке. Старая госпожа Е поглядела на неё, тяжело и устало вздохнула:
— Нет в том твоей вины. Все твои обиды и невзгоды мне ведомы. Наш род Е перед тобой в долгу. Мне и самой теперь совестно показаться на глаза твоим родителям в резиденции Ханьлинь.
— Не говорите так, матушка! — Хэ перехватила руку Старой госпожи, умоляюще заглядывая ей в глаза. — В семье Е ко мне всегда относились с душой, у нас в роду Хэ это помнят. Я пришла к вам со слёзной просьбой вовсе не для того, чтобы жаловаться на судьбу. Мне сердцем больно за супруга! В его-то годы рассчитывать на девиц из заднего двора уже бессмысленно. И единственный путь для нас теперь — усыновление.
Старая госпожа Е сочувственно погладила её по ладони:
— Знаю, что ты разумна и заботишься о муже. В их поколении — всего двое братьев. Коли у вас так сложилось, по совести надлежало бы передать вам кого-то из сыновей младшего брата. Но почему тебе приглянулся именно Четвёртый? — Пожилая женщина снова тяжко вздохнула. — Оставим пока в стороне то, согласимся ли мы с Хэном. Но ведь твоя младшая невестка… разве она отдаст родное дитя?
— Матушка! — Хэ отирала слёзы, крепко сжимая руку свекрови. — Стоит вам лишь дать согласие, а у младшей невестки я сама выпрошу! Наш старший господин в Учжоу хоть и занимал должность чиновника всего лишь четвёртого ранга, но за эти годы исполнил немало важных поручений. В этот раз он вернулся в столицу с докладом, и его непременно повысят! Да и не стану таить от вас, матушка: хоть мы и не жили в столице, зато края те богатые. За столько лет мы скопили сокровищ побольше, чем есть у второй ветви!
— Не в деньгах тут дело, — мягко перебила её Старая госпожа Е.
— Матушка, выслушайте меня! — горячо заговорила Хэ. — Я понимаю вашу мысль, любые богатства не сравнятся с Мянь-гэ. Но ведь и о положении второй ветви я кое-что знаю.
Она осторожно взглянула на свекровь и продолжила:
— У второй ветви есть законный первенец Цзин-гэ, да и побочных сыновей хватает. Когда дело дойдёт до раздела имущества, Четвёртому достанется ровно столько, чтобы не нищенствовать, но богатства он не увидит. А перейди он к нам — всё сложится иначе! Всё наше достояние достанется ему одному. Судьба не дала мне даже дочери, так что я и всё своё богатое приданое оставлю ему!
— К тому же он у нас будет единственным сыном, — прошептала Хэ, утирая уголки глаз. — Вся наша любовь достанется только ему, никакой предвзятости!
Старая госпожа долго размышляла, а затем попыталась вразумить невестку:
— Для усыновления лучше выбрать дитя помладше. Чем меньше ребёнок, тем крепче он привяжется к тебе. Взглянула бы ты на Шестого-гэ: ему сейчас восемь лет, прелестный и ласковый мальчик.
Госпожа Хэ лишь беспомощно вздохнула:
— Несчастливая я… Не осмелюсь снова брать малыша. Боюсь, не вырастим мы его с господином. Если и с ним что случится… — Она навзрыд всхлипнула. — Тогда мне останется только петлю на шею накинуть!
* * *
Покинув Обитель Долголетия и Облаков в сопровождении служанок, Хэ шла по двору с мрачным лицом. Идущая рядом старая матушка тихо заметила:
— Похоже, дело дрянь. Старая госпожа клонит к тому, чтобы вы взяли Пятого молодого господина — Цяо-гэ.
Госпожа Хэ поджала губы:
— Мямля и трус, сразу видно — рос при наложнице. Ему уже двенадцать, характер сложился, такого не пересвободишь.
— Но ведь Четвёртый молодой господин… — вздохнула матушка. — Вы только взгляните на него: чисто неземное создание! Во всём Учжоу такого сокола не найти, не то что в столице. Разве Вторая госпожа отдаст такое сокровище?
— Я сама перед ней поклонюсь и попрошу, — с горьким выдохом произнесла Хэ. — Чего бы она ни потребовала — на всё соглашусь.
Вернувшись в отведённый им двор, госпожа Хэ застала супруга в глубоком унынии. Увидев её покрасневшие глаза, Старший господин Е со вздохом спросил:
— Матушка не согласилась?
Хэ устало качнула головой и велела служанкам снять с её рук тяжелые нефритовые браслеты:
— Матушка предлагает взять Цяо-гэ. Но, господин… — Она умоляюще посмотрела на мужа. — Если бы я не увидела сегодня Мянь-гэ, мы бы, может, и согласились на Цяо-гэ. Но стоит мне вспомнить Четвёртого… Уж не посчитайте меня безумной, но едва я взглянула на него, как сердце екнуло: «Вот он, мой родной сын!» Кабы я сама могла родить мальчика, он был бы точь-точь таким!
Старший господин Е виновато опустил глаза и сжал руку жены.
Госпожа Хэ утерла слёзы, её губы тронула нежная улыбка:
— К тому же мальчик ко мне расположен. В детстве этого не замечалось, а теперь вырос и так ластится! Если он перейдёт в нашу ветвь, между нами никогда не возникнет раздора.
Старший господин молчал, задумчиво постукивая пальцами по столу из грушевого дерева.
Хэ решила надавить сильнее:
— Поверьте мне, господин! Я в людях толк знаю. У Мянь-гэ в глазах — одна лишь доброта и чистота, у него светлая душа.
— Да знаю я, что мальчик хорош, — вздохнул супруг. — Думаешь, я сам не хочу такого сына? Да только младший брат упёрся и слушать ничего не желает. Дело дрянь.
Госпожа Хэ с досадой взглянула на него:
— Знаю я вашу гордость! Поди, встали в кабинете в позу старшего брата и спросили мимоходом? Удивительно ещё, что он вас сразу не выгнал!
Она со вздохом продолжила:
— Забирать у людей такого законного первенца — дело непростое, тут надо и поклониться, и спесь сбить. Вот перейдёт Мянь-гэ к нам, увезём его в Учжоу — там и будете спину гнуть сколько душе угодно! Вспомните, как в конце того года Цзин-гэ приезжал к нам с императорским поручением. Вы его по всему городу водили, так гордились! А ведь он вам всего лишь племянник. Представьте, каково будет вернуться с таким собственным сыном! Все те, кто всю жизнь дальше своего носа не видел, лопнут от зависти!
От этих слов Старший господин заметно оживился и медленно кивнул.
В ту ночь взрослые в обоих домах так и не сомкнули глаз. Е Мянь, разумеется, ничего о том не ведал. На следующий день после занятий он первым делом отправился нанести визит матери. Вкусными речами он пытался выведать у госпожи Цю причину ночной ссоры родителей, но та лишь улыбалась и уверяла, будто они вздорили из-за пустяков.
Поняв, что мать ничего не скажет, Е Мянь не стал докучать расспросами. Зато наедине с отцом заявил: если тот вздумает ввести в дом новую наложницу, он тут же расскажет матери про его похождения в Тереме Пьяной Луны!
«Пойдём ко дну вместе!» — пригрозил сын.
Разъярённый заместитель министра Е сорвал с ноги сапог и швырнул его вослед улепётывающему мальчишке. После его ухода госпожа Цю немедленно велела своим доверенным матушкам следить, чтобы ни одна молва не просочилась во Двор Обильного Богатства.
Не подозревая о семейных бурях, Е Мянь продолжал беззаботно учиться.
Уроки чистописания у удельного князя Жуннань тоже не прекращались. В роли наставника Чжуан Сюй проявил дотошность, граничащую с тиранией. Как-то раз Е Мянь поддался искушению и заглянул с Вэй Анъюанем в ресторан Нефритовых Бессмертных, из-за чего немного опоздал. Чжуан Сюй не проронил ни слова упрека, но уже на следующий день ресторан благополучно закрыл двери «на неопределённый срок». Вэнь Сюнь потом долго колотил кулаками в закрытые двери, скорбя по местному шеф-повару.
В тот день, едва пробил колокол к полуденному отдыху, небо затянуло свинцовыми тучами. Неистовый ветер кружил в воздухе золотые листья гинкго, перемешивая их с колючей мелкой моросью.
— Эх, — вздохнул Ли Чжао, — в обеденный зал теперь не пробраться. Пойдёшь — промокнешь до нитки.
Вэй Анъюань кивнул и велел слугам принести из столовой чего-нибудь лёгкого.
Однако Е Мянь задерживаться не мог: Чжуан Сюй был человеком суровым, и опоздание грозило новыми бедами. Прихватив зонт, поданный Моши, Е Мянь выскочил под дождь. Вскоре мелкая морось сменилась настоящим ливнем, но благодаря крытым галереям академии парень почти не промок. Вот только когда он добежал до двора Чжуан Сюя, его сапоги были сплошь заляпаны грязью.
Евнух Ся всплеснул руками прямо на пороге:
— Ой-ой-ой! Ещё один баловень судьбы по лужам примчался! — И тут же крикнул слугам: — Живо, живо, приведите Четвёртого молодого господина в порядок!
Е Мяня провели в комнату. Чжуан Сюй сидел на кушетке с подвёрнутыми штанинами, с его влажных волос капала вода. Несколько слуг помогали ему парить ноги. Взглянув на испачканную обувь Е Мяня, князь неопределённо кивнул слугам.
Е Мянь уселся рядом. Служка опустился перед ним на колени, аккуратно снял сапоги, подвернул штанины и стянул шелковые носки. Второй слуга в это время проверял воду в деревянном тазу.
Е Мянь от нечего делать болтал босыми ногами.
Его кожа, не знавшая солнечных лучей, казалась ослепительно белой. Подъём стопы был изящно изогнут, а округлые пальчики с розовыми, словно ракушки, ногтями выглядели удивительно трогательно.
Чжуан Сюй на мгновение замер, не сводя взгляда с его босой ноги.
Е Мянь слегка ткнул его пяткой:
— Ты чего застыл?
Чжуан Сюй отвернулся и ничего не ответил.
Е Мянь не придал этому значения. Служка тихо произнес:
— Молодой господин Е, вода готова.
Е Мянь опустил стопы в таз и тут же отдёрнул их с тихим ойканьем:
— Горячо же!
Слуга испуганно дернулся, собираясь проверить воду, но Чжуан Сюй опередил его. Он сбросил свою туфлю и бесцеремонно погрузил собственную стопу в тот же таз, недовольно проворчав:
— И где тут «горячо»? Откуда в тебе столько неженки взялось?