В тот вечер, покинув императорский дворец, Е Мянь заставил Чжуан Хэна поехать вместе с ним.
Уже в экипаже Е Мянь небрежно бросил замершему напротив мальчишке:
— Чуть позже я заеду с тобой в резиденцию старшей принцессы.
Чжуан Хэн быстро кивнул и с нескрываемым любопытством спросил:
— Старший брат отдавал какие-то приказания?
Е Мянь качнул головой:
— Это исключительно моя затея. Чжуан Сюй тут ни при чём.
Мальчик растерянно замер.
Е Мянь лёгким смешком разрядил обстановку, по-братски обнял его за шею и притянул к себе:
— А что такое? Ты ведь сам только что звал меня третьим братом. Мне что, уже и в собственный дом наведаться нельзя?
— В собственный дом?..
— Разумеется. Мы же теперь одна семья, к чему делиться на «твоё» и «моё»? Разве я не прав?
Е Мянь ожидал, что Чжуан Хэн с его податливым, мягким характером лишь беспомощно кивнет, но тот неожиданно замотал головой так усердно, будто превратился в игрушечный барабанчик, и даже голос его взвился на полтона:
— Вовсе нет!
Е Мянь в изумлении приподнял бровь:
— Как же так? Ещё недавно ты ласково звал меня третьим братом, а стоит сойти с дворцового порога после ужина — и всё, за незнакомца держишь?
Чжуан Хэн посмотрел на него с редкой для себя серьёзностью и чётко выделил каждое слово:
— Признаю! Вы — мой третий брат, а я — ваш младший.
Е Мянь некоторое время молча разглядывал его, пока до него наконец не дошёл истинный смысл этой детской упрямости.
«Братом я тебя признаю, и сам я твой. Но то, что принадлежит мне, твоим никогда не станет».
Е Мянь убрал руку с его плеча, не зная, смеяться ему или плакать. Как бы доверчив и прост ни казался этот мальчишка, он оставался сыном старшей принцессы. В нём говорила та же властная, не терпящая посягательств порода.
* «Я принадлежу императорскому консорту, но моя власть ему не подвластна. Консорт принадлежит мне, а вот его богатства должны достаться исключительно моему сыну».* Неудивительно, что господин консорт в последние годы сам не свой — у кого угодно душа кровью облилась бы от такого расклада.
Чжуан Хэн проследил за тем, как Е Мянь опустил руку, и, решив, что тот всерьёз обиделся, поспешно попытался загладить вину:
— Третий брат, если ты чего-то захочешь, только скажи! Я всё для тебя куплю!
Е Мянь одарил его долгим взглядом, и в его душе сострадание к господину консорту возросло ещё на одно деление.
* * *
Когда они прибыли к резиденции и сошли с экипажа, Чжуан Хэн отвёл Е Мяня во внутренние покои. По дороге мальчик то и дело воровато покосился на спутника, всем видом выражая крайнее беспокойство. Е Мянь, занятый своими мыслями, не стал над ним подшучивать, лишь помрачнел лицом и строго произнёс:
— Веди меня к своему второму брату.
Чжуан Хэн ненадолго задумался, но перечить не посмел. Он свернул к дворику Чжуан Юя, а по пути, с трудом пересилив неловкость, заговорил вкрадчивым тоном:
— Третий брат, я приметил, что за ужином ты съел несколько кислых цитрусов. Тебе по вкусу эта кислинка? Как раз к нам доставили пару корзин свежайших плодов. Хочешь, я велю выбрать лучшие и выжать для тебя сок?
Е Мянь едва заметно улыбнулся и кивнул. Чжуан Хэн тут же расплылся в широкой улыбке и обернулся к слугам, отдавая распоряжение.
Когда они подошли к обители Чжуан Юя, выяснилось, что тот из-за покалеченной ноги не вставал с постели, однако категорически отказался пускать гостей в спальню, не желая показывать им свою немощь.
Е Мянь вместе с Чжуан Хэном какое-то время дожидались его в гостиной. Наконец Чжуан Юй, приведённый в порядок и облачённый в парадное платье, выплыл из внутренних покоев, опираясь на руки слуг. Увидев Е Мяня, он расплылся в той самой въедливой, невероятно раздражающей ухмылке:
— Какая муха тебя укусила, что ты решил навестить меня? Неужто продался тоске и вспомнил, как сильно я по тебе скучал в эти дни?
Лицо Е Мяня оставалось непроницаемым. Он медленно поднялся и сухо бросил:
— Пусть слуги уйдут. Разговор не для чужих ушей.
Чжуан Юй усмехнулся и небрежно взмахнул рукой. Слуга за его спиной согнулся в глубоком поклоне и увёл за собой остальную дворню.
Е Мянь косо взглянул на Чжуан Хэна. Тот колебался добрую минуту, прежде чем велел своим людям освободить помещение, но сам далеко не ушёл, застыв на страже у самых дверей.
Чжуан Хэн заботливо подал Е Мяню пиалу со свежевыжатым соком, которую только что принесли из кухни:
— Третий брат, испробуй. Этот куда слаще того, что мы пили во дворце.
Чжуан Юй опешил и тут же с ожесточением нахмурился:
— Как ты его назвал?!
— Третьим братом, — на полном серьёзе отозвался Чжуан Хэн. — Старший брат признал его своим названым младшим братом.
Чжуан Юй с немым изумлением уставился на Чжуан Хэна, после чего процедил:
— Ты совсем из ума выжил, дурачина?
Чжуан Хэн съёжился и виновато опустил голову, не смея проронить ни слова.
Е Мянь притянул мальчишку за плечо ближе к себе и хмыкнул, глядя на Чжуан Юя:
— Боюсь, во всей резиденции старшей принцессы единственный дурак — это ты.
— Вот как? — Чжуан Хэн вскинул бровь.
Е Мянь холодновато усмехнулся:
— Сегодня вечером я обедал за одним столом со старшей принцессой и твоими братьями. Трапеза прошла весьма душевно. Раз уж твоя мать изволила принять меня как родного сына, с чего бы мне отказываться? Так что Хэн-гэ зовёт меня третьим братом вполне законно.
Чжуан Хэн прищурился, не спускал с него пристального взгляда, но хранил молчание.
Е Мянь чуть изогнул уголок губ:
— Вчетвером мы составляем вполне гармоничную семью. И только при мысли о том, что в этой резиденции обретаешься ещё и ты... — Е Мянь с откровенным отвращением смерил его взглядом, — становится очевидно: ты здесь совершенно лишний.
Чжуан Хэн рядом округлил глаза и слегка потянул Е Мяня за рукав, тихо прошептав:
— Третий брат...
Е Мянь обернулся, успокаивающе погладил его по руке и подал недвусмысленный знак глазами. А вслух ласково напутствовал:
— Выйди ненадолго. Я перемолвлюсь с ним парой слов. Нынче у него ноги не ходят, так что даю слово: драться я с ним не стану. Не переживай.
Хотя Чжуан Хэн и отличался некоторой медлительностью, сметливости ему было не занимать. Поняв намек, он послушно кивнул и выскочил за дверь.
Стоило створкам затвориться, как с лица Чжуан Юя мгновенно слезла притворная спесь. Взгляд, устремлённый на Е Мяня, наполнился жгучей яростью.
Е Мянь обождал, пока шаги за дверью стихнут, и глухо усмехнулся:
— Что, уже не можешь держать лицо? Как удачно: я ведь тоже человек, который не потерпит соринки в глазу. — Е Мянь поднял на него ледяной взор. — Боюсь, из нас двоих останется только один.
Чжуан Юй долго молча разглядывал его, а затем на его губах зазмеилась презрительная усмешка:
— В каких бы нечистых, грязных отношениях вы с моим старшим братом ни состояли, неужели ты думаешь, будто никто вокруг ничего не замечает? Задумал пробраться в наш дом и занять место законного молодого господина? Не боишься, что людская молва утопит резиденцию Е в плевках, а от позора ваш запятнанный род ничто не отмоет?
— Подумаешь, беда, — ничуть не смутился Е Мянь. — Вся столица знает: резиденция старшей принцессы ломится от богатств, а казне её нет счёта. Поменяться с тобой местами и стать здесь господином... Ну, почешут языки мещане, пустят пару колкостей. Всё это пыль. Пошипят и утихнут, стоило ли из-за такой мелочи переживать?
С этими словами Е Мянь отпил глоток цитрусового сока из пиалы и с выражением глубокого утомления на лице продолжил:
— Впрочем, к чему мне рассыпаться перед тобой в объяснениях? Я пришёл за одним. Я хочу, чтобы ты убрался обратно в Цзиньлин. Не мозоль мне глаза в столице и не мешай моим делам. Тогда я подарю тебе жизнь. Согласен?
Чжуан Юй замер на мгновение, а затем тихо, надрывно рассмеялся, словно услышал невероятно смешную шутку:
— Подаришь мне жизнь? Да как ты смеешь?!
— Я-то, конечно, сам руки пачкать не стану, — спокойно ответил Е Мянь. — Но зачем мне действовать самому?
— Что ты несёшь?
Е Мянь посмотрел на него с легким полунамеком на улыбку:
— Несколько глупостей, которые ты совершил за последнее время, глубоко ранили твоего старшего брата. Ты и сам это прекрасно знаешь. Он ненавидит тебя до глубины души, но до сих пор не поднял руку лишь из уважения к кровным узам. Ты два года паразитировал только на этой его слабости. Вот только... теперь у него есть я.
— И что с того?
Е Мянь слегка приподнял бровь:
— Он слишком часто оказывался на грани, но так и не смог переступить через себя. Однако... найдётся немало желающих сделать это за него. Мне достаточно шепнуть пару слов Наследному принцу или Шестому принцу, которые из кожи вон лезут, лишь бы прислужиться твоему брату, — и ты можешь начинать отсчитывать свои последние дни. А когда тебя не станет, даже если Чжуан Сюй посмущает душу тоской, я буду рядом. Я убаюкаю его тревоги, и не пройдёт и пары месяцев, как память о тебе испарится без остатка. Настолько, что даже на поминальный праздник мне придётся напоминать ему сжечь пару бумажных монет над твоим прахом. — Е Мянь презрительно хмыкнул: — Мечтаешь взвалить на него братоубийственный грех и отравить ему жизнь навеки? Слишким много чести. Я никогда не позволю тебе добиться своего!
После этих слов Чжуан Юй долго сидел, уткнувшись взглядом в пол. Когда же он наконец поднял голову, от его прежней фальшивой маски не осталось и следа. На Е Мяня смотрели глаза, полные беспримерной, животной лютости.
— Я не спущу тебе этого.
— Не советую сыпать угрозами. Я даю тебе шанс уйти живым лишь потому, что ни разу в жизни не лишал человека дыхания. Но если ты проявишь глупость, я легко передумаю. — Е Мянь выдержал паузу и твёрдо добавил: — Даю тебе ровно два дня на раздумья. Либо кости твои сгниют в столице, либо ты будешь доживать свой век в Цзиньлине. Когда решишь — пришли весточку в мою резиденцию.
Одарив его напоследок долгим, тяжёлым взглядом, Е Мянь развернулся и покинул комнату.
Ему требовалось вынудить Чжуан Юя убраться из столицы до того, как Чжуан Сюй решится на крайние меры. Е Мянь не мог прийти и прямо сказать, что родной брат уже вынес ему смертный приговор. Пусть лучше Чжуан Юй направляет всю свою ненависть на него самого. А там, в Цзиньлине, решит ли тот смириться и вести жизнь праздного богача или станет выжидать удобного случая, чтобы вернуться и укусить, — дело далёких лет. К тому же их не связывало кровное родство, и подступиться к Е Мяню окажется далеко не так просто.
* * *
Выйдя во двор, Е Мянь столкнулся с Чжуан Хэном, на лице которого застыло крайнее беспокойство. Е Мянь слегка тронул уголки губ в подобии улыбки:
— Всё в порядке. Я лишь немного надавил на него, чтобы он вернулся в Цзиньлин. Эти два дня держи возле его дворика побольше людей. Если всё будет тихо — хорошо, а если заметите что подозрительное — сразу отправь людей в резиденцию Е.
Е Мянь провел два дня в нервном ожидании, пока наконец не получил вполне предсказуемое известие: Чжуан Юй действительно отбыл в Цзиньлин. Особой радости он не ощутил, но груз с души опустился. И Чжуан Сюй, и Чжуан Юй обладали невероятно искажёнными, исступлёнными характерами, а семейная обстановка лишь подливала масла в огонь. Позволь им разбираться между собой — и эта рознь превратилась бы в кровавую вендетту. Вмешательство же постороннего принесло неожиданный разряд.
Жизнь Е Мяня вновь вошла в спокойное русло. Чжуан Юй покинул столицу, но вот Чжуан Сюй всё ещё не мог вырваться из дворца. Наследный принц ухватился за редкую возможность выудить из богатейшего удельного князя весомый кусок и намеревался выжимать его до последней капли, не выпуская на волю ни под каким предлогом.
Е Мянь не пытался навестить его в палатах. Он вообще боялся лишний раз появляться в замке. Чжуан Сюй накануне вдоволь изливал ему свои страхи, опасаясь, как бы Е Мянь не пал от руки господина Дуаньхуа ещё до того, как успеет прикончить Чжуан Юя. Да и сам Е Мянь до смерти боялся своего старшего брата...
Текущее положение напоминало тайные юношеские романы из его прошлой жизни, когда приходилось прятаться от родителей. С той лишь разницей, что тех за проступок ждали слёзы и порка, а его — верная гибель.
К тому же, если в будущем они действительно решили быть вместе, а сам он так и останется праздношатающимся никчёмным барином, всё произойдёт именно так, как сулил Чжуан Юй: резиденцию Е и Павильон Нефритовой Лазури смешают с грязью. О каких тогда чувствах вообще может идти речь? Проще сразу натянуть петлю и не позориться.
И если прежде Е Мянь лишь прилежно исполнял академические задания, то теперь он погрузился в учёбу с исступлением истинного книжного червя. Чжуан Сюй занимал высокий пост законного наследника старшей принцессы, а за его спиной стояло колоссальное состояние рода Чжуан. Е Мянь не надеялся сравняться с ним в богатстве, но обязан был выковать собственное имя при дворе, чтобы, стоя рядом с ним, не слушать за спиной презрительный шепоток.
Так что Чжуан Сюй изо дня в день посылал Лу Личжэня с приказами вытащить его во дворец, а под конец и вовсе начал закатывать там истерики, но Е Мянь оставался непреклонен. Он заперся в четырех стенах и грыз науку так ожесточённо, что перед глазами плыли зелёные круги.