На следующий день, перекусив в академической трапезной, Е Мянь отправился во Двор Южных Замыслов. В руках он нёс аккуратно выстиранное и окуренное фимиамом Золотых Нитей одеяние, которое одалживал у Дуань Лю.
Оглядевшись по сторонам, хозяина вещей он не приметил.
Е Мянь слегка откашлялся и спросил у Лу Личжэна:
— А где удельный князь Жуннань?
Личжэн пережёвывал привезённую Е Мянем заморскую сладость, поэтому ответил с набитым ртом:
— Брат Чжуан Сюй ещё с утра уехал во дворец. Только что присылал человека с весточкой: Вдовствующая императрица изволила оставить его на обед, так что он задержится часа на два.
Е Мянь кивнул.
— Мянь-гэ, ты ищешь князя по делу? Передать ему что-нибудь? — поинтересовался Лу Личжэн.
— Нет, пустяки, — Е Мянь почесал кончик носа.
Вообще-то он рассчитывал сегодня под предлогом возврата вещей отблагодарить Чжуан Сюя лично. Как бы они ни вздорили прежде, на этот раз его спасли именно тайные стражи князя, так что отвесить чинный, исполненный уважения поклон следовало обязательно.
Впрочем, раз уж не застал, не беда: приготовит приличный подарок и выкажет признательность в другой день.
Потерев виски, Е Мянь спросил:
— В ваших спальнях днем прилечь можно?
Личжэн кивнул:
— Можно, конечно. Только до второго удара колокола надо успеть выйти. Что, Мянь-гэ, прикорнуть захотелось?
Е Мянь тихонько сдавленно угукнул:
— Да что-то с утра развезло... Голова трещит, спасу нет.
Вчерашнее купание в ледяном озере не прошло даром — подхватил-таки простуду. Ещё утром почувствовал себя паршиво, но стоило вспомнить, как совсем недавно он симулировал немощь, чтобы не вставать с постели, и как отец, заместитель министра Е, раскусил его маневр и всыпал по первое число... От мысли о батогах по заднице всякое желание сказаться больным улетучилось. Пришлось сопя плестись на занятия. Вот только хвороба прогрессировала: в голове гудело, а ноги наливались свинцом.
История о мальчике, который кричал «волки», могла прийти с запозданием, но бьёт всегда без промаха. И винить, увы, некого.
— Мянь-гэ, у тебя и впрямь вид неважный, — встревожился Личжэн, внимательнее всматриваясь в его лицо.
— Плевать, посплю часок — и всё пройдёт, — рассеянно отмахнулся Е Мянь.
Личжэн немедленно отвёл его в спальный корпус. У Е Мяня сил совсем не осталось: перебросившись с приятелем парой слов, он опустился на ложе и, даже не раздеваясь, моментально провалился в сон.
Проснулся он оттого, что кто-то бесцеремонно хлопал его по щекам.
— Да проснись же ты! Иначе я тебя водой окачу! Живей, живей, сейчас второй колокол ударит! — тараторил Лу Личжэн, в панике дёргая его за рукав.
Е Мянь досадно отпихнул его руку, перевернулся на другой бок и зажмурился. Во-первых, подниматься по утрам для него всегда было пыткой, а во-вторых, когда тело ломит от лихорадки, оторвать голову от подушки — задача вовсе нечеловеческая.
Личжэн ещё долго тряс его за отворот халата, пока Е Мянь с трудом не сел на постели. В голове шумело, тупая боль немного утихла, зато навалилась тяжёлая, ватная одурь.
— Давай слезай быстрее! Смотритель Цзи вот-вот с проверкой придёт!
Е Мянь сладко зевнул, заколебался буквально на пару мгновений и с глухим стуком снова повалился на подушки. Да пропади оно всё пропадом!
— Скажи слугам, пусть запрут дверь снаружи. Позовёшь меня, когда уроки закончатся.
* * *
Во второй половине дня Лу Личжэн сидел за партой сам не свой. Мысли витали где-то далеко, на душе было неспокойно, словно перед бурей. Едва учитель сделал паузу в лекции и вышел в уборную, Личжэн обернулся к Дуань Лю и прошептал:
— Брат Дуань Лю, кажется, я влип...
Тот изумлённо моргнул:
— Ты чего утворил?
Личжэн прикусил губу и совсем тихо выложил:
— Я... я запер Е Мяня в своей комнате.
Дуань Лю опешил:
— Зачем ты его запер?!
— Да он не выспался! Сердился, выгнать себя не давал. А раз ему нездоровилось, я и подумал: пусть полежит, а после занятий я его открою и отпущу домой...
— Безумец! — сдержанно, но грозно сшипел Дуань Лю. — Человеку нездоровится, а ты вместо того, чтобы ведомство императорских врачей известить, замкнул его одного в четырёх стенах?! Случись с ним что — ты головой отвечать будешь?!
Студенты Двора Южных Замыслов, услышав перепалку и узнав суть дела, тоже принялись наперебой ругать Личжэна.
Тот лишь обиженно огрызался:
— Вы бы видели, какой он был лютый! Слова ему не скажи — сразу рычит. Да я просто побоялся перечить!
* * *
Сумерки густели. Е Мянь медленно пришёл в себя. Во рту стоял мерзкий горький вкус, кости ломило, словно по ним проехалась повозка. Он открыл глаза, несколько мгновений бессмысленно вглядываясь в полог над головой, и вдруг резко, как подброшенный, сел на кровати.
Мать твою! Это ещё что за чертовщина?!
Он отчётливо помнил, что у Лу Личжэна, как и у всех учеников, висело стандартное казённое покрывало блёкло-зелёного цвета. Но то, что окружало его сейчас... Роскошный сине-зелёный шёлк, сплошь расшитый золотой нитью!
Неужели его снова перенесло в другой мир?!
Охваченный паникой, Е Мянь раздвинул тяжёлые шелковые полога. Не успел он опустить ноги на пол, как из-за массивной восьмистворчатой ширмы выпорхнули несколько мальчиков-слуг — ровесники его Фэнцзиня.
Увидев, что гость очнулся, они поспешно склонились в глубоком поклоне и слаженно произнесли:
— Приветствуем Четвёртого молодого господина Е.
Услышав знакомое обращение, Е Мянь облегчённо выдохнул — дыхание перехватывать перестало. Присмотревшись к слугам, он отметил, что все они одеты в одинаковые простые халаты цвета лавандовой дымки — вовсе не форма прислуги Императорской академии.
— Где я? — нахмурившись, спросил он.
Е Мянь огляделся. За окном уже стояла непроглядная тьма. Слуги аккуратно сложили ширму, открывая взору огромную, погружённую в полумрак залу. Лишь на дальнем столике теплились две стеклянные лампы, чей мягкий свет смешивался с лунными лучами, падавшими на узорчатый ковёр с золотым шитьём.
— Четвёртый молодой господин Е, вы находитесь в покоях удельного князя Жуннань, что в Императорской академии, — почтительно ответил один из мальчиков.
Е Мянь замер, не веря своим ушам:
— В чьих-чьих покоях?
— Удельного князя Жуннань.
Не успел Е Мянь переварить услышанное, как в зале вспыхнули десятки свечей. Тяжёлая дверь распахнулась, и на пороге появился юноша в драгоценных шелковых одеждах. На его лице играла приветливая улыбка, ставшая ещё шире при виде очнувшегося гостя.
— О, молодой господин Е наконец изволил проснуться!
Слуги синхронно склонились перед вошедшим. На вид юноше было столько же лет, сколько и самому Е Мяню. Держа в руках две сорванные ветви полураспустившейся гибискусовой хайтани, он передал их слуге, чтобы тот поставил цветы в фарфоровую вазу Ру у изголовья кровати.
Обернувшись к Е Мяню, юноша сочувственно спросил:
— Как вы себя чувствуете? Головная боль отступила?
Е Мянь никогда раньше его не видел, но по богатой одежде догадался, что перед ним, должно быть, кто-то из знатных родственников князя.
— Благодарю, мне куда лучше, — вежливо отозвался он. — Простите, не знаю, как к вам обращаться. А сам удельный князь здесь?
— Князь сейчас занят важными делами в кабинете, — с улыбкой ответил юноша. — Вы можете звать меня Чжуан Жань.
«Фамилия Чжуан...» — сообразил Е Мянь. Стало быть, и впрямь родня Чжуан Сюя из Цзиньлина.
Он слегка сложил руки в приветственном жесте:
— Спасибо вашему дому за заботу. Не подскажете, когда князь освободится? Хотелось бы замолвить ему пару слов.
Чжуан Жань мягко ухмыльнулся:
— Про то мне неведомо. Случается, они с советниками и до полуночи сидят.
Е Мянь слегка нахмурился, подавляя вспыхнувшее раздражение. Взглянув на водяные часы в углу комнаты, он произнес:
— Гляжу, время уже позднее. Пожалуй, я вернусь к себе. А вас попрошу передать князю, что завтра я обязательно нанесу визит с благодарственным подарком.
Он собрался было встать, но Чжуан Жань небрежно преградил ему путь:
— Оу, Четвёртый молодой господин Е, не спешите! — Он указал пальцем на клепсидру. — Посмотрите, час Сюй давно миновал. Ворота Академии уже заперты на засов, вам отсюда не выбраться.
— Что?!
Е Мянь лишился дара речи. Лишь спустя пару мгновений до него дошёл весь абсурд ситуации, и он вспылил:
— Да почему вы меня раньше не разбудили?!
— Не тревожьтесь так, Четвёртый молодой господин. Мы уже отправили слугу в вашу резиденцию с вестью, что Его Высочество князь оставил вас переночевать у себя.
Е Мянь опешил. Он никак не мог взять в толк, что за дичь тут творится.
— Да с какого перепугу я вообще оказался здесь? Где Лу Личжэн? Я хочу видеть Чжэн-гэ!
Чжуан Жань снова мягко, но непреклонно заступил ему дорогу:
— В спальный корпус к Чжэн-гэ после часа Сюй никого не впускают и не выпускают. Так что успокойтесь и отдыхайте здесь. — Тут Чжуан Жань хлопнул себя по лбу: — Ах, поглядите на меня! Заболтался и совершенно забыл про ужин! Вы ведь столько проспали, верно, проголодались?
С этими словами Чжуан Жань велел слугам подавать на стол, а затем повернулся к Е Мяню:
— Вы сегодня в комнатах Чжэн-гэ слегли с сильной лихорадкой. К счастью, во Дворе Южных Замыслов вовремя заметили неладное. Князь распорядился перенести вас сюда — ведь при нашем дворе постоянно дежурит лекарь, присланный Старшей принцессой, так что выходить вас было куда проще.
Слушая его объяснения, Е Мянь вынужден был признать: логика в этом есть. Но на душе всё равно оставался неприятный осадок. Голова соображала туго, вникать в тонкости интриг не хотелось, а растущее раздражение требовало выхода.
— Чжуан-сюн, будь так добр, сходи в кабинет и доложи князю, что я очнулся и хочу его видеть. Буквально на пару слов!
Смолистая улыбка на лице Чжуан Жаня слегка померкла. Он посмотрел на Е Мяня с наигранным сочувствием:
— Молодой господин Е... вы же только-только перенесли жар. Стоит ли...
Е Мянь смерил его долгим взглядом, и до него наконец дошло: да этот парень просто боится, как бы Е Мянь не заразил его драгоценного князя!
Вот почему он вечно находит предлоги, зубы заговаривает и рассказывает про «важные дела до полуночи»...
В груди закипела глухая досада. Идти всё равно было некуда, поэтому Е Мянь безнадёжно плюхнулся обратно на кровать, сгрёб в охапку мягкую шелковую подушку и уткнулся в неё носом, отгораживаясь от мира. Общаться с этим Чжуан Жанем не хотелось вовсе — его фальшивая ухмылка смотрелась как приклеенная маска.
Видя, что гость ушёл в себя, Чжуан Жань не стал навязываться. Он уселся в резное кресло неподалёку и принялся раздавать указания слугам.
Наблюдая исподтишка, Е Мянь ловил себя на мысли, что происходящее выглядит дико. С какой стати этот Чжуан Жань так свободно распоряжается личными вещами удельного князя? На родственника он не похож... Скорее напоминает Баосюэ, когда та хозяйничает в его собственном доме.
В этот момент один из мальчиков-слуг подошёл к потайному шкафчику в изголовье кровати и достал оттуда резную лаковую шкатулку.
— Возьми пластинки фимиама «Благоприятствующий Цилинь», которые князь использует каждый день, и воскури их в той комнате, — донёсся голос Чжуан Жаня.
Е Мяня окончательно разморило от недоумения. Зачем брать любимые благовония хозяина из потайного ящика в чужой спальне?
Он с трудом повернул тяжёлую голову и тихонько спросил у проходящего мимо слуги:
— Эй... а где главная спальня вашего князя?
Мальчик почтительно поклонился:
— Четвёртый молодой господин, так вы как раз в ней и находитесь.
Е Мянь лишился слов.
Чжуан Жань, услышав их шёпот, подошёл к кровати и с виноватым видом произнёс:
— В тех покоях ещё не закончили уборку, да и личных вещей князя там слишком много, вот мы и побоялись вас потревожить...
Е Мянь сжал зубы.
«... Тогда какого черта вы не положили меня в гостевой комнате?!»
Пока Е Мянь мысленно перебирал весь род удельного князя Жуннань и особенности их странного мышления, слуги внесли несколько многоярусных лаковых ларцев и стали выставлять блюда на круглый стол.
Чжуан Жань со слащавой миной обратился к нему:
— Четвёртый молодой господин Е, прошу к столу. Здесь все ваши любимые кушанья. Хоть готовила их наша южная стряпуха, думается, вам понравится этот вкус.
При одном взгляде на этот стол Е Мяня обдало волной злобы. Этот паршивец Чжуан Сюй подослал к нему ищеек! Выведал абсолютно все его привычки, вплоть до того, что он любит, а что терпеть не может! Всплывшее в памяти воспоминание о недавнем празднестве со сплошной бараниной до сих пор вызывало тошноту.
Глядя на знакомые кушанья, Е Мянь ядовито хмыкнул:
— А ваш князь, я смотрю, весьма заботлив. Даже родной отец не знает, что я не выношу кедровые орешки в пирожном Восьми Сокровищ.
Чжуан Жань ничуть не смутился и с прежней безупречной вежливостью ответил:
— В таком случае садитесь скорее, а не то остынет.
Е Мянь уткнулся обратно в подушку и замотал головой. Кусок в горло не лез: тело ломило, аппетита не было вовсе, да и проснуться в чужой обители, словно тебя похитили разбойники, — удовольствие ниже среднего. Какая уж тут еда!
Видя, что уговаривать бесполезно, Чжуан Жань отступился и продолжил гонять мальчишек-слуг по всей зале.
Е Мяня тошнило от мелькания слуг перед глазами. В конце концов он не выдержал, потерял остатки терпения и прямо спросил:
— Ты назвался Чжуан Жанем, но я так и не понял, кто ты вообще такой?
Чжуан Жань на мгновение замер, но тут же с улыбкой ответил:
— Я — компаньон князя по учёбе.
— Компаньон? — Е Мянь смерил его подозрительным взглядом. — Если ты его компаньон, отчего я ни разу не видел тебя во Дворе Южных Замыслов?
Улыбка на лице Чжуан Жаня наконец-то скривилась. В его глазах мелькнуло нечто острое и недоброе, но Е Мянь и не думал уступать — он смотрел на него прямо и надменно.
Какой еще компаньон?! Обычный приживал без чина и звания, слуга-фаворит, присланный кем-то из родни развлекать господина! И этот паяц смеет строить из себя важную птицу?!
Раскусив его сущность, Е Мянь потерял к нему всякий интерес. Он закрыл глаза и отвернулся к стене.
* * *
Прошло немало времени. Е Мянь уже начал погружаться в дрёму, когда снаружи донёсся шум и гам. Не успел он разлепить веки, как до ушей долетел тонкий, въедливый голосок, принадлежавший явно какому-то дворцовому евнуху:
— Ой-ой-ой! Чьё же это дитя тут почивает? Дай-ка старый слуга взглянет!
Е Мянь протирал глаза, когда в комнату стремительно впорхнул пожилой евнух в сопровождении целой вереницы слуг в лавандовых одеждах.
Взгляд Е Мяня всё ещё был мутным от сна, но миндалевидные глаза уже округлились от возмущения: следом за евнухом в залу развязной походкой вошёл Чжуан Сюй в роскошном тёмно-синем халате.
«Занят важными делами до полуночи?! Собрание у вас, блядь?!»