Е Мянь никак не ожидал, что этот наглец прямо с порога прикинется каретным сластолюбцем. Получив ощутимый укус в губы, юноша лишь на мгновение обомлел от такой наглости, а осознав произошедшее, от души врезал обидчику кулаком.
— Пошёл ты к чёрту со своей луной! Я тебе ноги переломаю! — Е Мянь от ярости едва не задохнулся и ринулся на противника с кулаками.
Чжуан Сюй был куда крепче и ладнее сложен. Легко перехватив тонкие запястья юноши, он не дал упрямому кулаку приземлиться на своё лицо.
— Ну полно тебе, не кипятись. Мне скоро во дворец ехать, на башню — совершать обряд поклонения луне. Бабушка увидит синяк, опять начнёт расспрашивать.
Е Мянь на секунду замер, после чего вперил в него разъярённый взгляд:
— Не смей прикрываться Вдовствующей императрицей! Не поверю, чтобы её величество спускала тебе подобные непотребства!
Чжуан Сюй даже не подумал обидеться. Он лишь заботливо поправил нефритовые пуговицы на узких рукавах Е Мяня и мягко уговаривал:
— Поехали со мной во дворец. Встретим праздник вместе.
— С какой стати я должен идти с тобой? — Е Мянь недовольно нахмурился. — Ты что, опять без моего ведома выпросил указ у Вдовствующей императрицы?
— Нет, хотя бабушка действительно хотела тебя видеть, — Чжуан Сюй уселся рядом, как ни в чём не бывало. — Сегодня Ночь Воссоединения. Я твой названый брат, так что тебе надлежит быть со мной.
— Да откуда в тебе эта дурацкая привычка решать всё за других? С чего бы ты вдруг стал мне братом? Мой родной брат сейчас ждёт меня в резиденции на семейный пир!
— Он твой брат, и я твой брат. Ты сам меня так назвал в тот день.
Е Мянь поперхнулся воздухом. Ну и приставучий же тип!
Чжуан Сюй продолжал уговаривать его, не меняясь в лице. Е Мянь же прекрасно знал его упрямый нрав и ждал, что тот вот-вот вспыхнет или потеряет терпение. К его удивлению, уголки губ молодого человека сохраняли лёгкую, вполне искреннюю улыбку.
Е Мянь уже начал удивляться такой перемене, когда снаружи, с козел экипажа, донёсся тихий голос Фэнцзиня:
— Господин, мы прибыли...
Повозка остановилась у главных ворот резиденции заместителя министра. Е Мянь повернулся к спутнику:
— Твой экипаж едет следом? Или попросить наших слуг доставить тебя домой?
Чжуан Сюй лишь качнул головой:
— Не нужно, я тоже приехал.
Е Мянь опешил, а затем насупился:
— Я вообще-то не звал тебя на наш пир. Сегодня Чунъян, семейный праздник, дома отец и старший брат. Только попробуй устроить представл...
— Я ничего не устраиваю, — послушно кивнул Чжуан Сюй. — Но я правда приехал домой.
С этими словами он откинул занавеску и указал пальцем наружу:
— Взгляни на усадьбу по соседству с вашей резиденцией. На днях я убедил прежних хозяев съехать. Теперь там живу я.
Е Мянь замер на месте. Прошло немало времени, прежде чем к нему вернулся дар речи:
— По соседству же жил советник Палаты дипломатического протокола... — Е Мянь всплеснул руками. — Что ты с ними сделал? Ты уже и до моих соседей добрался?!
Увидев, как тот перепугался, Чжуан Сюй спешно пояснил:
— Я ничего плохого не делал. Просто дал им денег.
— Сколько?
Чжуан Сюй на мгновение задумался и абсолютно серьёзно ответил:
— Очень много.
Е Мянь едва не подавился воздухом. Раз уж этот транжира говорит «много», значит, на эти деньги можно было купить пол-улицы! Неудивительно, что господин советник, спокойно живший бок о бок с ними столько лет, внезапно со всей семьёй и сияющими от счастья лицами собрал вещи и съехал. Отец Е Мяня последние два дня только и делал, что бубнил под нос: «Неужели его повысили? Что-то я ничего такого не слышал...»
Чжуан Сюй не сводил с юноши глаз:
— Дворик Павильона Яохуэй, который отец отдал тебе не так давно, просто чудесен. Нас разделяет всего одна глухая стена. На днях я попрошу рабочих прорубить в ней круглые ворота, прямо как у Е Цзина...
— Забудь о своих безумных затеях, — Е Мянь прижал ладонь ко лбу. — Ты купил соседнюю усадьбу — это твоё дело, мы не вправе вмешиваться. Но если ты дерзнёшь ломать стену... Да хоть крысиную нору пророй, мой отец её тут же наглухо замурует!
Сказав это, Е Мянь не желал больше слушать ни слова. Он пригнулся, собираясь выскользнуть из кареты, но Чжуан Сюй успел перехватить его за руку.
— Ты чего опять? — Е Мянь оскалился, словно дикий котёнок.
— Не хочешь приглашать меня — не надо. Но, может, ты зайдёшь ко мне? Поужинаешь со своими, а потом побудешь немного со мной...
— Нет.
— Правда не пойдёшь со мной? — Чжуан Сюй смотрел на него с откровенным сожалением. — Отец с матерью приедут только через пару дней. В нашей резиденции в столице я совсем один.
— Ты же сам сказал, что сейчас поедешь во дворец к бабушке и императорскому дяде праздновать! С чего вдруг тебе не с кем провести вечер?
Губы Чжуан Сюя сжались в тонкую линию, взгляд потемнел:
— Я никуда не поеду!
— Да делай что хочешь! — Е Мянь вырвал руку и выпрыгнул из экипажа.
Вернувшись в резиденцию, Е Мянь переоделся и поспешил в покои бабушки. Всё семейство Е, включая детей от наложниц и самих наложниц, нарядилось в праздничные одежды. В Обители Долголетия и Облаков царило веселье: все дружно поужинали за большим семейным столом, а после под предводительством Старой госпожи отправились в сад возносить молитвы и кланяться луне.
На алтаре возвышались разного рода лунные пряники и круглые сочные фрукты. Старая госпожа Е с улыбкой съела пару кусочков и вскоре отослала молодёжь гулять — в обществе старших младшее поколение всё равно чувствовало себя скованно.
Его младшие братья от наложниц предложили переместиться в Павильон Яохуэй. Несколько кустов золотого османтуса там как раз пышно расцвели, и пить османтусовое вино под их кроной, любуясь полной луной, было лучшим развлечением. Е Мянь подумал, что после переезда в новый двор он так и не позвал братьев на новоселье, а потому с радостью согласился.
Некоторые из его младших братьев и сестёр были ещё совсем малышами, но тоже рвались со всеми. Наложницы не могли пойти следом, поэтому отправили с ними нянек и служанок, без конца наказывая детям не капризничать и не шуметь в Павильоне Яохуэй.
Служанки заранее украсили деревья османтуса и карнизы павильона разнообразными яркими фонариками в форме зайцев и жаб. Сквозь красный и цветной шёлк пробивался мягкий, тёплый свет, заливая весь двор завораживающим сиянием.
Е Мянь, как хозяин двора, старательно принимал гостей. Он велел кухне собрать ещё один стол, и, поскольку все собирались любоваться луной, угощение накрыли прямо у пруда под цветущим деревом. Без строгих взглядов старших молодежь шумно пила вино, болтала и играла в карты. Веселье продолжалось до самого часа Свиньи, пока присланная госпожой Цю нянька не поторопила всех разойтись.
В Павильоне Яохуэй мгновенно воцарилась тишина. Е Мянь поднялся на цыпочки и попытался заглянуть через высокую стену в соседний двор. Там тоже теплился мягкий свет праздничных фонарей — усадьбу явно украсили к празднику. Однако, как юноша ни прислушивался весь вечер, с той стороны не донеслось ни звука.
Е Мянь невольно задумался: уехал ли этот упрямец во дворец или весь вечер просидел в четырёх стенах, дуясь на весь мир?
На следующий день в академии Е Мянь так и не встретил Чжуан Сюя.
В полдень, во время обеда в Башне Собирания Изящностей, Жуань Юньшэн неожиданно произнёс:
— Я поспрашивал людей на улице. Корабль Старшей принцессы причалил сегодня на рассвете. Удельный князь Жуннань и Шестой принц уже выехали со свитой за город, чтобы встретить её.
Е Мянь проглотил кусок и мельком глянул на него:
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Жуань Юньшэн вздохнул:
— Приехала Старшая принцесса. Тебе больше нельзя вести себя безрассудно и забывать об этикете. По крайней мере, не давай им повода зацепиться за тебя.
Е Мянь лишь фыркнул:
— И какой же у них там этикет? Указы её сынка — это и есть этикет?
Жуань Юньшэн покачал головой, а Ли Чжао, сидевший рядом, добавил:
— Юньшэн дело говорит. Умный человек не пойдёт напролом, когда сила не на его стороне.
Жуань Юньшэн кивнул и понизил голос:
— Старшая принцесса ещё до того, как выйти замуж за консорта, была самой избалованной и высокомерной среди всех принцев и принцесс. Она всегда смотрела на всех свысока. Даже нынешний император, бывший тогда наследным принцем, перед своей старшей сестрой вынужден был держать голову ниже. А Чжуан Сюя она с самого рождения считает бесценным сокровищем. С малых лет она учила его в Цзиньлине, что никого вокруг не нужно ни во что ставить. Посмотри на то, как Чжуан Сюй ведёт себя в столице последние полгода, и как действует принцесса через свои связи: даже здесь, при дворе, кроме самых старших членов императорской семьи, она ни за что не позволит своему сыну уступить кому-либо хоть на вершок.
Вэй Анъюань тоже кивнул:
— Когда ты ранил его в прошлый раз, я уже сказал отцу, что всё произошло по моей вине. Если принцесса решит придраться, мой отец заступится за тебя, так что бояться нечего. Но в будущем всё же лучше не распускать руки.
Е Мянь долго размышлял над их словами и в конце концов кивнул.
После занятий Е Мянь искупался, переоделся и уселся в кабинете за книги. Служанки Павильона Яохуэй, увидав, что молодой хозяин пристрастился к учёбе, несказанно обрадовались и без конца носили ему свежий чай и изысканные сладости.
Е Мянь действительно попытался подтянуть упущенное в Императорской академии. Совсем скоро, после праздника Чунъян, он должен был перейти из учеников первого года «Ци» в ученики второго года «Сю». В академии намечались большие ежегодные испытания, и итоговые списки отправлялись прямиком в Министерство ритуалов. Он правда не хотел снова получить нижайшие оценки «Дин» и опозорить отца со старшим братом.
От долгого чтения у него заслезились глаза. Е Мянь только собирался попросить Баосюэ поправить фитиль в светильнике, как дверь отворилась. В кабинет вошла Инун, отлучавшаяся по делам к госпоже Цю. В руках служанка держала резную шкатулку из тёмного камфарного дерева.
— Что это? — спросил Е Мянь, сладко зевнув.
Инун улыбнулась:
— Госпожа велела передать четвёртому молодому господину. Сказала, прислали из резиденции принцессы.
— Из резиденции принцессы? — Е Мянь нахмурился. Что ещё выкинул этот Чжуан Сюй? Зачем посылать вещи через его мать?
Он взял шкатулку и потянул крышку, но та оказалась наглухо запечатана красным сургучом. Потребовалось принести малый нож и срезать печать, прежде чем ларчик открылся. Внутри лежало несколько фигурок зайцев, искусно выточенных из нефрита. Вот только сам камень был жуткого, густого алого цвета — словно спекшаяся кровь.
Е Мянь невольно сглотнул. Он никогда не видел кровавого нефрита вживую, но слышал, что это невероятная редкость. Однако выглядели эти зайцы до того жутко, что по коже пробежал мороз.
На дне шкатулки Е Мянь заметил записку. Он выудил её и развернул. На бумаге было выведено всего два иероглифа: * «Чжуан Юй»*.
Чжуан Юй? Зачем младшему брату Чжуан Сюя присылать ему подобную вещь?
Пока он недоумевал, от дверей донёсся чистый, спокойный голос:
— Чем занимаешься?
Е Мянь поднял голову и просиял:
— Брат! Ты как здесь?
Е Цзин тихо откликнулся, улыбнувшись:
— Выдалась свободная минута, решил наведаться к тебе, — он мельком глянул на открытую шкатулку. — А это что?
Е Мянь пододвинул ларчик ближе:
— Взгляни. Это прислал Чжуан Юй, родной брат Чжуан Сюя...
— Хм? — Е Цзин нахмурился и нагнулся ближе. В следующее мгновение он резко захлопнул крышку и ледяным тоном спросил: — Когда это принесли?
— Только что, — честно ответил Е Мянь, опешив от его реакции. — Брат, что-то не так?
Лицо Е Цзина потемнело:
— Кровавый нефрит получают, когда перед самой смертью человеку насильно заталкивают камень в рот. С последним вздохом он проваливается в горло, а после погребения впитывает в себя посмертную кровь и соки трупа. Ты ещё слишком мал, не смей касаться таких вещей.
От слов брата у Е Мяня волоски на руках встали дыбом. Он тут же с ужасом отбросил фигурку кровавого зайца, которую всё ещё держал в пальцах.
Е Цзин обошёл письменный стол и крепко прижал мертвенно бледного юношу к себе. В глазах старшего брата бушевала холодная ярость, но ладонь, гладившая Е Мяня по спине, оставалась невероятно мягкой и ласковой.