Луна поднялась к самому зениту. Врата резиденции Е уже давно заперли на засов, когда в двери павильона Нефритовой Лазури колотушкой пришёлся дробный, перепуганный стук. Прислуга на вратах от неожиданности подскочила на месте. В иное время слуги обязательно посмели бы поворчать на запоздалого гостя, но в эти дни в доме царила гнетущая, тревожная обстановка, так что спорить никто не решился — едва накинув халаты, бросились отпирать.
Вэй Анцин только что вернулся с пиршества. От него ещё веяло хмелем, когда слуга поспешно прошёл с ним к кабинету Е Цзина.
Хозяин дома даже не думал ложиться: при свете свечей он разбирал казённые бумаги. На столе стопкой в локоть высотой громоздились судебные свитки, а на развернутом перед ним официальном донесении густо темнели ещё не просохшие примечания.
Вэй Анцин прижал ладонь ко лбу и со вздохом вымолвил:
— Ночь на дворе, а ты всё над этой ветошью корпишь! Не век же тебе в Палате уголовных дел сидеть, стоит ли так убиваться?
Е Цзин отложил кисть на подставку из тёплого нефрита, откинулся на спинку кресла и кивком повелел подать гостю чаю, после чего выслал слуг за дверь.
— Что стряслось? Небо на землю упало?
— Небо-то устояло, — прорычал Вэй Анцин, — а вот сердце моё отнялось!
Е Цзин тихо усмехнулся, покачав головой. Гость одарил его свирепым взглядом:
— Только не говори, будто до тебя вести ещё не дошли! Я с пира иду, там каждый второй норовил мне это на ухо шепнуть.
— Слышал, — ровным голосом отозвался Е Цзин. — Расспросить подробнее ещё не успел. Но если уж я не тревожусь, то тебе-то чего паниковать среди ночи да ко мне во врата ломиться?
— Мне-то с чего не паниковать?! — вспыхнул Вэй Анцин. — Тебе он помешанный, а мне — пёс бешеный! Вцепится в глотку — намертво, хрен отдерёшь! Я его, что ли, провоцировал?! Твою мать, он мне последние дни только в кошмарах и снится! Мало этот ублюдок мне жизнь отравил?!
Е Цзин качнул головой и без особого сочувствия попытался его утихомирить:
— Дело ещё не решено. Завтра сам всё разузнаю, тогда и обсудим. Ступай домой, у меня ещё бумаги не разобраны.
Однако Вэй Анцин и не думал уходить. Он уселся в кресло, налил себе горячего чаю и отрезал:
— Кого ты там расспрашивать собрался? Я нынче вечером уже всё до последней косточки выведал, у меня и спрашивай!
Е Цзин со вздохом свернул свиток и поднял на него взгляд:
— Выкладывай.
Вэй Анцин подтянулся и согнал с лица хмель:
— Замешан тут наш удельный князь Жуннань. Намедни Анъюань обмолвился, будто твоего драгоценного братца заперли в четырех стенах аккурат из-за него. Похоже, кое-кто вознамерился через это дело скрестить шпаги с вашей резиденцией Е.
Е Цзин лишь припустил веки и глухо откликнулся:
— Продолжай.
— С полгода назад при дворе поднялась буча из-за северных варваров, — заговорил Вэй Анцин. — Одно крыло предлагало поддерживать исключительно племя Бэйгэ, чтобы через них крутить остальной ордой. Да только наши опасаются: вырастишь тигра — сам пожалеешь.
Е Цзин кивнул:
— Верно.
— Другие же твердят, мол, северные племена после многолетней грызни иссякли, запасы у них на донышке, кувшины пусты. Почему бы Давэнь не оказать им милость да не дать передышку? И на границе десятилетиями тишь да гладь будет, и племена начнут грызться между собой, не давая Бэйгэ забрать всю власть. Да ещё и перед соседями покажем величие и великодушие нашей державы, — Вэй Анцин презрительно фыркнул. — Языком-то трепать легко! А платить кто станет?! Резиденция старшей принцессы только ради того, чтобы пустить корни в столице, согласилась потакать Его Величеству и кормить Бэйгэ. А если браться за все степные племена, представь, сколько серебра улетит? Да у них счёты переломаются от таких цифр!
Е Цзин горько усмехнулся:
— Выходит, мой младший брат стоит немалых денег.
— Вот именно! — покачал головой Вэй Анцин. — Князь Жуннань на днях шепнул Императору и Наследнику, что пора бы пересмотреть этот вопрос. Если дом Чжуан возьмёт расходы на себя, Его Величество, понятно, будет только рад. Вот только держать многочисленное войско на северном рубеже станет бессмысленно... А значит, этот пёс бешеный вернётся в столицу...
При этих словах Вэй Анцин сжал зубы так, что хрустнули челюсти.
Е Цзин мерно постукивал длинными пальцами по столу, погрузившись в раздумья. Наконец он тихо хмыкнул:
— Всё не так просто. Государь и Государь-Наследник наверняка уже выведали, с чего бы принцессе проявлять такую прыть. Иначе с чего бы подробностям тайного совета из Императорского кабинета утечь прямо на твою пирушку?
Вэй Анцин, пока они говорили, окончательно протрезвел. Насупившись, он спросил:
— Выходит, Император и Наследник не прочь связью спутать резиденцию принцессы и ваш дом Е?
Е Цзин с тяжелым вздохом откинулся на кресло:
— Как минимум, они не против посмотреть, чем это кончится.
— Ну и сукин сын этот паршивец! — выругался Вэй Анцин. — Мал ещё, а каверзы строит — чисто змея подколодная!
Е Цзин лишь холодно усмехнулся. Вэй Анцин вгляделся в его спокойное лицо и добавил с надеждой:
— Впрочем, не факт, что того психа отозовут. Государь с Наследником сначала выждут и посмотрят на твои шаги. Если ваша резиденция Е и впрямь свяжет себя с домом принцессы, привязав к себе этакое денежное дерево, выгода для двора окажется куда ощутимее, чем разовые затраты на степняков. К тому же два года назад этот ублюдок...
Вэй Анцин запнулся, осторожно взглянул на Е Цзина и продолжил:
—...он ведь вывел тебя из себя, да и Государь гневался невероятно, оттого и сослал его на северную границу. Прошло столько лет... Назначь его обратно обычным указом — никто бы и слова не сказал. Но вернуть его вот так, наперекор тебе — это же откровенное оскорбление! Неужто Государь станет жертвовать твоим расположением?
Е Цзин опустил глаза, не подтверждая и не опровергая его слов:
— Не тревожься, я найду ответный ход.
Видя, что на лице собеседника снова застыла привычная ледяная невозмутимость, Вэй Анцин вздохнул:
— Ладно, мне-то что гадать. Пойду велю слугам заготовить палок покрепче. Если этот гад вернётся, я сам встану перед тобой и пересчитаю ему рёбра.
Он сокрушительно хлопнул кулаком о ладонь и процедил сквозь зубы:
— Этот щенок уехал на север, так и не получив от меня сочной трепки! Если посмеет сунуться в столицу — первейшим делом переломаю ему сучьи лапы!
* * *
На следующий день заместитель министра Е позвал к себе Е Цзина, чтобы расспросить о слухах. Е Цзин успокоил отца, пообещав принять приглашение удельного князя Жуннаня и обо всём переговорить лично.
Е Хэн лишь с глубокой кручиной вздохнул.
Днём позже Е Цзин отправился на загородную усадьбу Шестого принца, куда его позвал Чжуан Сюй. И взял с собой Е Мяня, всё ещё томившегося под домашним арестом в павильоне Яохуэй.
В беседке над водой полуденное знойное солнце пробивалось сквозь тонкие, точно крылья цикады, небесно-голубые шёлковые шторы, смягчая слепящий свет. Слуги замерли вдали, в ожидании приказаний.
Внутри беседки Чжуан Сюй держал в руках баночку из светло-зелёного фарфора и бережно смазывал целебной мазью уголок губ Е Мяня. Тот недавно рассек губу; ранка была небольшой, но глубокой, а из-за того, что юноша во сне бессознательно слизывал лекарство, она никак не затягивалась.
По другую сторону стола Е Цзин сидел на циновке, скрестив ноги, и неотрывно наблюдал за ними. Взор его был ледяным.
Шестой принц, как хозяин усадьбы, сидел подле Е Цзина и в душе уже тысячу раз проклял собственную несдержанность. И надо же было ему давеча выпросить у Чжуан Сюя позволение присутствовать при этой встрече!..
Принц бросил укоризненный взгляд на двоюродного брата, который никого не замечал и продолжал удерживать Е Мяня за руку. В мыслях Шестого принца зрело твердое намерение: если эти двое сейчас затеют драку и сломают хоть один стул, он заставит тётку возместить всё до последнего гроша! Экая низость — устроить подобный разбор полётов на его усадьбе!
Е Мянь до сегодняшнего дня не покидал павильон Яохуэй и совершенно не ведал о происходящем в столице. Всю дорогу сюда у него душа была не на месте: он никак не мог понять, к чему братец затеял эту поездку. Он дважды пытался расспросить Е Цзина, но тот хранил молчание, и Е Мянь больше не дерзал подавать голос.
Но едва Е Мянь заметил, как разгладились морщинки на лбу брата, как исчезла гнетущая тоска, преследовавшая его в резиденции, Шестой принц демонстративно откашлялся. Все взглянули на хозяина дома, а тот лишь сердито сводными глазами повел на парочку.
Е Мянь покосился на Е Цзина, тут же высвободил руку из пальцев Чжуан Сюя и отодвинулся подальше, не смея лишний раз мозолить глаза брату. Они с Чжуан Сюем так долго не виделись, что он на мгновение потерял бдительность...
Чжуан Сюй ничем не выдал своего расстройства. Он увлек Е Мяня за собой на циновку напротив Е Цзина и с отменным изяществом налил всем присутствующим по чашке чая. Затем спокойно поднял взор на старшего брата:
— Обстоятельства вынудили меня пойти на крайность. Прошу господина Дуаньхуа не держать на меня зла.
Е Мянь нахмурился и тихо спросил:
— Да что вообще стряслось?
Чжуан Сюй слегка сжал его пальцы, успокаивая:
— Позже всё тебе расскажу.
Шестой принц слегка качнул головой Е Мяню, подавая знак молчать, и юноше ничего не оставалось, кроме как прикусить язык и слушать.
Чжуан Сюй снова обратился к Е Цзину:
— Я прибег к этой уловке лишь для того, чтобы заставить вас вывести Е Мяня из дома и сесть за стол втроём. Сегодня, независимо от того, смогу ли я убедить вас, я не стану приводить в действие тот замысел и возвращать Третьего принца в столицу. Можете быть спокойны.
Е Цзин прищурился, не произнеся ни слова. Чжуан Сюй не смутился и продолжил:
— В прежние наши встречи я не раз открывал вам свои чувства к Е Мяню. Нынче я не стану повторяться, а скажу о другом, — Чжуан Сюй выпрямил спину и заговорил строгим, собранным тоном. — Я верю, что господин Дуаньхуа, как и я сам, презирает условности этого мира. Светские правила созданы для того, чтобы укрощать чернь. Люди же нашего круга, встречая препятствие, просто разбивают запреты и устанавливают для мира новые законы. А потому я не верю, будто вы против нашей связи лишь из опасений за доброе имя резиденции Е или павильона Нефритовой Лазури.
Взгляд Е Цзина наконец изменился. Он поднял глаза на собеседника и ровно изрёк:
— Ты прав. Если бы Мянь-гэ решил связать жизнь с мужчиной, я не стал бы чинить ему препятствий. Вот только этим мужчиной не можешь быть ты.
На губах Чжуан Сюя скользнула бледная, горькая улыбка:
— Я так и думал. Но раз уж я вынудил вас привести его сюда, то хочу сказать одно: пусть у меня тысяча недостатков, есть и одно достоинство, — Чжуан Сюй посмотрел прямо в глаза Е Цзину. — Я способен его защитить. Заместитель главы Палаты уголовных дел Е нынче — важнейшая фигура при дворе, фаворит Его Величества, и во всей столице никто не дерзнет задеть вас открыто или тайком. И всё же вам приходится оглядываться на моего безумного Третьего брата.
В глазах Е Цзина вспыхнул ледяной блеск. Чжуан Сюй же спокойно отпил чаю и продолжил:
— Разумеется, с вашими талантами высшие чины и необъятная власть — лишь вопрос времени. Но это дело не ближайших лет. А в следующие десять лет вам бы самому устоять на ногах, где уж тут уберечь Е Мяня? — Чжуан Сюй едва заметно усмехнулся. — Думаю, господин Дуаньхуа и сам понимает: едва он покинет стены Императорской академии, охотников до него найдется немало.
Е Мянь слушал их, точно сквозь туман. При чём тут вообще Третий принц?
Чжуан Сюй перевёл взгляд на Е Мяня и тихо закончил:
— И главное: мы с Е Мянем связаны взаимным чувством, а не мимолётной блажью, — он накрыл ладонь Е Мяня своей и снова встретился взглядом с Е Цзином. — В свое время ваш отец, господин Е, не побоялся потерять чин и будущее ради вашей защиты — и всё лишь потому, что вы были «не согласны». Неужели «согласие» Е Мяня не стоит того, чтобы и вы переступили через всё остальное?