— Ты... Ты что удумал?!
Е Мянь отпрянул, одним махом откатившись к самой стене, и вжался в холодные доски кровати.
Что этому гаду Чжуан Сюю от него надо? Выбить всю дурь, срывая злобу, или... вовсе укокошить?
Е Мянь поневоле вспомнил предостережения старшего брата, Е Цзина. Тот предупреждал, что Чжуан Сюй — человек со скрытным, тёмным нравом, а в делах жесток до крайности и никогда не оставляет сопернику шанса. Даже наследный сын маркиза Чжунпин при упоминании его имени напускал туману, а Вэй Анъюань, обычно ни перед кем не гнувший спину, и тот втайне советовал Е Мяню не лезть на рожон и не связываться с этим княжичем.
От этих мыслей сердце забилось в самом горле, дыхание сорвалось и стало тяжёлым, рваным.
Внутри занавесей царила гробовая тишина. Е Мянь слышал лишь собственный частый пульс да судорожные вдохи — неприлично громкие и оттого ещё более жалкие.
Прошло немало времени, прежде чем Е Мянь уловил неладное. Со стороны Чжуан Сюя не доносилось ни звука. Ни шороха, ни тишайшего дыхания...
Е Мянь сглотнул скопившуюся слюну, затаил дыхание и вслушался. В ушах звенело от гулкой, мёртвой тишины.
«Куда он, чёрт возьми, делся?!»
Не чувствуя рядом Чжуан Сюя, Е Мянь ощутил, как тьма вокруг наливается жутью. Казалось, во всем мире на три шага вокруг не осталось ни души больше — только он один. Он помахал рукой перед самым лицом, но вытянутые пальцы поглотила непроглядная, точно тушь, тьма. Лишь легкое веяние воздуха проскользнуло по коже. Сердце сжалось от липкого страха.
Понукаемый первобытным инстинктом, он пополз к краю кровати. Назад! Прочь отсюда!
Самый древний и сильный страх человека — это страх перед неизвестностью. Оказаться запертым в кромешной тьме и гробовом безмолвии оказалось куда страшнее, чем если бы его просто связали и выпорли.
Не успел он проползти и пары цуней, как с размаху во что-то врезался.
— А-а! — отчаянно вскрикнул Е Мянь и тут же отшатнулся назад.
— Что за метания? — раздался спокойный голос Чжуан Сюя, лежавшего на прежнем месте.
Его голос звучал всё так же чисто и размеренно, в ночной тиши отдаваясь почти живописно. Но Е Мяня от этой невозмутимости переклинило — гнев мгновенно вспыхнул и затмил страх.
— Чжуан Сюй! — рявкнул Е Мянь. — Ты что удумал?!
— Я? Пальцем тебя не тронул.
* * *
Е Мянь задохнулся от возмущения, но мгновение спустя нашелся:
— А на кой чёрт ты выгнал слуг и затаился молчком?!
— Хотел поговорить с тобой наедине. Чужие уши тут ни к чему.
— Что за постыдные секреты, которые можно шептать только в темноте и за закрытыми дверями?
— Ляг.
— Зачем это? — Е Мянь напрягся, готовый к обороне.
— Ляг — и узнаешь, — ровно отозвался Чжуан Сюй.
Выбора не оставалось. Посидев в темноте ещё немного, Е Мянь с сопением улегся назад, однако забился в самый угол, оставив между собой и Чжуан Сюем добрых три фута.
Чжуан Сюй тихо усмехнулся:
— Чего ты дёргаешься? Сказано же: просто разговор. Посмотри на себя — будто я на твои жизнь и честь покушаюсь. Поразмысли мозгами: захоти я причинить тебе вред, стал бы везти к себе во двор и навлекать лишние хлопоты? Назначь я встречу по дороге из академии, в усадьбе Персикового Ручья или даже в твоем Дворе Обильного Богатства — и то было бы в сто крат проще.
Слова Чжуан Сюя отдавали спесью и хамством, так и подмывало дать ему по шее, но логика в них присутствовала. Е Мянь немного перевёл дух, хотя тут же вспыхнул от стыда за то, как глупо накрутил себя минуту назад.
— Ну и о чём ты собрался говорить? — буркнул он.
Чжуан Сюй выдержал паузу, а затем негромко спросил:
— А о чём вы болтаете по ночам с сыном канцлера Вэй, когда ночуете вместе?
— Тебе до всего есть дело! — огрызнулся Е Мянь. — Сперва подослал ищеек, чтобы они дочиста выскребли все мои привычки, а теперь тебе подавай подробности ночных трепологий с приятелем? С таким размахом ты и в мою брачную ночь явишься под двери — уши греть?
— Много на себя берёшь, сопляк, — с холодной насмешкой отрезал Чжуан Сюй. — «Брачная ночь»... Боюсь, с твоим нравом тебе и наложницы не видать.
Е Мянь открыл рот, чтобы выдать сочную тираду, но Чжуан Сюй продолжил гнуть своё:
— Полагаю, все ваши беседы вращаются вокруг девиц да развлечений. Недаром в саду Персиков и Слив все просили успехов в учёбе, и лишь ты один вылез со своими поисками невесты. А когда ни одна барышня не повесила тебе розовую ленту — взбесился от досады.
— Чушь! — фыркнул Е Мянь, чувствуя, как неловко горит лицо. — Мы... мы и про книги из академии спорим!
Хотя ладно, иногда и про соседских учениц грешат размышлениями.
— Про книги? — хмыкнул Чжуан Сюй. — Что ж, обсудим книги.
Е Мянь промолчал.
— Знаешь, что я читал до того, как погасили свет? — спросил Чжуан Сюй.
— «Записки о странных краях».
— Именно, — тихий вздох. — Там есть одна примечательная притча. Думаю, она тебя займёт. Хочешь послушать?
— И о чём же? — с подозрением пробормотал Е Мянь.
— О свадьбах. И о первой брачной ночи.
Е Мянь обомлел.
«Что этот гад удумал?»
Среди ночи заводить разговоры с подвохом... Видать, вся эта его ангельская чинность — сплошная показуха. На деле же под личиной благородного мужа скрывается обычный пошляк. От этой мысли Е Мяню как-то сразу полегчало: барьер между ними рухнул, да и расстояние показалось не таким уж непреодолимым.
— Кхм... Ну давай, выкладывай, — Е Мянь невольно поджал пальцы на ногах.
— Слыхал ли ты, — вкрадчиво начал Чжуан Сюй, — о диковатых обычаях, что бытуют в уездах Вэйинь и Фуфэн на западе нашей династии Давэнь?
— А?
— Там верят: коль человек родился на свет, он обязан жениться. Если же дитя сгинет в юных летах, не успев создать семью, родичи под страхом небесного проклятия обязаны справить по нему посмертный брак. Иначе весь род постигнет страшная кара.
Е Мянь лишь неопределённо угукнул. Экзотика его не слишком удивила: не только на западе, но и в самой столице порой устраивали загробные свадьбы. Недавно бабушка упоминала, что какому-то их дальнему родственнику, почившему во цвете лет, спустя пару лет сыскали умершую от недуга девицу из приличного дома.
— Однако в тех краях, — продолжил Чжуан Сюй, — этот обычай превратился в сущий кошмар. Чтобы угодить духам, они берут живых людей, силой венчают их с покойниками и погребают заживо — дабы те прислуживали усопшим на том свете и хранили оставшийся род.
— Чего?! — Е Мяня аж передёрнуло.
— И как раз в «Записках о странных краях» описан один такой случай.
— Погоди-ка... — пискнул Е Мянь. Сценарий явно сворачивал не туда, куда он рассчитывал.
Но Чжуан Сюй и не думал останавливаться. Голос его звучал глухо, с ровными, леденящими интонациями:
— Дочь одного знатного рода угасла от болезни совсем молодой. Жених её, бедный юноша, успел лишь обручиться с ней. Тогда родные покойной, пользуясь властью и деньгами, силой заставили его сыграть посмертную свадьбу. К дню венчания плоть девицы уже истлела, а суставы окоченели. Тогда сваха-ведьма перебила ей кости, нарядила труп в алый подвенечный наряд, возложила корону с фениксом и усадила в свадебный паланкин...
— Эй! Слышь, завязывай!
Е Мянь обнял себя за плечи, сгоняя крупную дрожь. На кой чёрт среди ночи, в полной тьме, травить такие ужасы?!
Перебравшись в этот мир, Е Мянь быстро растерял свой заскорузлый материализм. К историям о призраках он относился с диким трепетом. Служанки в его дворе знали, до судорог их молодой господин боится темноты и покойников, хотя списывали это на то, что он только-только отделился от материнского дома.
Постель тихо зашуршала. Чжуан Сюй подвинулся ближе — настолько, что полы его одежды едва заметно коснулись Е Мяня.
— Испугался? — безмятежно спросил княжич. — Что ж, буду ближе, чтобы тебе не было так страшно.
— Заткнёшься — и страх пройдёт! — буркнул Е Мянь.
— Ну нет, историю надо досказать. Мы ведь разобрали только свадьбу, а до твоей любимой первой брачной ночи ещё не дошли.
«Ночь... С покойницей?!» От одной мысли об этом у Е Мяня волосинки встали дыбом, а по спине побежали ледяные мурашки.
Чжуан Сюй будто не замечал его состояния и продолжал шептать прямо в ухо:
— Сваха под руки довела тело к алтарю, отвесила поклоны, а после жениха с девицей препроводили в опочивальню, где уже стоял подготовленный гроб. Юношу скрутили по рукам и ногам и швырнули прямиком к истлевшему трупу...
— Заткнись! — завопил Е Мянь, теряя остатки самоконтроля, и сгреб его за лицо, намертво зажав рот ладонью.
Истошный крик мгновенно оборвался. Е Мянь тяжело и рвано дышал.
Чжуан Сюй глухо ухмыльнулся под его ладонью, а затем легко сбросил руку Е Мяня:
—...и под алым покрывалом невеста...
Е Мянь окончательно слетел с катушек. Забыв про статусы, про титул удельного князя и императорскую кровь, он махом перекатился и оседлал Чжуан Сюя, намертво влепив обе ладони ему в губы.
— Ах ты тварь! Не закроешь пасть — я тебя сам задушу! И пускай твоя матушка ищет тебе дохлую невесту! — взревел Е Мянь.
Чжуан Сюй под ним замер. На миг Е Мянь ослабил хватку, испугавшись, не перекрыл ли тому воздух насовсем. И в эту же секунду Чжуан Сюй извился, с легкостью перевернул его и прижал к матрасу.
Не успел Е Мянь опомниться, как оказался зажат на боку в стальной хватке.
— Всё ещё страшно? — донёсся сзади голос Чжуан Сюя. — Ладно, обниму тебя. Так точно бояться не будешь.
Е Мянь дёрнулся, но его руки оказались скрещены на груди и намертво зафиксированы, а ноги прижаты тяжёлым бедром. Сколько он ни барахтался, вырваться не смог.
— Чжуан Сюй! Ах ты псих хренов! Отпусти меня! — от страха и злости Е Мянь совсем потерял стыд.
Он выплеснул кучу сил, пытаясь вырваться, пропотел насквозь, но так и не сдвинул противника ни на цунь. Е Мянь никогда не считал себя дохляком: пусть не такой верзила, как Ли Чжао, но крепкий и упрямый, в драках спуску никому не давал.
Но сейчас, ощутив спиной жёсткое, точно литая бронза, тело Чжуан Сюя, он понял, насколько тот сильнее. Рванулся первым — каков дурак! Княжич сжимал его запястья одной рукой, точно железными клещами.
Чжуан Сюй будто и не заметил ругани. Прижавшись губами к его ушной раковине, он вкрадчиво возобновил свой рассказ:
— Жених в том гробу и повернуться не мог. И вдруг видит: невеста под алым покрывалом медленно проворачивает свою сломанную шею...
— А-а-а-а-а! — от ужаса Е Мянь заверещал во весь голос, сорвавшись на фальцет.
Зажмурившись до искр из глаз, он почувствовал, как грудь Чжуан Сюя за его спиной содрогается от беззвучного смеха. Е Мяня охватила смесь дикого стыда и бессильной злобы. От собственной беспомощности в носу защипало, а к глазам подступили слёзы.
Отсмеявшись, Чжуан Сюй спросил:
— Ну как? Осознал свою вину?
Е Мянь, уткнувшись носом в подушку, быстро-быстро кивнул.
— Весело было слушать про свадьбу и первую ночь?
Е Мянь замотал головой.
— Скажи мне что-нибудь ласковое — и я тебя отпущу.
— Что именно? — голос Е Мяня звучал глухо и сипло.
Чжуан Сюй на мгновение задумался:
— Ну, назови меня как-нибудь поприятнее.
— Батя.
Е Мянь почувствовал, как тело Чжуан Сюя на мгновение застыло.
— А ты скор на расправу.
Чжуан Сюй медленно разжал хватку и отступил на край кровати.
«Для меня слово "батя" ничего не стоит», — подумал Е Мянь, растирая затекшие запястья и молча уткнувшись лицом в стенку.
В шатре снова воцарилась тишина. Княжич больше не донимал его, но Е Мянь всё равно не смел разжать веки. Сказка про мёртвую невесту встала перед глазами яркой картиной. Его пробивала мелкая дрожь. Самым ужасным было то, что и с открытыми, и с закрытыми глазами его окружал один и тот же непроглядный мрак.
Тишина давила на уши.
Е Мянь сжался в комок, бессильный выгнать из головы образ мёртвой невесты в гробу. Натянутая до предела струна внутри наконец лопнула. В носу закололо, и по щекам покатились горячие слёзы.
Но чтобы здоровый парень плакал из-за страха перед призраками?! Это же позор! Е Мянь прикусил губу и постарался дышать как можно ровнее.
Чжуан Сюй ждал, что Е Мянь помянет его тихим недобрым словом или даже бросится в драку. Но тот затих, словно умер.
«Уснул, что ли?» — подумал было Чжуан Сюй, как вдруг из глубины кровати донеслось тихое шмыганье носом. В ночной тиши этот влажный звук прозвучал до крайности отчётливо.
Чжуан Сюй на секунду опешил, а затем неверующе протянул:
— Ты... плачешь, что ли?
Е Мянь в исступлении утёр глаза тыльной стороной ладони и прошипел:
— Не твоё собачье дело!
Чжуан Сюй поражённо вздохнул:
— Я знал, что ты боишься призраков, но чтобы до такой степени...
Е Мянь не удержался и всхлипнул, с ненавистью огрызнувшись:
— Ну и что?! У каждого есть свои страхи! Будто у тебя самого нет ни одной слабости!
Немного помолчав, он вылил скопившуюся желчь:
— Я так и знал, что ты ничего хорошего не замыслил! Приволок меня к себе, только чтобы изгаляться! А я, идиотина, ещё думал, как бы тебя отблагодарить! Хрен тебе! Слышишь? Мы с тобой теперь враги смертные. Смотри не попадись мне сам!
Выпалив эту угрозу, Е Мянь снова предательски шмыгнул носом. Чжуан Сюй, доселе молчавший, тихо усмехнулся.
Е Мянь вспыхнул от стыда и уже собрался выдать новую порцию брани, как вдруг ощутил, что Чжуан Сюй протянул руку и цапнул его за пальцы. Е Мянь дёрнулся, но вырвать кисть не сумел.
— Ты что делаешь?!
Он моментально пожалел о своей несдержанности. Оказавшись в чужом логове, в столь уязвимом положении, он снова разинул рот — и вот результат. Решив, что Чжуан Сюй сейчас снова применит силу, Е Мянь замер, но тот лишь потянул его руку к себе и положил на собственную грудь.
Е Мянь онемел.
— Так тебе будет не так страшно, — тихо произнёс Чжуан Сюй.
Сердце Е Мяня совершило кульбит.
«Брат, от твоих фокусов мне не то что мёртвая невеста — мне ты сам до смерти страшен! Не одержим ли ты часом?»
Пытаясь выпростать руку, Е Мянь спросил:
— Ты точно удельный князь Жуннань? Или призрак какой?
Чжуан Сюй не давал ему высвободиться и спокойным тоном отозвался:
— Я живой. Почувствуй, как биение отдаёт в ладонь.
Силы были неравны — Е Мянь не мог сдвинуть руку даже на цунь.
Под его ладонью в широкой груди мерно и чётко стучало сердце. Бум... бум... бум...
Понемногу лихорадочный пульс самого Е Мяня подстроился под этот спокойный ритм. Страх медленно отступал, вымываясь из жил. Е Мянь даже на миг усомнился в своей нормальности — уж не Стокгольмский ли это синдром?
В постели сделалось настолько тихо, что, казалось, слышно шуршание ресниц при моргании. Чжуан Сюй повернул голову к нему:
— В присутствии друзей и учителей ты же умеешь проявлять гибкость. Отчего же со мной ведёшь себя так упрямо?
Е Мянь метался взглядом в темноте, а про себя яростно думал:
«А ты? Сам вечно задираешь нос и ни во что никого не ставишь, а ко мне цепляешься! Чем я тебе так не угодил?»
Впрочем, вслух он этого не сказал. Когда пульс улёгся, вернулся и холодный рассудок. Княжич — псих непредсказуемый, зачем подставляться лишний раз?
К тому же тот выведал все его слабости и дёргает за ниточки, а сам Е Мянь про него ничего не знает. Пока счёт не в его пользу. Но учёба в Императорской академии длинная — посмотрим ещё, кто кого в итоге заставит клянчить пощаду!
Спустя некоторое время Чжуан Сюй слегка сжал его пальцы у себя на груди:
— Ты ничего не забыл?
— А что?
— Ты вроде собирался меня отблагодарить, — Чжуан Сюй поудобнее устроился на подушках и вздохнул: — Что ж, благодари.
«Спасибо тебе до седьмого колена!» — Е Мянь так сжал зубы, что те скрипнули. Ему страстно хотелось вцепиться этому гаду прямо в горло.