Хоть происхождение кровавого нефрита и отдавало бесовщиной, среди всех разновидностей погребальных самоцветов он ценился превыше всего. Неудивительно, что появление хотя бы пары подобного рода редких вещиц мгновенно разжигало среди ценителей нешуточную грызню. Вручив Е Мяню этих кровавых нефритовых кроликов, Чжуан Юй поступил хитро и рассчётливо, однако формально безупречно: придраться к его выходу было невозможно.
Но Е Цзин в этот раз отказался спускать дело на тормозах. С той злополучной ночи он запер Е Мяня во дворе и запретил посещать Академию, велев усердно повторить материалы к осенним испытаниям перед праздником Чунъян и не совать нос в чужие дела. Намерение Е Цзина идти до конца против резиденции Старшей принцессы не на шутку напугало Е Мяня. Он попытался тайно подослать Фэнцзиня в усадьбу канцлера к Вэй Анъюаню, чтобы выведать новости, однако слугу перехватили люди старшего брата. Фэнцзиня заперли под замок, а вернувшийся вечером Е Цзин всыпал Е Мяню хорошую отплётку.
Больше Е Мянь бунтовать не рисковал: смирился и засел за книги в павильоне Яохуэй, целиком ушедши в учёбу.
Накануне Праздника Чунъян, в день больших экзаменов в Императорской академии, Е Мяня наконец выпустили на волю. Встретившись с приятелями, он стал наперебой расспрашивать их о происходящем. Впрочем, те знали немногое: резиденция принцессы дважды присылала за Е Мянем людей, но Е Цзин отрезал оба призыва без колебаний. А пару дней назад Вдовствующая императрица лично издала указ, вызывая Е Мяня во дворец, — и Е Цзин снова встал стеной, сославшись на недомогание брата. Он не уступил ни на йоту, пренебрёг всеми правилами приличия. И хотя размах дела казался скромным, скандал всё же докатился до самых императорских очей. А вот каково было решение Его Величества, не смог разузнать даже Вэй Анъюань.
— Сделай упор на экзамены, — утешал его Ли Чжао. — Хватку брата Цзина ты знаешь: он своего не упустит и в обиду себя не даст.
Жуань Юньшэн поддержал друга:
— Верно. Как бы Чжуан Сюй ни враждовал прежде с Благородной супругой и Пятым принцем, то были семейные счёты. Разойдись они хоть до смертоубийства, Его Величество обошёлся бы лишь строгим выговором. Но когда люди из принцевой резиденции устраивают произвол в доме чиновника — император не станет закрывать на это глаза. Тем более брат Цзин у государя на особом счету. Попробуй кто при нём заикнуться о пороках Е Цзина — Его Величество тут же вскипит! Раз уж брат Цзин дал делу ход, разве станет государь потакать этому паршивцу?
За Е Цзина Мянь особо не переживал. Брат всегда действовал с холодной рассудительностью и никогда не давал врагам повода к упрёкам. Раз уж он решил вынести всё на суд государя, значит, вознамерился использовать этот случай, чтобы осадить принцеву обитель.
Е Мянь отчасти перевёл дух: пока их борьба шла в открытую, катастрофы не случится. Главное — чтобы брат не сошёлся с Чжуан Сюем в тайной схватке. Стоит этим двум начать играть подло — и один превзойдёт другого в изощрённой жестокости...
Избавившись от лишних тревог, Е Мянь спокойно отправился с учениками двора Процветания и Знамений на жеребьёвку. Последние дни дома он грыз гранит науки не щадя сил, а потому письменная часть в первый день далась ему без труда. Более того, на устной проверке декламации он с ходу получил высшую оценку — «высший балл».
Окрылённый успехом, Е Мянь чуть ли не подпрыгивал по пути домой, чтобы похвастаться перед отцом. Заместитель министра Е, хоть и поворчал для вида, всё же велел слугам отнести в павильон младшего сына целую охапку забавных диковинок.
Узнав об этом, госпожа Цю не знала, плакать ей или радоваться. Она пожаловалась сидевшей рядом нянюшке:
— И надо же такому случиться! Стоило парню попасть в руки отца, как он увлёкся учебой. Неужто я и впрямь не умею растить детей?
— Вы напрасно себя терзаете, сударыня, — успокоила её няня. — Просто у четвёртого молодого господина разум созрел поздно, а господину как раз посчастливилось застать этот миг.
Госпожа Цю на мгновение задумалась, а затем лёгким «тьфу» отогнала печаль и с досадой произнесла:
— Надо же, вся слава досталась ему! Вот вернётся — точно начнёт передо мной выставляться!
— Все мы одна семья, — улыбнулась нянюшка. — Зачем вам сетовать на господина? Четвёртый молодой господин взялся за ум, и этому стоит лишь радоваться.
Госпожа Цю кивнула и, приободрившись, велела слугам приготовить для младшего сына чашу с тушёным ласточкиным гнездом.
На второй день проходили испытания по конной стрельбе из лука. Е Мянь с самого утра явился на плац в удобном наряде для верховой езды. Ученики двора Южных Замыслов вытягивали жребий перед ними, но Чжуан Сюя среди них Е Мянь так и не увидел.
Удивлённый, он спросил у Вэй Анъюаня:
— А почему удельного князя Жуннань не видать на экзамене?
— Его и на занятиях все эти дни не было, — ответил Вэй Анъюань.
Е Мянь изумился:
— Да что с ним такое? Неужели он пропустит даже итоговые испытания?
Вэй Анъюань лишь пожал плечами и сухо бросил:
— А мне почём знать? Издох бы вовсе — и дело с концом, всем бы легче стало.
— Эка тебя занесло... — покрутил головой Е Мянь. — Ты ещё мал, не греши языком и не навлекай на себя дурную молву.
Анъюань лишь фыркнул и не стал спорить.
Сдав экзамен, Е Мянь пораньше вернулся в резиденцию. Поскольку завтра наступал Праздник Чунъян, слуги вовсю суетились: украшали дом веточками пижмы и отгоняющими злых духов ветками хризантем, зазывая в обитель благополучие и удачу. Е Мянь переоделся и примкнул к служанкам, развлекавшимся во дворе. Попробовав своими неуклюжими руками вырезать разноцветные шёлковые ленты, он лишь выслушал шутливые упрёки и был выпровожен прочь.
— Четвёртый молодой господин, не мешайте нам! У вас начались осенние каникулы, господин едва позволил вам перевести дух — почему бы вам не пойти погулять?
Е Мянь шмыгнул носом и направился в главный двор: уж его-то матушка точно не станет прогонять.
И то правда — госпожа Цю души не чаяла в сыне. Увидев Е Мяня, она прижала его к себе, ласково обняла и велела выжать для него сок из самых сочных осенних груш.
Пока Е Мянь лакомился освежающим соком, в горницу вошла Цзян Наньчу в сопровождении служанок и пожилых служанок. Заплатив дань уважения госпоже Цю, она с улыбкой повернулась к Е Мяню:
— Заходила к тебе в павильон Яохуэй, да служанки сказали, что ты у матушки. Знай я заранее, не пришлось бы делать такой крюк.
Е Мянь вместе с девушками под руки помог невестке сесть. Хотя живот у неё ещё не округлился, положение её было драгоценным, и служанки не спускали с неё глаз.
— Раз хотела видеть его, послала бы кого привезти! — ласково пожурила её госпожа Цю. — Зачем сама отмерила такой путь? Твой павильон Нефритовой Лазури от его обители на другом конце усадьбы!
— Матушка, если я буду целыми днями лежать, у меня и косточки мягкими станут, — по-детски пожаловалась невестка.
Госпожа Цю лишь качнула головой и велела служанкам сделать ей расслабляющий массаж.
— Старшая невестка, у тебя ко мне дело? — поинтересовался Е Мянь.
— Принесла цветочный пирог для нашего маленького лакомки, — улыбнулась Цзян Наньчу.
Служанка за её спиной с поклоном выступила вперёд и поставила на резной столик из красного дерева подле Е Мяня изящный короб. Внутри лежал пышный девятислойный пирог Чунъян, густо усыпанный измельчёнными сушёными цзицзифусами, кусочками варёного каштана и зёрнами граната, украшенный разноцветными цукатами и лепестками коричного дерева. В середину лакомства был воткнут венчик из маленьких флажков с изображением двух ягнят — в знак пожелания счастья и благополучия в день Чунъян.
Пирог выпекали из клейкой рисовой муки и фасолевой пасты с добавлением мёда. Стоило приоткрыть крышку, как по комнате разлился упоительный аромат. Е Мянь без лишних церемоний цапнул пальцами кусочек каштана и отправил в рот. Девушки-служанки тут же со смехом подскочили к нему с платочками, подавая воду для мытья рук.
— Да заберите вы у него этот короб да нарежьте! — рассмеялась Цзян Наньчу. — А не то наш сластёна вместе с пирогом и пальцы себе откусит!
Госпожа Цю тоже похвалила угощение:
— И впрямь чудесный пирог. Чьих рук мастерство?
— Это подарки к празднику из моего родительского дома, — ответила Цзян Наньчу. — А этот праздничный пирог Чунъян матушка велела передать лично нашему Мянь-гэ. Пусть неизвестно, что ждёт впереди, но пусть это лакомство принесёт ему доброе знамение и успехи в учёбе!
— Надо же, твоя матушка всегда помнит о нём, — растрогалась госпожа Цю.
— Что вы, матушка! Цинь-гэ тоже не раз получал от вас щедрые дары. Ему, к слову, тоже испекли праздничный пирог Чунъян, да только он сладкое не жалует, так что для него приготовили солонину с утиными и бараньими ломтиками.
Свекровь и невестка проговорили какое-то время, а когда собрались все члены семьи, госпожа Цю предложила остаться на ужин в главном зале. Цзян Наньчу отправила служанку к воротам павильона Нефритовой Лазури, чтобы встретить старшего молодого господина и сразу привести его сюда.
Когда Е Цзин и заместитель министра Е вернулись со службы, семья созрела для пышного, тёплого ужина. После трапезы Е Цзин неожиданно обратился к госпоже Цю:
— Матушка, завтра я хотел бы отвезти А И в Шанин, навестить дедушку с бабушкой.
Госпожа Цю от неожиданности лишилась дара речи:
— С чего вдруг ты решил поехать к ним?
Е Цзин мягко улыбнулся:
— Завтра праздник Чунъян. Вам следовало бы самой навестить родные края, да только путь до Шанина неблизкий, и вы уже много лет там не были. Сейчас у Мянь-гэ как раз осенние каникулы, да и у меня выдались свободные дни. Я мог бы отвезти его туда, чтобы засвидетельствовать наше почтение от вашего имени, а заодно дать ему насладиться красотами природы. Мянь-гэ в последнее время усердно учился, ему не помешает развеяться.
Госпожа Цю, разумеется, не могла возражать. Не будь её невестка на сносях, она и сама бы отправилась с ними. Впрочем, она слегка рассердилась на сына:
— Что же ты молчал до последнего? Выезжать уже завтра, а у меня не собраны подарки!
— Матушка, не переживайте, — вмешалась Цзян Наньчу. — Ныне у нас в доме и в павильоне Нефритовой Лазури собралось немало подношений. Если собрать их вместе, получится вполне достойный подарок. Я велю слугам перебрать сундуки прямо сегодня ночью.
Заместитель министра Е лишь нахмурился:
— У Мянь-гэ каникулы, ему проще. Но как ты можешь оставить Палату уголовных дел на столь долгий срок?
Е Цзин с почтением ответил:
— Не беспокойтесь, батюшка. По счастливой случайности у Палаты уголовных дел возникло одно дело неподалёку от Шанина. Я доложил начальству, что отправляюсь проведать родных и попутно завершу расследование. Руководство дало добро.
Лишь тогда заместитель министра Е кивнул с облегчением и напутствовал:
— Ты трудился не покладая рук эти годы, так что эта поездка тебе на пользу. Но в доме деда следи за Мянем, не давай ему озорничать. — Он взглянул на взволнованную госпожу Цю и со вздохом добавил: — И передай старикам наше глубокое уважение. Скажи, что в следующем году, когда родится дитя, я лично привезу их дочь нанести визит.
Е Цзин покорно поклонился.
Сидевший подле них Е Мянь жевал пирог, вращая глазами, но не смея вымолвить ни слова. Он боялся сболтнуть лишнее и рассердить отца, дабы тот в наказание не запер его дома.
Едва трапеза окончилась, Е Мянь стремглав бросился в павильон Яохуэй и велел служанкам собирать вещи, отдельно приказав уложить новые наряды из пошивочной мастерской.
Служанки опешили, но принялись суетливо собирать сундуки. Баонянь не удержалась от мягкого упрёка:
— Отчего же старший молодой господин не предупредил заранее? Разве успеем мы собрать всё необходимое за одну ночь?
Услышав этот упрёк, Е Мянь задумчиво прищурился. Е Цзин славился своей невероятной продуманностью и въедливостью. С чего бы ему устраивать такой спешный отъезд, не дав даже матери времени подготовить дары?
Пока девушки суетились в комнатах, сбиваясь с ног, Е Мянь, чтобы не мешаться, вышел во двор поиграть с расписной куницей. Подняв взор, он вдруг заметил, что соседний двор залит мягким светом фонарей.
Е Мянь обомлел. Со дня Праздника Середины Осени та обитель стояла тёмной и необитаемой. В этом не было ничего удивительного: раз принцесса вернулась в столицу, маленький удельный князь обязан был вернуться в родительские покои. Но отчего же сегодня там вновь зажглись огни?
Е Мянь почесал затылок, и в его голове мелькнула догадка. Неужто брат узнал, что соседний двор выкуплен Чжуан Сюем?
И что же это получается? Побег среди ночи?
«Пока младший брат бежит во весь опор, никакой ухажёр его не догонит?»