Е Мянь побледнел. Вспомнив, на что способен Чжуан Сюй и к каким изощренным расправам тот привык прибегать, юноша заставил себя натянуть заискивающую улыбку:
— Не нужно так... Вы же знаете, пусть Вэй Анъюань на людях и ведет себя без оглядки на приличия, в резиденции канцлера царят строжайшие порядки. За столь вопиющую дерзость отец ему спуску точно не даст. Может быть... когда в резиденции канцлера его накажут по всей строгости семейных правил, я лично приведу его к вам с повинной? Как вы на это смотрите?
Е Мянь замер, с робкой надеждой глядя на собеседника.
Чжуан Сюй не отрывал от него пристального взгляда. Внезапно он тихо усмехнулся, однако в глубине его глаз засквозил ледяной холод:
— Надо же. Оказывается, ты тоже умеешь гнуть спину и пресмыкаться.
Е Мянь выдавил жалкое подобие улыбки и взмолился:
— На сей раз мы и впрямь кругом виноваты, так что поклониться вам — дело справедливое. Проявите великодушие, не поминайте зла и простите нас на этот раз.
С этими словами Е Мянь согнулся в глубоком поклоне.
Он готов был втоптать в грязь собственную гордость, лишь бы уберечь Вэй Анъюаня: нельзя допустить, чтобы Чжуан Сюй покалечил друга из-за него. К тому же побратим действительно перегнул палку — оскорблять чужих родителей было верхом безрассудства. Раз уж сам сглупил и дал повод, нечего удивляться, что за этот проступок вцепились мертвой хваткой.
Е Мянь отвесил удельному князю Жуннань безупречный, чинный поклон. Когда же он выпрямился, на лице Чжуан Сюя по-прежнему играла улыбка, но в миндалевидных фениксовых глазах плескалась стужа.
— «Мы»? — Чжуан Сюй шевельнул тонкими губами, словно пробуя слово на вкус и медленно смакуя каждый звук, после чего тихо рассмеялся: — Какое прекрасное «мы». Если бы не эта ссора, я бы так и не узнал, что «ты» и «он» — это уже неделимое «мы».
— Что... что вы имеете в виду? — осторожно спросил Е Мянь, уловив в его голосе зловещие нотки. Мысли в голове заметались, и юноша поспешил пояснить: — Мы с Вэй Анъюанем всего лишь названые братья, между нами ничего нет! К тому же вся эта каша заварилась из-за меня, вот мы и должны вдвоем просить у вас прощения, лишь бы вы сменили гнев на милость.
— К чему эти оправдания? Неужели ты наконец понял, как меня злит твоя близость с другими? — мягко, но совершенно бесстрастно поинтересовался Чжуан Сюй.
— Я...
Е Мянь запнулся. С тех пор как Чжуан Сюй признался ему в чувствах, он ни разу не держался с ним столь отстраненно и глухо, будто каменная стена. От такой разительной перемены стало не по себе.
Неловко подобрав пальцы в рукавах, Е Мянь с редким для себя смущением прямо спросил:
— Тогда скажите, чего вы хотите? Как нам замять это дело? Давайте все спокойно обсудим, идет?
— Тут нечего обсуждать, — отрезал Чжуан Сюй. — Пощады ему не видать.
Сердце Е Мяня упало. Он вскинул голову и с нажимом переспросил:
— Неужели совсем никак нельзя договориться?
Чжуан Сюй молча смотрел на него. Е Мянь замер в мучительном ожидании, но на лице князя не дрогнул ни один мускул.
В конце концов Е Мянь первым отвел взгляд. Он отвернулся, тяжело перевел дух и лишь спустя долгое мгновение вновь посмотрел на собеседника. В чертах юноши проступила трезвая холодность, а голос зазвучал подчеркнуто вежливо:
— В таком случае прошу прощения за беспокойство. Я пойду. Если позже ваше высочество соизволит дать нам с Вэй Анъюанем шанс загладить вину, передайте свои условия через слуг.
Сделав паузу, Е Мянь добавил:
— Однако, если вы твердо намерены расправиться с сыном канцлера Вэя, заклинаю вас проявить хоть каплю сдержанности. Иначе добром это не кончится ни для кого.
Договорив, он развернулся и зашагал прочь.
— Е Мянь! — прогремел сзади резкий оклик.
Юноша остановился и обернулся. Чжуан Сюй стоял на месте, испепеляя его яростным взором. Князь продолжал молчать, и тогда Е Мянь заговорил сам:
— Ах да, чуть не забыл сказать еще кое-что. Впредь без веской причины прошу меня не искать. Я избегаю вас лишь потому, что не питаю к вам взаимности, а вы чересчур навязчивы. И прекратите использовать столь ребяческие уловки — вымаливать у императора указы, чтобы принудить меня к встрече. Раз-другой еще можно стерпеть, но дальше это выглядит просто низко.
Чжуан Сюй опешил, а в следующее мгновение его лицо исказилось от бешенства:
— Ты... из-за какого-то сопляка Вэя решил разорвать со мной все связи?!
Е Мянь даже не дрогнул. Покачав головой, он спокойно возразил:
— Я говорю это вовсе не из упрямства и не из-за сегодняшней стычки. Чувства вашего высочества давно превратились в сплошное мучение для моей жизни. Мое отношение к вам предельно ясно, и вы прекрасно об этом осведомлены. Моя семья — взять хотя бы старшего брата — категорически против этой связи. Вы же, встретив его отпор, принялись строить ему козни и на службе, и за ее пределами. Простите, но с этим я мириться не намерен.
— А он, по-твоему, мне козни не строил?! — вспылил Чжуан Сюй.
— Если бы вы не вынуждали меня силой встречаться с вами, он бы в вашу сторону даже не посмотрел. У него и без того дел невпроворот, — невозмутимо парировал Е Мянь.
Чжуан Сюй прищурился, не сводя с него тяжелого взгляда.
— Во-вторых, — продолжил Е Мянь, — моим друзьям тяжело принять то, с какими намерениями вы ко мне приближаетесь. По правде говоря, я понимаю их чувства, хотя и не обязан идти у них на поводу. Но дело зашло слишком далеко: их реакция чересчур бурная, они уже оскорбили ваше высочество, и ни одна из сторон не желает уступать ни пяди. Оказаться между двух огней — невыносимо. Поэтому я считаю, что нам лучше вовсе перестать видеться.
— Ты закончил?
— Еще нет, — невозмутимо отозвался Е Мянь. — Есть еще кое-что, и это касается только нас двоих, без посторонних.
Е Мянь вздохнул и с искренним недоумением посмотрел на князя:
— Я до сих пор не пойму: то ли у вас просто такой скверный нрав, то ли вы совершенно превратно понимаете дела сердечные. Но позвольте прояснить одну простую вещь: то, что вы открыли мне свои чувства, вовсе не делает меня вашей собственностью. Я — это я. Я сын своего отца, младший брат своего брата. Но к вам... — Е Мянь прямо посмотрел ему в глаза, — я не имею ровным счетом никакого отношения. Понимаете?
— Что ты несешь? — в голосе Чжуан Сюя зазвенела ледяная угроза.
Но Е Мянь не отступил:
— То, что слышите. Ваш образ мыслей шит белыми нитками: вы считаете, будто мои отказы ничего не значат, и свято верите, что рано или поздно я все равно достанусь вам. Именно поэтому вас так бесит, когда я с кем-то сближаюсь.
Е Мянь озадаченно покачал головой:
— Вот этого я никак не возьму в толк: откуда в вас столько слепой уверенности? Власть и богатство вскружили голову? Или вы переслушали сказок о романтической любви вашей матушки в Праздник Семивечера?
Эта полуденная отповедь довела Чжуан Сюя до белого каления: кровь бросилась ему в лицо, а спрятанные за спиной пальцы мелко дрожали от ярости. Дело кончилось тем, что подслушивавший за дверью евнух Ся больше не выдержал. Испугавшись, как бы юный господин не задохнулся от гнева и не натворил бед, слуга поспешно вбежал в комнату и встал между ними.
Воспользовавшись заминкой, Е Мянь перевел дух, отвесил дежурный поклон и вышел вон.
После полудня стоял любимый предмет Е Мяня — арифметика. Учитель Цао устроил ученикам небольшую проверку. С кислой миной Е Мянь расправился со всеми задачами меньше чем за четверть часа. Слушая, как комната, полная бестолочей, отчаянно и оглушительно щелкает счетами и перебирает счетные палочки, он только сильнее раздражался; на его помрачневшем лице впору было тучи разводить.
Заметив, что любимый ученик сидит, повесив нос, и дуется в одиночестве, учитель Цао не сдержал улыбки. Степенно подойдя к его столу, он поддразнил:
— Что стряслось? Уж не задолжал ли тебе кто звонкой монеты?
Сидевшие вокруг молодые господа прыснули со смеху. Е Мянь сердито зыркнул по сторонам и огрызнулся:
— Чего зубы скалите?! Считайте давайте!
Учитель Цао отвесил ему легкий отеческий подзатыльник и мотнул головой в сторону двери:
— Коли все решил, ступай проветрись к озеру. Нечего тут на товарищей рычать. Только далеко не уходи и смотри мне, без глупостей!
Потирая затылок, Е Мянь поклонился наставнику и пулей выскочил из класса.
Прогулка у воды помогла развеять тоску, и к концу дня на душе немного отлегло. Когда занятия в академии закончились, Е Мянь не поехал домой, а велел кучеру править к резиденции канцлера.
Фэнцзинь привычной тропой отправился к задним воротам вызвать кого-нибудь из слуг, и вскоре из калитки воровато выскользнул Яоцюань, личный слуга Вэй Анъюаня.
Паренек прекрасно знал Е Мяня, поэтому при виде гостя скривился так, словно вот-вот разрыдается.
Е Мянь тут же шагнул к нему и с тревогой спросил:
— Что, сильно ему досталось?
Яоцюань, надув губы, уныло кивнул:
— Господин лично отходил его палками. Никто и слова поперек вставить не посмел.
Сердце Е Мяня сжалось:
— Совсем плох?
Яоцюань утер глаза рукавом и всхлипнул:
— На ноги встать не может! Лежит пластом на животе и буянит. Ни крошки в рот не берет, кто бы ни пытался покормить — целый день голодный сидит, даже глотка воды не сделал!
Е Мянь не на шутку перепугался:
— Я зайду к нему, проведаю.
Яоцюань тут же замахал руками и преградил дорогу:
— Четвертый молодой господин Е, хозяин строго-настрого запретил вас впускать!
— Это еще почему?! — изумился Е Мянь.
Слуга воровато огляделся по сторонам и понизил голос до шепота:
— Наш молодой господин сказал: раз уж канцлер впервые поднял на него руку, надо выжать из этого побольше выгоды и выпросить подарков, а то зря, что ли, шкуру попортили? А если вы войдете, он спектакль доиграть не сможет!
Е Мянь онемел.
"Значит, мало всыпали".
Яоцюань смущенно почесал затылок и добавил:
— Четвертый молодой господин Е, может, вы лучше завтра заглянете? — Он понизил голос еще сильнее: — У нас сейчас не только в покоях молодого господина буря. Госпожа со вторым молодым господином тоже сцепились с канцлером. В резиденции канцлера с самого утра дым коромыслом, покоя нет.
— А там-то что стряслось? — округлил глаза Е Мянь.
— Госпожа из-за того, что канцлер побил младшего, честит супруга на чем свет стоит уже целый день без продыху.
Е Мянь понимающе кивнул: вот она, любящая мать.
— А брат Анцин что?
Яоцюань тяжело вздохнул:
— Второй молодой господин тоже вступился за брата и так разругался с отцом — шум стоял на всю усадьбу! Ну... в итоге господин канцлер и второму молодому господину бока намял...
Е Мянь так и застыл столбом.
"Вот это, мать вашу, настоящий старший брат... Е Цзин, чтоб тебя, поучился бы у людей!"
— И как брат Анцин? С ним все в порядке? — взволнованно спросил Е Мянь.
Яоцюань кивнул:
— Да ему всего пару раз прилетело, пустяки. Он уже ушел из дома — сводить с кем-то счеты.
— С кем?!
Слуга наклонился к самому уху Е Мяня и прошептал:
— Сказывают, к тому удельному князю Жуннань из Цзиньлина! Второй молодой господин отправился проучить его как следует, чтоб неповадно было!
У Е Мяня потемнело в глазах.
"Лучше б я сдох прямо сейчас..."