Е Мянь буквально на буксире оттащил Вэй Анъюаня к павильону Чуньшантин.
— Посиди тут и остынь немного, — Е Мянь с силой усадил Вэй Анъюаня на каменную скамью и строго напутствовал: — Смотри, больше не орай! Если нагрянет строгий смотритель, он не просто засечёт шум, но и поймёт, что мы прогуливаем послеполуденные занятия...
Анъюань только что совершенно потерял контроль над собой, и Е Мянь ни за что не осмелился бы оставить его у дворика возле озера. В соседнем строении как раз занимались школяры из Цзиньлина; дерзкие, незрелые речи Вэй Анъюаня наверняка долетели до их ушей.
От одной мысли об этом у Е Мяня холодела спина.
Вэй Анъюань сидел, уткнувшись взглядом в землю и сжав кулаки до побеления костяшек. Он всё ещё тяжело, гневно дышал.
— И из-за чего ты так взвился? — с вздохом спросил Е Мянь. — Ну положил он на меня глаз, и что с того? Он же ничего со мной не сделал.
— Я и сам-то не сержусь... — тихо пробормотал он.
Вэй Анъюань вскинул голову и со злостью выкрикнул:
— Ты совсем сдурел?! Этот Чжуан Сюй держит тебя за ничтожество, ни во что не ставит, а ты...
Договорить Е Мянь ему не дал — стремительно зажал ему рот ладонью.
— Ещё хоть слово рявкнешь — я тебя в воду сброшу! — разразился Е Мянь.
Вэй Анъюань яростно сверкнул глазами. Е Мянь ответил тем же не менее суровым взглядом:
— Говори нормально.
Разжав пальцы, Е Мянь пересел на противоположную скамью, тяжело вздохнул и серьёзно посмотрел на друга:
— Анъюань, я догадываюсь, к чему ты клонишь. Но в этом вопросе наши мнения разительно расходятся.
Он неторопливо продолжил:
— Как по мне, мужчина это или женщина, мимолётная ли прихоть или искреннее юношеское влечение — даже если ты не взаимен и ни за что не ответишь взаимностью, нельзя с порога клеймить чужое чувство «пренебрежением» и «неуважением».
Вэй Анъюань вскинул на него растерянный взгляд.
Е Мянь на мгновение задумался и привёл пример:
— Вспомни девицу из дома родственников твоей второй невестки. Она мечтает стать супругой князя и тем самым разбила сердце Чжао-гэ. Но разве пару дней назад она не попросила тебя передать ему извинения? Кабы эта барышня считала искреннее расположение Чжао-гэ к себе чем-то низким или оскорбительным, разве стала бы она так поступать?
Вэй Анъюань долго молча разглядывал его, и лишь потом с трудом выдавил:
— Да как это можно сравнивать?! Она — девица, а ты — мужчина!
— И что с того? — хохотнул Е Мянь. — Мы же буквально на днях толковали о том странствующем мечнике, который всю жизнь признавал лишь свой клинок и знать ничего не хотел. Ты ещё восхищался его вольной душой! Если человек способен дарить привязанность неодушевлённому предмету, то почему мужчине нельзя воспылать чувством к мужчине? — Е Мянь хмыкнул и добавил: — Сейчас мне нравятся девушки, но откуда мне знать, не встречу ли я завтра юношу, от которого потеряю голову? А если встречу, открою ему душу, а он отшатнётся и заявит, что я его «оскорбил»? Это что же, мне за мои сегодняшние слова воздастся?
Вэй Анъюань от удивления вытаращил глаза:
— Что за ахинею ты несёшь?! Сам же пару дней назад твердил, что этот Дин Хуай мерзок и низок, и просил Чжао-гэ и Ци Е держаться от него подальше!
Е Мянь нахмурился:
— Всё верно. Но я называл его грязным типом за нечистые помыслы! Он набирает себе названых братьев-циди да наложников из прихоти и ради выгоды на службе. Разве можно ставить эту тварь в один ряд с Чжуан Сюем или Чжао-гэ?
Вэй Анъюань аж поперхнулся:
— Ты... ты что, заступаешься за этого Чжуан Сюя?!
Е Мянь потерял дар речи от такой логики.
— Ни за кого я не заступаюсь, — возразил Е Мянь, качая головой. — Просто я не дурак и способен отличить грязное вожделение от искреннего расположения. Возьми того же Дин Хуая: этот мерзавец помешан на красивых юношах. Да, на пиру он вёл себя прилично, но вы были пьяны и не замечали, какими липкими, тошнотворными взглядами он на меня скользил! А Чжуан Сюй... — Е Мянь неловко кашлянул. — Я, между прочим, пару раз спал в его постели ещё до того, как узнал о его чувствах. И он ни разу не переступил черту. К тому же взгляд у него всегда чистый, а глаза, знаешь ли, не врут.
Вэй Анъюань посмотрел на него с глубоким разочарованием и вдруг бросил:
— И после этого ты смеешь утверждать, что не защищаешь его?!
Е Мянь лишь беспомощно развёл руками.
Вэй Анъюань впился в него подозрительным взглядом:
— Ты что... западаешь на него?!
У Е Мяня аж в глазах потемнело от абсурдности вопроса.
— Это ты с какого потолка взял?!
Вэй Анъюань взволнованно смотрел на него, не находя слов. Наконец он охрипшим голосом произнёс:
— Мне плевать, в кого ты потом влюбишься — в барышню или в молодого господина. Но только не в Чжуан Сюя!
Е Мянь слегка округлил глаза, ничего не понимая:
— Это ещё почему?
«Вы с ним успели втихомолку какую-то вражду заиметь, о которой я не знаю?»
Вэй Анъюань промолчал. Лишь спустя некоторое время он тяжело опустил плечи, выдохнул и негромко признался:
— Чжуан Сюй слишком опасен и влиятелен. У меня нет сил с ним тягаться. В столице в его распоряжении куда больше ресурсов, чем у меня. Я до сих пор по любому поводу вынужден спрашивать разрешения у отца и второго брата. А он... За те полгода, что он здесь, не было ничего, чего бы он не добился.
На этих словах Вэй Анъюань метнул в Е Мяня сердитый взгляд:
— А ты — наивный дурачок! Да он тебя заманит и утянет за собой, дело времени!
Е Мянь и смеялся, и грешил на глупость друга:
— Что за глупости? С чего бы мне попадаться на чьи-то уловки? Я к нему ничего не чувствую и уж точно не трёхлетний ребёнок. Ты что, принимаешь его за уличного похитителя детей?
Вэй Анъюань покачал головой:
— Ты столько времени брал у него уроки каллиграфии, а знаешь его куда хуже, чем я.
Е Мянь нахмурился.
— Его предки из Цзиньлина. Если он потом увлечёт тебя за собой и увезёт туда... — На лице Вэй Анъюаня отразилась редкая беспомощность. — Что я тогда делать буду? Я же без тебя не смогу...
Е Мянь не удержался от смешка:
— Ну ты и завернул! При чём тут его родовое гнездо в Цзиньлине и я?
Вэй Анъюань шмыгнул носом:
— Мянь-гэ, я тебе не шутки ради говорил о сватании моей двоюродной сестры! Мы бы породнились. А когда заведём собственные дома, женимся и обзаведёмся детьми, наши семьи станут добрыми друзьями на века, наши дети сроднятся, а мы с тобой останемся лучшими братьями до самой старости.
Е Мянь беспомощно посмотрел на друга. Теперь-то до него дошло, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор. Анъюань просто перепугался, что Е Мянь свяжет судьбу с удельным князем Жуннанем, уедет с ним в Цзиньлин и бросит его одного в столице...
Поняв истинную причину чужой тревоги, Е Мянь вздохнул с облегчением. Он мягко принялся убеждать друга, дав клятвенное обещание, что ни за что не улетит с удельным князем Жуннанем «пара неразлучников на крыльях любви». Однако Вэй Анъюань упёрся и никак не желал верить. В итоге Е Мянь докрасна сбил себе язык, едва не дойдя до страшных клятв на крови, и только тогда тот с недовольным видом смилостивился и отступил.
Успокоив Вэй Анъюаня, Е Мянь не почувствовал облегчения. Перед окончанием занятий он нарочно прошмыгнул к учебному дворику Циняньюань и потихоньку расспросил Лу Личжэня, не долетал ли до них полуденный шум. Личжэн врать совершенно не умел: он лишь виновато и смущённо улыбнулся в ответ, так ничего и не произнеся.
Сердце Е Мяня ухнуло вниз.
Вэй Анъюань в этой истории был кругом неправ. А Чжуан Сюй — человек злопамятный, мстительный и беспощадный в средствах. Боги ведают, чем всё это теперь обернётся...
Ночью Е Мянь извёлся: метался по постели, тяжело вздыхая, и никак не мог уснуть. Это до полусмерти перепугало двух дежурных служанок, и те решили спозаранку доложить о недуге молоденького господина госпоже Цю и старшей молодой госпоже.
На следующее утро Е Мянь явился в Императорскую академию ни свет ни заря. С замирающим сердцем он пробрался в двор Циняньюань разузнать обстановку и, услышав, что Чжуан Сюя задержали во дворце и в академии он не появлялся, немного перевёл дух. Нашлась хотя бы передышка, чтобы ещё раз выписать Вэй Анъюаню строгое внушение.
Главное — ни в коем случае не допустить их столкновения лоб в лоб.
Весь день Е Мянь вертелся возле Анъюаня, умоляя и предостерегая на все лады. Тот лишь безучастно кивал да отмахивался, явно не принимая слова друга всерьёз. Е Мянь впервые в жизни на собственной шкуре ощутил правдивость поговорки: «Император не спешит, а евнух от усердия с ног валится».
Вечером по окончании занятий он вернулся в резиденцию и со всею унылостью поужинал со старшим братом и невесткой.
Е Цзин спросил, что стряслось, но Е Мянь не осмелился проронить и слова. Ему ли сейчас поминать Чжуан Сюя перед братом? Одного Вэй Анъюаня, вспыхивающего как пороховая бочка, хватало с лихвой...
Едва они откушали, Е Цзин вознамерился увести младшего брата в кабинет и учинить ему настоящий допрос, как вдруг слуга доложил: прибыл младший молодой господин из дома канцлера Вэя.
Е Мянь оторопел, а затем его сердце сжалось от тревоги: неужто Чжуан Сюй уже добрался до Анъюаня? Он поспешно велел впустить гостя.
Е Цзин приметил смену выражения на лице брата и, сдвинув брови, спросил:
— Переругался с парнишкой из семьи Вэй?
Е Мянь запнулся на мгновение и тут же сообразил поддакнуть.
Е Цзин смерил его пристальным взором, но промолчал.
Войдя и приметив Е Цзина, Вэй Анъюань тут же согнал с лица всю спесь, шёлковым шагом приблизился и выказал высочайшее почтение. Е Цзин скупо кивнул, задал пару вопросов об успехах в учёбе и со всей строгостью внушил:
— Поговорите немного и ложитесь спать. Не смейте сидеть до полуночи, иначе завтра опоздаете в академию — я сам вас и накажу.
Обоим оставалось лишь покорно склонить головы.
Е Цзин тяжело смерил их взглядом и лишь после этого удалился. Вэй Анъюань испуганно вжал голову в плечи. Едва за старшим братом закрылась дверь, он облегчённо похлопал себя по груди и зашептал:
— Впервые вижу брата Цзина таким суровым. Он что, не в духе?
Е Мянь и сам толком не понимал, в чём дело, и лишь с досадой пожаловался:
— С тех пор как я перебрался в павильон Нефритовой Лазури, брат следит за каждым моим шагом! Ума не приложу, когда он наконец соизволит отпустить меня обратно во дворик Баофэн!
Умывшись и улегшись на ложе, Е Мянь выпроводил служанок, дежуривших в покоях.
— Зачем ты прибежал ко мне среди ночи? Удельный князь Жуннань уже что-то устроил? — озабоченно спросил Е Мянь.
— Да не искал он со мной ссор, не переживай, — успокоил его Вэй Анъюань.
— Тогда почему...
Вэй Анъюань ухмыльнулся и, повернувшись к нему на бок, заговорщицки произнёс:
— Я на днях навёл справки о том, какими подвигами этот Чжуан Сюй славился на юге. И, представь себе, разузнал столько всячины! Вот и спешил рассказать тебе поскорее, пока ты не поддался его нынешнему благородному лоску.
Е Мянь облегчённо перевёл дух.
«Ясно, ярый хейтер пришёл с компроматом...»
— Ну давай, поведай мне о его «гнили под глянцем», — Е Мянь тоже повернулся к нему, проникнувшись живописным любопытством.