Вэй Анъюань с товарищами поспешно подступили ближе. Незнакомец, едва войдя, направился прямо к Е Мяню и заговорил с ним так развязно и улыбчиво, словно они были давно знакомы. Поначалу друзья решили, будто это какой-то родственник из резиденции замминистра, но напряжение между ними становилось всё сложнее и страннее. Не успели они опомниться, как Е Мянь рывком поднялся и разразился бранью.
Ци Е шагнул вперёд, заслонив Е Мяня спиной, вскинул подбородок и смерил Чжуан Юя свирепым взглядом:
— Ты ещё кто такой? Жизнь надоела?
Е Мянь отодвинул Ци Е в сторону и уставился на Чжуан Юя ледяным взором:
— Второй молодой господин Чжуан, кто это успел донести вам, будто я пирую в Тереме Пьянящего Аромата, да ещё и охоч до малолетних мальчиков? Что же этот доносчик забыл прибавить, какой у меня скверный нрав и как ловко я умею указывать снобам на их место? — Е Мянь с ног до головы смерил его пренебрежительным взглядом и процедил: — Твой брат — удельный князь. Если он станет меня донимать, мне ещё придётся сносить его выходки. Но ты-то сам кто такой, чтобы лезть ко мне с этой развязостью? Или вообразил, будто в столице, как у вас в Цзиньлине, клан Чжуан может безнаказанно крутить всеми, как захочет?
Чжуан Юй заметно растерялся — видно, не ожидал, что Е Мянь с первого же слова перейдёт на ругань. Однако на его лице не появилось и тени обиды. Слегка наклонив голову, он пробормотал себе под нос:
— Надо же... И матушка, и брат увлеклись именно таким строптивым нравом...
Е Мянь презрительно фыркнул:
— Не знаю, что там по душе твоей матушке с братом, но твои замашки вызывают одно отвращение! Говоришь с какими-то скользкими намёками — для кого этот спектакль? Я с вашим семейством Чжуан никаких дел иметь не желаю и терпеть эти ужимки не стану. И ещё... — Е Мянь прищурился и отчеканил с лютой ненавистью: — Всё, что ты там затеваешь против своего братца, нас, Е, не касается! В прошлый раз ты подбросил ту проклятую дрянь прямо моей матери. Я с тобой за это ещё не расплатился, так что заруби на носу: мы ещё не сквитались!
— Разумеется, не сквитались, — тихо ухмыльнулся Чжуан Юй. Глаза его оставались тёмными, недобрыми. — Я ведь предупреждал: всё, что мило моему брату, придётся по вкусу и мне. И полюблю я это куда сильнее, чем он...
Подавшись вперёд, он наклонился к самому уху Е Мяня и едва слышно прошептал:
— Ещё в Цзиньлине, едва прознал, будто мой братец способен к кому-то воспылать страстью, я потерял покой. Всё гадал, каков из себя этот человек. Каждую ночь я изнывал от мыслей о тебе... А теперь углядел наяву — и ты оказался куда слаще той бесплотной тени, что я сжимал и ласкал по ночам под собой. Разве можем мы теперь так просто...
— Да пошёл ты на хер, мразь!
Е Мянь со всего размаха врезал ему кулаком прямо в лицо, не дав договорить.
Чжуан Юй пошатнулся и отлетел в сторону. Закипевший от ярости Е Мянь ринулся было следом, чтобы скрутить его и намылить шею, но подоспевшие слуги Чжуан Юя мгновенно заслонили своего хозяина.
Вэй Анъюань с друзьями тут же оттащили Е Мяня назад, пряча за своими спинами. Ци Е и Ли Чжао хоть и не слышали, что именно Чжуан Юй прошептал ему на ухо, но отлично поняли: тот перешёл все границы и смертельно оскорбил их товарища. Растолкав слуг, они рванулись с кулаками на самого Чжуан Юя.
Личные слуги молодых господ, находившиеся на корабле, углядев, что их хозяева ввязались в драку, тут же бросились в бой. Фэнцзинь, увидав, как один из охранников Чжуан Юя, заслоняя барчука, посмел толкнуть Е Мяня, едва не лишился чувств от ярости. Он подскочил, сгреб тяжелое резное кресло из жёлтого палисандра и с размаху обрушил его на обидчика.
И хотя со стороны Е Мяня людей набралось немало, Терем Пьянящего Аромата оставался владением Чжуан Юя. Не прошло и пары мгновений, как на палубу высыпала целая орава дюжих, коренастых охранников.
Обе стороны замерли друг против друга. Чжуан Юй получил от Е Мяня всего один удар, но тот вышел настолько яростным, что у него оказалась сильно рассечена губа. Кровь хлестала не переставая. Впрочем, на лице Чжуан Юя не отразилось ни боли, ни досады — он лишь небрежно промокнул подбородок поданным платочком и одарил Е Мяня многозначительной, скользкой ухмылкой, после чего велел страже расступиться и дать им дорогу.
Когда друзья выбрались наружу, Вэй Анъюаню было уже не до прежних обид. Он тщательно осмотрел Е Мяня с головы до ног и, убедившись, что тот не получил ни царапины, облегчённо перевёл дух. Лично усадив Е Мяня в экипаж резиденции Е, он отрядил двоих своих людей для охраны, а сам вместе с остальными направился совершенно в другую сторону от резиденции канцлера.
Е Мянь опешил и высунулся из окна, намереваясь окликнуть его, но Жуань Юньшэн вовремя удержал его за плечо:
— Не вмешивайся, у него есть голова на плечах.
— Нельзя так. Это моя личная вражда с Чжуан Юем, Анъюань тут ни при чём, — нахмурился Е Мянь.
— Ничего страшного, — Жуань Юньшэн похлопал его по руке, успокаивая. — Если он устроит хорошую встряску, в резиденции старшей принцессы уже не смогут свалить всю вину на тебя одного. Тот парень — не маленький удельный князь, они не станут ссориться с канцлером ради него. Так что считай, Е-четвёртый, его отлупили совершенно безнаказанно!
Хоть слова Жуань Юньшэна и звучали разумно, Е Мянь не мог прогнать тревожные мысли. Чжуан Юй ничуть не походил на человека, которого можно урезонить побоями: даже истекая кровью, он и бровью не повёл, а в глазах его читалось лишь больное, неотвязное упрямство. Главное, чтобы эта тварь теперь не переключилась на Анъюаня.
На следующий день в академии Е Мянь первым делом расспросил Вэй Анъюаня о вчерашних похождениях. Тот и не думал ничего таить: поведал, как повел своих людей выбивать дурь из Чжуан Юя, но, не застав того на месте, приказал разнести Терем Пьянящего Аромата в щепки. Вэй Анъюань просто хотел взять всю вину на себя и замять историю, так что присутствие самого Чжуан Юя его мало волновало — разгромив заведение, он с чистой совестью отбыл домой.
Выслушав его, Е Мянь немного успокоился. Однако во время занятия, стоит ему отпроситься в уборную, как в нужнике его тут же сцапал Чжуан Сюй. Наседая, тот принялся допытываться, о чём вчера с ним толковал Чжуан Юй. Е Мянь утаил самую гнусную часть, обрисовав лишь историю с кровавым кроликом. Чжуан Сюй сомнениями не воспылал, но мёртвой хваткой вцепился в его ладонь и долго растирал её, настойчиво и недовольно причитая над ухом, что в следующий раз нечего самому лезть в драку — ещё, чего доброго, руки себе оттопчет о чужую физиономию.
Е Мянь несколько раз пытался вырвать руку, но Чжуан Сюй держал намертво. От ломоты в переполненном пузыре Е Мянь аж запригивал на месте и почти со слезами в голосе закричал:
— Да отпусти ты, чёрт тебя дери, я сейчас прямо в штаны ссу!..
Когда облегчённый пузырь наконец перестал напоминать о себе, Е Мянь обернулся и обнаружил, что Чжуан Сюй и не думал уходить. Тот вознамерился лично поливать ему на руки тёплую воду из кувшина. Двое прислуживающих мальчиков, державшие медный таз и полотенце, от страха даже не смели поднять глаз.
Е Мянь смерил его свирепым взглядом:
— Ты если и дальше будешь так себя вести, вся Императорская академия прознает про твои нелепые думы! Угомонись уже наконец!
Чжуан Сюй остался совершенно равнодушен к его гневу:
— Пусть знают. Нынче только последний чурбан ещё ничего не понял. А сегодняшним вечером я лично пойду и выскажу ему всё в лицо.
Е Мянь лишь дар речи потерял.
Промакивая полотенцем кончики его пальцев, Чжуан Сюй добавил:
— С Чжуан Юем я уже разобрался. Если он снова станет лезть к тебе, не вступай с ним в стычки — сразу говори мне. Он устроен иначе, чем остальные: бранью и побоями его не урезонишь, это только распалит его безумие.
Е Мянь так и не узнал, какими именно методами Чжуан Сюй утихомирил своего братца, однако за несколько последующих дней со стороны резиденции старшей принцессы не донеслось ни звука. Е Мянь уже начал забывать об этой неприятности, как вдруг с изумлением столкнулся с Чжуан Юем прямо в стенах Императорской академии!
Е Мянь ошарашенно наблюдал, как Чжуан Юй, украшенный серебряным венцом с синим сапфиром, чинно переступил порог Двора Южного Совершенствования. Неужто Чжуан Сюй в качестве наказания заставил своего братца вставать с петухами и протирать штаны за учебой?
Когда Е Мянь вошёл в класс, Вэй Анъюань, подпиравший подоконник, кивнул в сторону окна и спросил:
— Видал уже?
Е Мянь кивнул:
— Что за чертовщина?
Вэй Анъюань презрительно фыркнул:
— Говорят, в резиденции принцессы перепугались, будто он в столице окончательно отрубит себе путь к наукам, вот и попросили пристроить его в Двор Южного Совершенствования вольнослушателем.
— Но они же с Чжуан Сюем готовы глотки друг другу перерезать! Как принцесса додумалась оставить их в одном месте? — изумился Е Мянь.
Вэй Анъюань лишь плечами пожал:
— Господин консорт лично ходил договариваться с главой академии.
Е Мянь всё понял, однако на всякий случай с глазу на глаз велел ученикам из Двора Совершенствования Знамений без особой нужды не путаться с соседями. Молодые господа, признававшие Е Мяня за своего вожака, спорить не стали — они и прежде водили дружбу с теми задирами лишь ради него, а теперь с чистой совестью избавились от лишнего церемониала.
Е Мянь с полмесяца стерегся соседа, словно вора, но тот не давал ни малейшего повода для тревоги. Встречаясь с Е Мянем во дворе, Чжуан Юй лишь кротко и застенчиво улыбался, не позволяя себе ни одной вольности. От той ядовитой, спесивой твари, что бесчинствовала в Тереме Пьянящего Аромата, не осталось и следа.
Однако Е Мянь ни на грош не верил, будто одна хорошая трепка способна перекроить подобную натуру. Не ослабляя бдительности, он тайком отозвал Лу Личжэна и расспросил его.
Тот лишь губы скривил:
— Да он каждый день сидит там как истукан, с места не сдвинется! Мы пытаемся с ним заговорить, а он ноль внимания, только молча страницы перелистывает с деревянным лицом. Жуть берет!
Е Мянь озадаченно почесал затылок, сомневаясь, что способен разгадать чужой замысел. Чего же этот парень добивается...
В тот же день после полудня Е Мянь с друзьями только-только вернулись из Башни Собирания Изящностей после обеда. Не успели они ступить на порог класса, как прямо во дворе их перехватил смотритель Дисциплинарного отдела.
— Пойдёмте, Четвёртый молодой господин Е, прогуляемся до Павильона Размышлений и Поступков, испьём чайку, — пошутил с ним молодой смотритель, с которым они успели неплохо сойтись.
Е Мянь от неожиданности отшатнулся и рефлекторно спрятался за широкую спину Вэй Анъюаня, готовый закричать о своей невиновности. Высунув голову, он запричитал:
— Ты чего это без разбору людей хватаешь?! Я в эти дни только и делал, что над книгами сидел, пальцем никого не тронул и делов не творил!
Смотритель от души расхохотался и вытащил его из-за спины Вэй Анъюаня:
— Да кто говорит про беды? Ты в последнее время стал таким шелковым, так давно не заглядывал в Павильон Размышлений и Поступков, что главный дисциплинарный смотритель Цзи изнылся по тебе! Вот и послал меня пригласить тебя на беседу.
Е Мянь смерил его недоверчивым взглядом:
— Хватит заливать! Каждое посещение вашего павильона заканчивается для меня слезами. Выкладывай, в чём дело?
Смотритель слегка умерил улыбку:
— Идём, идём. Наказывать тебя никто не собирается, но дело и впрямь есть. Придёшь — сам всё узнаешь, а мне раньше времени болтать не велено. Не заставляй меня упрашивать, Четвёртый молодой господин Е.
Делать нечего. Е Мянь поплелся следом за ним, уныло волоча ноги.
В Павильоне Размышлений и Поступков главный дисциплинарный смотритель Цзи как раз собственноручно хлопотал над чайным столиком. Е Мянь, напустив на себя самый подобострастный вид, юркнул вперёд и принялся умело помогать: сноровисто уложил крупные чайные листья на дно и у носика чайника, а мелкую россыпь скрыл посередине. Его пальцы, белые и тонкие, порхали над посудой настолько ловко и изящно, что старец Цзи погладил бороду и со смешком пожурил его:
— Лишь бы подольститься! Что-то я не замечаю, чтобы ты в обычные дни рвался ко мне чаи гонять!
Е Мянь сморщил нос, подхватил изящный серебряный ковш и поднял его над кипящим чайничком, собираясь ошпарить посуду.
Старец Цзи тут же замахал руками, отгоняя его:
— Поди прочь, поди! Ещё обжжёшься тут, а потом пойдёшь разносить по всей столице, будто в моём павильоне к тебе применяли пытки.
Е Мянь послушно уселся напротив за чайный стол. Налив ему пиалу, главный дисциплинарный смотритель Цзи хмыкнул:
— Понимаешь ли, зачем я тебя позвал?
— Ученик не ведает, — честно качнул головой Е Мянь, после чего приглушил голос: — Но я никакой подлости не совершал! А если вам кто-то что-то наплёл, так это навет! Вы только скажите, кто этот затейник, и я пойду...
— И что ты сделаешь?! — строгим тоном перебил его старец Цзи, округлив глаза.
—...пойду и выведу его на чистую воду, — Е Мянь смущённо замялся и вернул на место засученный было рукав.