Юноши вместе отправились сдавать добычу. Проверив записи в реестре, каждый выбрал себе награду по вкусу. Е Мянь тем временем потешался над расписной куницей в клетке: шустрое создание и впрямь вышло на загляденье — вытянутой мордочкой напоминало лисичку, а в круглых глазах так и плясали лукавые искры. Не затевай он всё это ради матушкиного удовольствия, непременно утащил бы зверька к себе в дворик Баофэн и выходил как следует.
Е Мянь отдал клетку с откровенным сожалением. Друзья, глядя на его удручённую физиономию, дружно расхохотались.
— Да не убивайся ты так! — хмыкнул Цинь Ао, хлопая его по плечу. — Эти куницы не только в императорских угодьях водятся. За пределами заповедника есть пара гор, где их тоже встречали. Вот увидишь, придет время — я сам с тобой схожу и поймаю!
Разбредаясь по своим покоям, чтобы умыться и переодеться после охоты, они уговорились встретиться перед пиром. Императорский банкет уже ждал гостей.
По происхождению каждый из них был из знатного рода, однако пока они оставались лишь школярами Академии. На фоне принцев крови, придворных сановников и военачальников их посадили в самом дальнем конце пиршественного зала, у самых дверей.
Впрочем, никого из компании это ничуть не огорчило. Они ведь не ученики четвёртого года из двора Кунь, которым перед выпуском надлежало заводить полезные знакомства и отвечать реверансами на каждый чих чиновников. Сидеть в отдалении оказалось даже удобнее: свобода полная! Вэй Анъюань и вовсе сиял от радости — ему не пришлось вкушать кушанья под строгим надзором собственного отца, канцлера Вэя, прибывшего в свите Его Величества.
Е Мянь, однако, вытянул шею, любопытствуя. На главном возвышении, облачённый в ярко-жёлтые одежды с вышитыми драконами, восседал сам Император Канвэнь. Слева от государя расположился молодой человек, чьё ханьфу украшала вышивка с пятью драконами — судя по всему, Наследный принц. Чуть ниже Наследника восседали иноземцы в пышных уборах: послы двух государств, прибывшие с данью. А вот по правую руку от правителя Е Мянь с удивлением заметил канцлера Вэя и собственного старшего брата, Е Цзина. Они о чём-то вполголоса беседовали, и канцлер время от времени с улыбкой поглаживал длинную бороду.
«И ведь не врут, когда болтают, будто брат — главный любимец государя», — мысленно поцокал языком Е Мянь. Картинка перед глазами говорила сама за себя.
Чуть отдалённо, на возвышении для августейших особ женского пола, восседала Вдовствующая императрица в роскошном убранстве. Подле неё устроилась знатная наложница в пышном наряде. По другую же руку от Вдовствующей императрицы восседал Удельный князь Жуннань, Чжуан Сюй — в изысканном одеянии цвета инея с широкими рукавами, расписанными узорами из водяных трав. Августейшая бабушка с неизменной лаской поглаживала его ладонь, о чём-то тихо шепча. Ниже, по обе стороны зала, строго по рангам разместились остальные принцы и сановники.
Заметив, что Е Мянь не сводит взгляда с верхних рядов, Вэй Анъюань подтолкнул его локтем:
— Что, впервые видишь их в таком составе?
Е Мянь кивнул.
— Та, что рядом с Вдовствующей императрицей, — пошептался Вэй Анъюань, склонившись к его уху, — Благородная супруга Цзя. В гареме она дольше всех удерживает милость Его Величества. Второй принц — князь Жун, а также Пятый и Седьмой принцы — все её сыновья.
Е Мянь тихо цыкнул от изумления. Вот это расклад!
— Императрица уже много лет не выходит из покоев из-за болезни, — продолжал посвящать его в придворные тайны Вэй Анъюань. — Все дела заднего дворца ведёт Благородная супруга. И говорят... — он перешёл на едва различимый шёпот, — ещё до вступления во дворец она была подругой детских игр Его Величества. Связывающие их чувства куда крепче и глубже, чем у государя с императрицей.
Е Мянь невольно бросил быстрый взгляд на Наследного принца.
— Отец сказывал, — шепнул Анъюань, — у Благородной супруги и князя Жуна есть вполне определённые виды на престол. Да только Его Величество сейчас в расцвете сил, вот они и не смеют показывать свои поползновения открыто.
Слушая эти сплетни, Е Мянь улыбнулся:
— А твой отец, смотрю, от тебя вообще ничего не скрывает?
— Когда выйдешь на службу, как без этих знаний выживать? — удивлённо поглядел на него Вэй Анъюань. — Разве твой родитель с тобой о таком не говорит?
Е Мянь качнул головой и со вздохом усмехнулся:
— Он на меня давно рукой махнул. Чего от меня ждать-то?
Вэй Анъюань поперхнулся, прочистил горло и смущённо пробормотал:
— Ну... тогда я тебе буду рассказывать.
Подняв подбородок в сторону принцев, Анъюань продолжил:
— Видишь того, в темно-пурпурном халате? Это Пятый принц — тот самый, что выставил на кон изумрудные жемчужины. Государь в нём души не чает. Говорят, чтобы подольше удержать любимчика во дворце и не высылать в собственную резиденцию, Император отложил свадьбу Шестого принца на целый год — хотя они сверстники и тот давно готов к браку! Матушка Шестого принца от такой несправедливости слегла с болезнью.
— Ничего себе... — пробормотал Е Мянь. — Значит, даже Наследнику приходится уступать этому Пятому?
— Не совсем, — качнул головой Вэй Анъюань. — Государь твердо признаёт Наследного принца. С малых лет держит при себе, лично обучает искусству управления державой, и никаких сомнений в его правах никогда не изъявлял. К тому же клан Императрицы и род Наследной принцессы обладают огромной властью. Не будь этого...
Анъюань умолк, но Е Мянь понятливо кивнул. Не будь у Наследника столь мощной опоры, при дворе давным-давно поднялась бы буря.
Е Мянь снова посмотрел на принцев. Пятый принц как раз поднялся с места и подошёл к Наследнику, чтобы вместе поднять кубки за здоровье вождей чужеземных племен.
Однако к Пятому принцу искреннее радушие проявляли лишь посланники племени Бэйгэ. А вот двое принцев из государства Чжаонань то и дело подносили кубки в сторону Удельного князя Жуннань, сидевшего поодаль, выражая ему подчеркнутое почтение.
Е Мянь удивился такой избирательности и недоуменно вскинул бровь, глядя на Вэй Анъюаня.
— Дядя Пятого принца — глава Палаты дипломатического протокола, — немедленно пояснил Анъюань. — Оттого у него и завязались связи с этими дикарями. Бэйгэ благодаря своей свирепости только-только покорили степные племена на севере. Теперь им нужно ублажать подданных, вот они и выпрашивают у Давэнь золото да зерно. Нам ради мира на северных рубежах приходится откупаться. А вот с Чжаонань история куда любопытнее!
Вэй Анъюань ухмыльнулся.
— И в чём же штука? — с живейшим интересом спросил Е Мянь. — Чжуан Сюй им вроде бы ни с какого боку не родственник, так отчего они к нему подлизываются усерднее, чем к самому Наследнику?
— Чжаонань — государство хоть и небольшое, но далеко не столь дикое, как земли Бэйгэ. Там полно редких товаров и богатых рудников. Медь, из которой у нас чеканят монету, везут в основном оттуда. Да вот беда: старый сухопутный путь был смертельно опасен, ежегодно там погибали сотни караванов.
— А Чжуан Сюй-то тут при чём?
— Да дай досказать! — осадил его Вэй Анъюань. — Клан Чжуан из Цзиньлина держит в руках не только торговлю солью на юге, но и заправляет водным транспортом. Несколько лет назад они помогли Чжаонань проложить судоходный канал по реке Цзиньцзян. С прошлого года больше половины меди доставляется в столицу по воде. Больше не бывает скачков цен из-за задержек поставок. Вот на этой почве Чжаонань и сошлась с родом Чжуан.
— Ну сошлись и сошлись, — пробормотал Е Мянь. — Не слишком ли усердно они перед ним расшаркиваются?
Вэй Анъюань отпил чаю и многозначительно посмотрел на друга:
— Клан Чжуан ежегодно загребает несметные богатства на морской торговле в Цзяннани. В прошлом году государь открыл два морских порта в Линьнани. Но Линьнань кишит гиблой миазмой, да и строить огромные мореходные корабли там не умели. И тут род Чжуан привёз снадобья от миазмов из-за моря и лучших корабелов! А у Чжаонань своего выхода к морю нет. Видя, какую бешеную прибыль приносит Линьнань, они от зависти локти кусают и молят пустить их в дело.
Е Мянь аж рот разинул от изумления:
— Ничего себе! То-то я дивился, с чего бы Резиденции старшей принцессы швыряться суммами, равными годовому доходу казны! Оказывается, род её супруга сидит на золотой жиле. Слушай, а Чжуан Сюя в столицу случайно не как заложника отправили? А то мало ли — вдруг Император усомнится в их верности?
— Да какими ещё заложниками! Твоих плоских книжонок перечитал? — расхохотался Вэй Анъюань. — Старшая принцесса Жунъи — родная сестра Его Величества от одной матери. Они с детства не разлей вода. А Чжуан Сюй — родной племянник государя!
— Хотя... — Вэй Анъюань понизил голос. — В твоих словах есть доля правды. Не выйди принцесса замуж за главу клана Чжуан, кто бы позволил им грести под себя все лакомые куски? Их давно бы сожрали с потрохами. Нынче же, владея несметными богатствами, отправка Чжуан Сюя в столицу — шаг неизбежный. Показная преданность.
Е Мянь хитро покрутил глазами и совсем тихо спросил:
— А не знаешь, на чьей стороне принцесса и Чжуан Сюй? — Он глазами указал то на Наследника, то на Благородную супругу Цзя.
Вэй Анъюань вздохнул:
— Отец говорит, в этом-то и заключается высочайшая мудрость принцессы. Со дня приезда Чжуан Сюя в столицу каждый их шаг идеально угождает государю.
— Это как же? — приободрился Е Мянь.
— Двоюродный брат Благородной супруги Цзя в прошлом году получил место распорядителя соляного транспорта в Лянхуае. Прибыл на юг и сразу сдуру начал грести под себя: нагреб взяток от торговцев да ещё и в государственную казну запустил лапу, утаив соляной налог. Старшая принцесса лично выудила эти грешки и выложила на стол государю! Император был в ярости. Благородной супруге вместе с тремя сыновьями пришлось вымаливать пощаду на коленях, еле отвели удар от своего клана.
— Ах вот оно что! — озарило Е Мяня. — Немудрено, что Пятый принц с Чжуан Сюем так сцепились тогда в ресторане! Вот откуда ноги растут. — Е Мянь призадумался и снова шепнул: — Выходит, Чжуан Сюй поддерживает Наследного принца?
— А вот и нет, — качнул головой Анъюань. — Наследник и так, и сяк пытался подступиться к нему, да Чжуан Сюй лишь уклоняется и ни к кому не примыкает.
Е Мянь замер, а потом поражённо выдохнул:
— Старшая принцесса и Чжуан Сюй стоят только за самого Императора!
— А ты сообразительнее меня будешь! Мне когда отец это рассказывал, я не сразу допёр, — оскалил белые зубы Вэй Анъюань. — Государь сейчас в полной силе. Кого бы из сыновей он ни любил, ему вовсе не по душе, если подданные начнут до срока выбирать себе нового господина. А Старшая принцесса вместе с кланом Чжуан сразу же преподнесла государю подлинную бухгалтерию южных соляных промыслов! Теперь Императору не нужно переживать, чист ли на руку очередной чиновник.
Е Мянь незаметно показал незаурядный восхищённый жест, подумав про себя: «Ничего себе размах! Родная сестра государя превратилась в его верный клин в южных землях».
— И это ещё не всё, — докончил Вэй Анъюань. — Чжуан Сюй, прибыв в столицу, передал государю обещание принцессы: отныне клан Чжуан будет отчислять в казну Императора тридцать процентов от доходов с морской торговли и соляных копей сверх обычного налога.
Вэй Анъюань и Е Мянь так увлеклись шёпотом, что не заметили, как пролетело время. Ли Чжао потерял терпение и ткнул Е Мяня в бок, указывая вперёд.
Е Мянь поднял голову: у алтаря Божества Урожая уже началось разглашение и вручение наград за охоту согласно записям в реестре.
Е Мянь с довольной ухмылкой потёр ладони, ожидая, когда распорядитель выкликнет его имя. Однако время шло, церемония подходила к концу, а две изумрудные шпильки с жемчугом неожиданно вручили... Седьмому принцу! Тот подбежал к матушке и сам лично воткнул обе шпильки