Е Мянь голову сломал, но так и не смог взять в толк, с какой стати удельный князь Жуннань, всегда относившийся к нему с враждой, преподнёс столь редкое и драгоценное сокровище. Вэй Анъюань, Ли Чжао и Вэнь Сюнь опешили от изумления не меньше его, и лишь Жуань Юньшэн стоял опустив голову, с нечитаемым выражением лица, погружённый в свои мысли.
Когда пир закончился, Е Мянь не стал очертя голову бежать к удельному князю. Он был уже не тем прежним Е Мянем. С тех пор как Чжуан Сюй несколько раз схлестнулся с ним, парень пережил, так сказать, эволюцию.
«Враг не дёргается — и я не дёргаюсь. Враг дёрнется — сначала найду брата, а потом уже дёрнусь».
С этой мудрой мыслью Е Мянь — мастер спортивного ябедчества — поспешил во двор господина Дуаньхуа. Е Цзин ещё не вернулся, так что пришлось ждать внутри.
Слуги старшего брата давно привыкли к нему. Увидев, что Четвёртый молодой господин свернулся в кресле, сладко зевая от усталости, они тут же подали горячее влажное полотенце — вытереть руки и лицо, а один опустился на колени, бережно снял с него сапоги и прижал ладони к его стопам, разминая уставшие мышцы.
Слуги, совершенно не боясь его, с хихиканьем подшучивали:
— Четвёртый молодой господин, небось, днём набаловался так, что сил не осталось? Нам передавали, как вы на коне носились по всем горам да долам, а потом на дерево полезли за расписной куницей и чуть оттуда не чебурахнулись. Смотрите, вернётся Старший молодой господин — отругает!
Фэнцзинь состряпал скорбную мину:
— Вы бы послушали, Четвёртый молодой господин! Завтра чтоб ни на одно дерево не лазили, а не то госпожа с меня шкуру спустит!
Е Мянь вальяжно развалился в кресле и лишь еле слышно мычал в ответ, вовсе не слушая эти причитания. Прошло добрых полчаса, он уже почти погрузился в сон, как у дверей раздался шум.
Вернулся брат.
Е Цзин ничуть не удивился, застав брата у себя:
— Я как раз собирался тебя поискать.
Е Мянь протёр глаза и с удивлением спросил:
— Зачем я тебе понадобился, брат?
— Позже скажу. Оставайся сегодня ночевать у меня. Фэнцзинь, предупреди его товарищей.
Е Мянь снова зазевал и кивнул Фэнцзиню, и тот поспешно удалился.
Поднявшись, Е Мянь отправился вместе с братом омыться и переодеться.
Умывшись и сменив одежду на домашнее платье, Е Мянь уселся за стол и принялся мелкими глотками пить только что принесённый медовый отвар от похмелья. Сам он на пиру почти не пил, зато видел, как брата без конца донимали тостами.
Просушив волосы, Е Цзин опустился напротив. Е Мянь тут же пододвинул к нему вторую пиалу:
— Брат, выпей, а то опять голова разболится.
Е Цзин отозвался коротким «угу», сделал пару глотков и спросил:
— Сначала ты расскажи, зачем пришёл?
Е Мянь шмыгнул носом, открыл стоявший на столе ларец из чёрного дерева и пододвинул его к Е Цзину. В полумраке свечей мягко мерцали две ночные светящиеся жемчужины.
Е Цзин замёрз в изумлении.
— Удельный князь Жуннань отдал их мне сегодня, — пояснил Е Мянь. — Брат, как думаешь, чего он добивается? Я всю голову сломал, но так и не понял.
Е Цзин тяжело вздохнул и после долгой паузы тихо ответил:
— Тебе и не нужно понимать.
— А?
— Вещь слишком дорогая. Я сам верну её князю, — Е Цзин улыбнулся, погладил брата по тыльной стороне ладони и посмотрел ему в глаза. — Ты всё сделал правильно, Мянь-гэ. Впредь, если Чжуан Сюй выкинет что-то странное, сразу рассказывай мне.
Только он вымолвил это, как слуга, низко поклонившись, тихим голосом доложил:
— Старший молодой господин, у ворот стоит старший молодой господин из резиденции великого генерала резвых коней. Говорит, хочет видеть вас.
Е Цзин нахмурился и строго отчитал его:
— Видеть?! Невидимый час на дворе! С такими глупостями — ко мне?!
Слуга, привыкший к тому, что хозяин никогда не срывается на дворовых, от испуга втянул голову в плечи и задрожал:
— Слуга передал ему, что вы отдыхаете, да только он уходить не желает. От него разит хмелем на версту, вот я и побоялся, как бы он у нас во дворе не устроил дебош...
— Уходить не хочет — вытолкайте вон! За воротами дежурит императорская стража, позовите их, пусть скрутят! — с досадой взмахнул рукавом Е Цзин.
Слуга, согнувшись в три погибели, поспешил исполнить приказ. Е Мянь ошарашенно смотрел на обычно сдержанного брата, так распекавшего слугу, и не смел рот открыть.
Е Цзин потёр наморщенный лоб и лишь спустя некоторое время поджал губы и вздохнул:
— Ладно... Я думал, ты ещё слишком мал, и хотел научить тебя житейским тонкостям и правилам общения позже, — он посмотрел на белое, точно фарфор, лицо Е Мяня при тёплом свете лампы и едва заметно улыбнулся. — За последний год ты заметно вырос и стал гораздо краше других, да и характер у тебя славный, располагающий.
Е Мянь почесал затылок:
— Брат, с чего это ты вдруг меня хвалишь? — смутился парень.
Е Цзин тихо хмыкнул, слегка сжав его руку:
— Когда у тебя будут следующие выходные, я тоже отпрошусь на пару дней. Поедем куда-нибудь подальше, отдохнём вдвоём. Вот тогда я и расскажу тебе о некоторых вещах, которые тебе, как взрослому, уже пора знать.
Глаза Е Мяня мгновенно засияли:
— Правда?! Брат, ты правда повезёшь меня развлечься?
Е Цзин с улыбкой кивнул:
— Правда. Но сейчас не об этом. У меня есть к тебе дело поважнее.
— Какое дело?
— Знаешь ли ты, что перед пиром Благородная супруга Цзя заговорила с Его Величеством о том, чтобы сделать тебя компаньоном Седьмого принца?
Е Мянь так и застыл с открытым ртом.
— Меня? Компаньоном Седьмого принца? Но почему? — в удивлении спросил он.
Е Цзин внимательно посмотрел на него:
— Сначала ответь: ты сам этого хочешь?
— Ни за что! — отрезал Е Мянь, даже не задумавшись. Нужно быть полным идиотом, чтобы бросить своих друзей в Императорской академии и побежать в Тайсюэ прислуживать принцу! Тем более после того, как вся семейка этой Благородной супруги успела вызвать у него глубочайшее отвращение.
Е Цзин кивнул:
— Вот и отлично. Я сам обо всём доложу Его Величеству.
Е Мянь недовольно пробурчал:
— С чего это вдруг они вздумали звать меня в компаньоны? Я их знать не знаю!
Е Цзин сделал глоток медового отвара:
— Сегодня Его Величество давал аудиенцию ученикам из Двора Южных Замыслов, расспрашивал об их успехах. И когда узнал, что столичная знать в академии их чурается, а они за полгода сблизились только с вашим Двором Процветания и Знамений, остался весьма недоволен.
Е Мянь хихикнул:
— Нашего главу академии накормили нагоняем?
Е Цзин смерил его строгим взглядом:
— А потом кто-то обмолвился, что ученики из вашего двора приехали вместе с ними, да ещё и видели, как вы сходились с воспитанниками Академии военных искусств. Всё это сочли весьма любопытным. Его Величество терпеть не может междоусобиц между Севером и Югом, равно как и вражды между чиновниками и военными, а потому похвалил ваше поведение.
— А при чём тут Благородная супруга Цзя?
— Седьмой принц ровесник тебе, но растёт человеком скрытным и застенчивым. Благородная супруга давно искала ему в компаньоны бойкого, общительного паренька, да всё не могла подобрать подходящего. Услышав о тебе, она навела справки и перед пиром обратилась с прошением к императору.
— Брат, я правда не хочу туда! — взмолился Е Мянь. — Меня и в академии-то вечно по рукам бамбуковой линейкой лупят. А в Тайсюэ эти венценосные особы за любую оплошность просто палками насмерть забьют!
— Не мели чуши, — строгим тоном осадил его Е Цзин, но тут же задумчиво прибавил: — Я найду благовидный предлог, чтобы отказаться. Но Его Величество, выслушав похвалы от наложницы, остался тобою весьма доволен. Так что дело непростое.
— Так ты посчитай посмелее! — Е Мянь потянул брата за рукав. — А то не дай бог они свяжутся с отцом! Отец, если узнает, что от меня можно избавиться, сам меня в бант завяжет и прямо во дворец отошлёт!
— Что за глупые фантазии, — вздохнул Е Цзин. — Всё, поздно уже. Иди спать, у меня завтра дел непочатый край.
— Ну ладно...
Проснувшись на следующее утро, Е Мянь брата уже не застал. Впрочем, удивляться не приходилось: Е Цзин вечно крутился как белка в колесе, а уж теперь, в свите Его Величества, и вовсе не имел ни минуты покоя.
Е Мянь сладко потянулся, отдёрнул полог кровати и только собрался кликнуть слуг, как от испуга тут же отдёрнул руку обратно.
Посидев мгновение в полном ступоре, он резко вскочил, снова сдёрнул полог и спустил ноги на пол.
— Ты как здесь оказался?! — с нескрываемым ужасом спросил он у стоявшего в комнате Чжуан Сюя.
Удельный князь, облачённый в тёмный наряд для верховой езды с золотым шитьём, небрежно прислонился к подоконнику. На руках он держал расписную куницу. К задней лапке зверька была привязана тонкая золотая цепочка, другой конец которой обматывал запястье Чжуан Сюя.
Куница смирно лежала у него на груди. Чжуан Сюй, поглаживая ушки зверька, произнёс:
— Я-то думал, ты вчера вечером придёшь ко мне. Не ожидал, что ты побежишь к брату.
Е Мянь проигнорировал его слова. Натянув мягкие туфли, он вышел в гостиную, велел стоявшим на коленях слугам подняться и подать всё для умывания, и только потом вернулся к гостю.
— Ладно! Раз уж ты припёрся, у меня к тебе разговор. Тогда, в Тереме Пьяной Луны, это ведь ты меня подставил?
— Я, — бесхитростно признался Чжуан Сюй.
— Так и знал!
— Да, только я тебя не подставлял. Лишь поступил так, как велел твой брат.
— Мой брат?! При чём тут он? — Е Мянь нахмурился. — Он никогда бы не велел тебе делать подобное! Что ты тут на него наговариваешь?!
Чжуан Сюй смерил его усмешкой:
— Отчего же? В прошлый раз, когда тебе нездоровилось и ты остался у меня, твой брат прислал благодарственные подарки и заодно передал: мол, отныне обо всём, что касается тебя, позаботятся он и заместитель министра Е, а меня просил не беспокоиться. Иначе...
Чжуан Сюй холодно хмыкнул, не став договаривать, и продолжил:
— А пару дней назад я услышал, что ты напился в публичном доме. Хотел было по старой дружбе забрать тебя к себе, да вспомнил о заботливости твоей родни... Ну и решил просто сдать тебя твоему отцу, который пировал неподалёку.
«То есть я ещё и спасибо тебе сказать должен?!»
Е Мянь до того скрипел зубами от злости, что едва не перекусил щётку для зубов. Одарив Чжуан Сюя свирепым взглядом, он прополоскал рот мятной водой, с раздутыми щеками сглотнул, а затем подбородком указал на ларец из чёрного дерева.
— А с этим что?
Чжуан Сюй играл с лапкой куницы и долго молчал. Е Мянь уже начал терять терпение, как вдруг зверек тихо пискнул, вырвался и прыгнул на пол.
— Поймайте его! — велел Чжуан Сюй.
Е Мянь и сам перепугался и закричал:
— Быстрей! Ловите его!
Е Мянь, Чжуан Сюй и слуги наглухо закрыли двери и окна и с большим трудом загнали зверька в угол, после чего Чжуан Сюй снова подхватил его за цепочку.
Чжуан Сюй с недовольством поднял куницу за шкирку:
— Совсем неслух.
Увидев, как зверек отчаянно барахтается, Е Мянь ойкнул, забрал куницу к себе на руки и недовольно буркнул:
— Сам цепочку выпустил, а теперь зверушку винишь!
Чжуан Сюй мельком взглянул на него и равнодушно бросил:
— С чего бы мне её винить? Винить я могу только тебя. Какая вещь — такой и хозяин.
С этими словами Чжуан Сюй взял руку Е Мяня и обмотал золотую цепочку вокруг его запястья:
— Разочаровала она меня. А раз тебе так её жалко — забирай. Вчера евнух Ся подарил тебе две жемчужины. Найди золотой колокольчик, нанижи их вместе и повесь зверьку на шею.
— Евнух Ся??? — у Е Мяня аж губа затряслась от нелепости происходящего. — С какой стати евнуху Ся дарить мне такие драгоценности?!
Чжуан Сюй небрежно хмыкнул:
— Если не он, то кто? Не я же. Ты мне не нравишься.
Е Мянь хотел было возразить, но Чжуан Сюй уже поднялся и, глядя на него сверху вниз, отчеканил:
— У меня дел полно, я пойду. Передай Е Цзину: я всё понял. Вот только больше всего на свете я ненавижу угрозы. Если он решит испортить жизнь мне — своей собственной жизни ему тоже не видать.