Покинув Павильон Нефритовой Лазури, Е Мянь повёл Чжуан Сюя к своей бабушке, в Обитель Долголетия и Облаков.
Старая госпожа Е восседала на мягком кушете и с добродушной улыбкой наблюдала за входящими. Чжуан Сюй глубоко, со всем почтением младшего, поклонился хозяйке дома. Старушка тут же жестом велела ему подняться. Е Мянь же, не теряя времени, подскочил к кушетке, опустился на резную скамеечку из грушевого дерева у её ног и, обняв бабушку за колени, уткнулся лицом в её подол.
Старая госпожа Е с нежной любовью погладила внука по макушке и добродушно пожурила:
— Сколько тебе лет, а всё липнешь к бабушке, как маленький?
Е Мянь и не думал подниматься. Потеревшись щекой о её колени, он глухо пробормотал:
— Бабушка, вы ведь любите меня больше всех, а я больше всех люблю вас.
Старая госпожа искренне рассмеялась. Не поднимая головы, Е Мянь продолжал говорить с ней умоляющим тоном:
— Бабушка, ваш непутевый внук провинился и разозлил родных. Отцу только волю дай — избьет до полусмерти, чтобы душу отвести. А я всё боялся, что вы узнаете и расстроитесь, заболеть можете... Но вы не то что не рассердились, а еще и заступились за меня!
Старушка с улыбкой подняла его со скамеечки, усадила под бок и ласково похлопала по плечу:
— Разумеется, бабушка всегда будет на стороне нашего Мянь-гэ! Чего бы ни попросил мой внучек, я всё отдам. А если кто дерзнет перечить... — Старая госпожа указала на стоявший под рукой костыль с резным набалдашником в виде головы оленя и шутливо-угрожающе добавила: — Я его этим костылем и отхомячу!
Чжуан Сюй, склонив голову, с живым любопытством наблюдал за этой картиной. Е Мянь, хоть и выглядел избалованным юношей, на людях всегда держался дерзко и нагло, ни перед кем не заискивая. А вот к нему самому друзья — Лу Личжэн, Вэнь Сюнь — липли при первой возможности. Но такого Е Мяня Чжуан Сюй еще не видел.
Старая госпожа Е оставила обоих к обеду. Из-за первого визита Чжуан Сюя в Обители Долголетия и Облаков вопреки обыкновению подали скоромные блюда. За столом старушка обратилась к Чжуан Сюю с напутствием:
— Мой внук с малых лет рос возле меня, избаловали мы его сверх меры, спуску не знали. Если в будущем из-за его глупости у вас случится размолвка, маленькому удельному князю не нужно терпеть — сразу идите ко мне, я сама его образумлю! Главное — не вздумайте ссориться всерьёз.
Чжуан Сюй поспешно отозвался, бросив быстрый взгляд на Е Мяня, и с легкой улыбкой произнес:
— Не беспокойтесь, старая госпожа. Я во всём буду ему уступать.
— Ну нет! — качнула головой старушка. — Потакать ему во всём нельзя. Я своего внука насквозь вижу: дашь ему волю, так он вообще себе голову потеряет и на шею сядет. Чуть что — сразу ко мне. Хоть я и в годах, а из ума не выжила. В семейных делах разберусь получше любого судьи!
Е Мянь понимал, что бабушка просто печется о его благе, а потому весело защебетал:
— Бабушка, да я теперь постоянно буду приводить его к вам в Обитель Долголетия и Облаков. Чуть что задумаете расспросить — спрашивайте прямо у него!
Чжуан Сюй же усмехнулся:
— Старая госпожа совершенно права. Обыкновенно я живу в усадьбе по соседству с Павильоном Яохуэй. Через пару дней велю пробить в стене лунную арку. Если мы и впрямь повздорим — приходите нас рассудить.
Старая госпожа Е зашлась смехом:
— Ну и хитрец же ты!
Е Мянь шикнул на него взглядом: надо же, этот пройдоха даже бабушку умудрился втянуть в свои расчеты!
Разумеется, Чжуан Сюй пришелся бабушке по душе. И всё же союзы с мужчинами не давали той безмятежности, что женитьба на благонравной девушке. На душе у старушки оставалось неспокойно, оттого она и заговорила об этом. Ей хотелось стать опорой внуку, поэтому ни с сыном, ни с госпожой Цю она своими тревогами не делилась.
Каково же было её удивление, когда спустя несколько дней госпожа Цю прибежала к ней сама — взволнованная, таинственная, первым делом отославшая всю челядь из комнаты.
— Что стряслось? — удивилась старая госпожа Е.
— Матушка, — на лице госпожи Цю сияла радость. — Сегодня спозаранку я вместе с невесткой ездила на гору Бэйань. Попросила мастера Хуэйвэня сличить гороскопы Мянь-эра и того мальчика. Угадайте, что сказал мастер?
Старушка взглянула на её сияющий вид и добродушно улыбнулась:
— Верно, что-то хорошее!
— Не просто хорошее — лучше и быть не может! — Госпожа Цю расплылась в счастливой улыбке. — Мастер Хуэйвэнь поведал, что, судя по восьми иероглифам рождения, эта пара благословлена самими Небесами и Землей. Идеальный союз! Впереди у них долгая жизнь без бед и невзгод, полная процветания и счастья.
— Надо же! — старушка даже опешила, а потом искренне обрадовалась. — Неужто настолько ладно всё выходит?
— Именно! Скажи мне это кто другой, я бы подумала, что меня пытаются утешить сладкой ложью, — призналась госпожа Цю. — Но ведь это слова самого мастера Хуэйвэня. Им уж точно можно верить.
Старая госпожа согласилась с ней.
Госпожа Цю взяла свекровь за руку и тихо зашептала:
— Я воспользовалась случаем и спросила о кое-чём ещё. Мастер Хуэйвэнь упомянул, что у нашего Мянь-эра одна из трех душ и семи духов сидит некрепко. И спросил, правда ли, что последние годы на каждый Праздник умерших и День поминовения усопших мальчик обязательно хворает пару дней? — Госпожа Цю тяжко вздохнула. — А ведь так оно и есть! Я из-за этого места себе не находила...
Старая госпожа замерла:
— Неужто сам мастер так и сказал?
— Да, но он успокоил: ничего страшного в том нет. Мянь-эр отмечен великим благословением, и чтобы развеять эту напасть, ему просто нужно крепче привязаться к мирской жизни. А потому чем раньше они скрепят союз, тем лучше.
Старая госпожа ненадолго задумалась, а затем твердо сказала:
— Так, может, стоит заранее подобрать благоприятный день для обряда?
* * *
Е Мянь, разумеется, понятия не имел, что мать с бабушкой уже вовсю хлопочут над его судьбой. Наступил выходной день, и он вместе с Чжуан Сюем созвал друзей из Императорской академии в Терем Пьянящего Аромата, чтобы пропустить по чарке-другой.
Изящная двухпалубная прогулочная ладья неспешно скользила по глади реки Цинцзинь. За окнами клубились белые облака и дул легкий ветерок, а в салоне звучали нежные мотивы флейт и цитр. Ци Е развалился на оттоманке, лениво принимая из рук служанки очищенный виноград, и с вздохом заговорил:
— Как говорят, «тридцать лет к востоку от реки, тридцать к западу». В прошлый раз, когда мы сюда заявились, управляющий Терема Пьянящего Аромата обвел нас вокруг пальца так, что мы чуть без судна не остались. А нынче наш Мянь-гэ сам стал хозяином этого заведения!
Ли Чжао загрохотал со смеху:
— Да мы ещё и сцепились тогда с кем-то, нас с позором выставили вон! Вот уж умора была!
Жуань Юньшэн, подперев подбородок ладонью, игриво вскинул бровь:
— Кабы знали, что всё это добро отпадет Мянь-гэ, Анъюань, тебе не стоило тогда устраивать погром.
Вэй Анъюань лишь презрительно фыркнул:
— Пусть тогда удельный князь Жуннань заранее огласит список всех своих столичных заведений! Нечего утаивать, а то выйдет опять недоразумение — только лишний убыток нашему Мянь-гэ.
Е Мянь сухо кашлянул и с укором взглянул на приятелей:
— Кончайте уже, братцы! С чего вы взяли, что это мое заведение? Послушать вас — так вы из шайки разбойников с большой дороги вылезли...
— Ф-фу! — фыркнул Вэй Анъюань. — А то у их семейки мало этой медяшковой дряни? Если уж вознамерился умыкнуть нашего парня, так пусть не скупится! Кого он тут за дешевизну держит? — На этих словах Вэй Анъюань косо взглянул на Чжуан Сюя.
Е Мянь закатил глаза и пробормотал:
— Даже еда вам рты запечатать не может...
С этими словами он налил чаю самому спокойному из присутствующих — Вэнь Сюню, который молча уплетал молочное мороженое. Кто бы мог подумать, что Вэнь Сюнь, осушив чашку, вдруг грохнет кулаком по столу:
— Анъюань дело говорит!
Е Мянь аж вздрогнул от неожиданности.
Вэнь Сюнь тыкнул пальцем в Чжуан Сюя и воинственно заявил:
— А ну подавай сюда все ваши семейные счетные книги! Наш Мянь-гэ в арифметике сильнее всех разбирается, ему и книги в руки!
Е Мянь обомлел.
Сидевший по другую сторону от Чжуан Сюя Лу Личжэн от изумления вытаращил глаза:
— Вот это да-а-а! Дядюшка говорил, что хочет сосватать мне невесту в столице. Вернусь домой — сразу напишу матушке: ни в коем случае! Так ведь половину приданого придется уступить!
Все зашлись смехом от слов Вэнь Сюня. А тот гордо продолжил:
— У нас дома всеми счетами заправляет матушка. Она отцу каждый месяц выдает карманные деньги. Теперь даже бабушка не смеет на неё перечить! Стоит той рассердить матушку, как отцу урезают содержание. В прошлом месяце отец пошел кутить с друзьями, так вынужден был занимать из моей личной копилки!
Даже вечно невозмутимый Чжуан Сюй незаметно дернул бровью. В его взгляде, устремленном на Е Мяня, промелькнула весьма сложная гамма чувств.
Перепуганный Лу Личжэн тут же заслонил Чжуан Сюя:
— Чжуан Сюй и так весь с потрохами принадлежит Мянь-гэ! Зачем ему еще какие-то книги отдавать?
Ци Е, валяясь на кушетке, с улыбкой затянул:
— И то правда: зачем книги, когда есть сам красавец? Неужто он лицом не вышел, а счетные гроссбухи милее?
Лу Личжэн вспыхнул:
— Да вы чему Мянь-гэ учите, окаянные?!
Вэй Анъюань с презрением смерил его взглядом:
— А ты бы лучше своего брата Чжуан Сюя научил не посягать на то, что ему не по зубам...
— Ты! — Лу Личжэн от ярости вскочил, сотрясая стол. — Кого это ты назвал жабой, желающей журавлятины?!
Вэнь Сюнь тоже не уступил: вскочил, упер руки в бока и рявкнул:
— Кто хочет журавлятины, да делиться счетами не желает — тот и жаба!
Е Мянь схватился за голову и поспешно встал, чтобы утихомирить этот разбушевавшийся улей. Едва ли не промедли он секунду — и эти двое вцепятся друг другу в волосы.
Кое-как допив и доев без разбитых посудин и драк, Е Мянь, взмокший и выжатый как лимон, вернулся в Павильон Яохуэй и первым делом велел приготовить купальню.
Смыв усталость, он не стал дожидаться, пока слуги высушат ему волосы, а лишь слегка протер их и вышел во двор. Чжуан Сюй уже ждал его, восседая на стене, разделявшей Павильон Яохуэй и соседскую усадьбу.
Пару дней назад Чжуан Сюй обмолвился, что хочет пробить в этой стене лунную арку — на манер Павильона Нефритовой Лазури. Но не успел он кличнуть мастеров, как Е Цзин надстроил стену ещё на два чи в высоту да велел заделать все мышиные лазы. Намек был более чем прозрачным. Чжуан Сюй пока не дерзал перечить Е Цзину, а потому каждую ночь вынужден был карабкаться на стену ради свиданий с Е Мянем.
На небе сияла серебряная луна, мерцали россыпи звезд.
Е Мянь подхватил Чжуан Сюя за руку и легким прыжком взобрался на стену. Усевшись рядом, Чжуан Сюй распустил небрежно собранные волосы Е Мяня, дав им упасть на плечи, и протянул ему изящный кувшинчик из темно-зеленого нефрита.
Е Мянь поднес горлышко к носу, потянул воздух и просиял:
— «Аромат холодного затона»!
— Надо же, помнишь этот вкус.
Е Мянь сделал добрый глоток прямо из горлышка и вытер губы тыльной стороной ладони:
— Такое знатное вино разве забудешь?
Чжуан Сюй усмехнулся:
— Я тоже помню. Из-за одного только глотка ты мне тогда так физиономию разукрасил, что я полмесяца дома сидел — показаться в Академии стыдился.
— Нечего наговаривать! — Е Мянь смерил его строгим взглядом. — Я что, из-за вина дрался? Я учил уму-разуму наглого волокиту, который решил воспользоваться моим хмельным состоянием!
Чжуан Сюй тихо рассмеялся, обнял его за талию и притянул к себе, позволяя Е Мяню откинуться к нему на грудь.
Е Мянь отпил ещё немного и вдруг негромко проговорил:
— Ты... не бери в голову то, что ребята наговорили сегодня.
— М-м? — Чжуан Сюй сообразил не сразу, но, поняв, лишь легкомысленно отозвался: — Экая глупость. Разве у меня есть хоть что-то, что не принадлежит тебе?
Е Мянь всплеснул руками:
— Не вздумай ляпнуть такое на людях! А то твои родичи решат, будто я вознамерился пустить семейство Чжуан по миру.
Чжуан Сюй тихо хмыкнул:
— Поздно.
Е Мянь замер:
— В каком смысле?
— Нынче в Тереме Пьянящего Аромата вы шумели так, что слуги уже обо всём доложили.
Е Мянь судорожно вздохнул и не мог выдохнуть несколько секунд.
— Чего ты перепугался? Моя матушка давно мечтает спихнуть на меня все дела резиденции и княжеского дома, чтобы со спокойной душой отправиться с отцом в путешествие. Прослышав о сегодняшнем разговоре, она наверняка вне себя от радости. Дай ты только согласие — она сегодня же вечером пришлет в твой Павильон Яохуэй целые возы с амбарными книгами.
Чжуан Сюй склонил голову, раздумывая, и абсолютно серьезно добавил:
— Похоже, мне стоит опасаться, как бы ты не передумал и не сбежал ночью в Цзиньлин.
Е Мянь онемел от изумления:
—... Твоя матушка так рвется на волю — странствовать по свету?
Чжуан Сюй взял влажную прядь волос Е Мяня и намотал её на палец:
— Это её заветная мечта ещё с девических времен.
Е Мянь понимающе кивнул.
Чжуан Сюй продолжил с улыбкой:
— Если разобраться, винить тут стоит моего отца... Впрочем, не тревожься. Когда у нас добавится хлопот, я не стану уподобляться отцу и отдавать все силы службе, оставляя тебя скучать в столице. Хочешь, мы каждый год будем отправляться в дальнее путешествие?
В Е Мяне проснулся живой интерес. Он слегка приподнял голову и спросил:
— Куда именно?
— Разве ты не знаешь карту вдоль и поперек? — улыбнулся Чжуан Сюй. — Хоть на северную границу, хоть в Линьнань — указывай любое место, какое душе угодно. А у нашего семейства есть и заморские корабли. Если не боишься, можем отправиться в чужие земли, поглазеть на диковины.
Е Мянь задумался, а затем поинтересовался:
— А сам ты там бывал?
Чжуан Сюй качнул головой:
— Прежде я был один, вот и желания не возникало. А теперь хочу поехать с тобой. — Он уткнулся подбородком в его плечо. — Когда я жил в Линьнани, мне безумно хотелось вернуться в столицу. И всё же я видел, что тамошние деревья и цветы совсем не похожи на наши — удивительные, прекрасные. И тогда я постоянно думал: вот бы и ты был рядом...
Е Мянь погрузился в свои мысли.
Чжуан Сюй слегка покачал его в объятиях:
— Надумал, куда бы тебе хотелось отправиться в первую очередь?
Е Мянь кивнул.
— И куда же?
— На северную границу.
— Это еще зачем? — удивленно спросил Чжуан Сюй. Он никак не ожидал, что Е Мянь выберет суровые дикие края.
Е Мянь сжал кулаки, так что костяшки пальцев хрустнули, и с прищуром ответил:
— Морды бить!
До Чжуан Сюя дошло не сразу, а поняв, он пробормотал:
— Ну и злопамятная же у вас семейка...
Е Мянь обернулся и смерил его строгим взглядом:
— Ваши не меньше нашего бед умеют накликать!
— Раз так — поедем. Раз уж Е Цзин на сей раз сжалился надо мной, — Чжуан Сюй усмехнулся и поцеловал его в шею, — я с потрохами переметнулся на твою сторону.
Глаза Е Мяня изогнулись в два светлых полумесяца. Обняв Чжуан Сюя за шею, он подался вперед за поцелуем.