Пообедав в башне Собирания Изящностей, молодые люди собрались было отдохнуть. Е Мянь, полмесяца просидевший на безвкусной болящей овсянке да жидком бульоне, за отрапезным столом дорвался до сытных рыбных и мясных блюд и теперь отчаянно нуждался в прогулке, чтобы унять тяжесть в желудке.
Остальные, сморенные полуденной негой, решили прилаживаться ко сну перед коротким отдыхом до удара колокола. Лишь Вэй Анъюань признался, что тоже переел, и вызвался составить Е Мяню компанию.
Ветер с озера дул по-зимнему резво, однако яркое дневное солнце сглаживало мороз. Одетые в подбитые мехом непродуваемые плащи и сытые юноши холода почти не замечали.
Вырвавшийся на волю Е Мянь пребывал в превосходном расположении духа. Вместе с Вэй Анъюанем они шагали вдоль берега скованного льдом озера Вэйху, балуясь и подшучивая друг над другом. Так, за дурачеством, они незаметно ушли далеко от своих мест, пока перед ними не возникли ворота незнакомого двора.
— Надо же, неужто мы до Двора Земного Знамения добрели? — Е Мянь огляделся вокруг.
— Глаза-то разуй! — фыркнул Вэй Анъюань. — На табличке же чёрным по белому выведено: Двор Южных Замыслов.
— Ого, — улыбнулся Е Мянь, разглядывая резную доску. — Быстро же они вывеску сменили. Ну что, зайдем оглядимся?
Вэй Анъюань неопределенно пожал плечами, но последовал за другом.
Миновав ворота, они обогнули массивную каменную ширму-дзоби из синего камня с высеченным на ней уставом Императорской академии. Вьющаяся меж зимних кустов дорожка из окатышей вывела их к учебным покоям, выходившим окнами прямо на озёрную гладь.
Е Мянь оглядывался по сторонам, то и дело вздыхая:
— И не удивительно, что все так рвались в этот двор. У нас в Цижуйюане зимой кроме заснеженных сосен и посмотреть не на что, а здесь — взгляни, сколько низкорослых слив! Краски совсем иные, куда живее наших.
Вэй Анъюань ухмыльнулся:
— Пройдет три года, переберемся сюда сами. Зимой велим слугам каждое утро собирать со сливовых веток свежий снег и заваривать на нём чай.
— Скажешь тоже! После твоих речей мне прямо сейчас хочется выжить их отсюда и занять двор.
Анъюань нахмурился, поразмыслив пару мгновений:
— Едва ли получится. Своей правды у нас нет, да и время не то... Впрочем, если тебе и впрямь так терпится...
Е Мянь от неожиданности аж замер, а потом негромко расхохотался:
— Ты чего, всерьез принялся обдумывать? Я ж просто к слову приставил! — Он бесцеремонно обнял Анъюаня за плечи, увлекая на изогнутый мостик. — Пошли лучше взглянем на их занятия.
— Угу... Если захочешь кого-нибудь из них проучить — ты мне шепни. Я сам всё сделаю, чтобы твой батюшка, заместитель министра, снова не нашёл, к чему придраться.
— Проучить? — искренне изумился Е Мянь. — Это с какой стати мне кого-то учить?
— А ты разве не за этим пришел в Циняньюань? Собирался ведь норов показать.
Е Мянь едва не споткнулся на ровном месте:
— Да я просто гуляю! Зачем мне к ним цепляться? То, что мне от отца досталось, к южным ученикам никакого отношения не имеет.
Анъюань смерил его подозрительным взглядом с ног до головы, перевёл взор на видневшиеся за мостом строения и хмыкнул:
— С трудом верится. Ци Е тут на днях уже устраивал погром, даже натворил бед, травмировал человека.
— Ци Е — безумец, — небрежно отмахнулся Е Мянь. — Не ровняй меня с этим дикарем. Я человек благородный, мягкий и воспитанный.
Анъюаня от этой сомнительной похвалы едва не вывернуло только что съеденным обедом.
Не успели они ступить на галерею перед учебным залом, как навстречу им вышли двое юношей в серебряных венцах, скрепляющих волосы. Это были ученики из Двора Южных Замыслов.
Соблюдая приличия, они отвесили Е Мяню и Вэй Анъюаню сокурснический поклон, хотя в глазах проскальзывала настороженность:
— Чем обязаны визиту господина Вэя и господина Е в наш скромный двор?
Настороженность южан была видна невооружённым глазом. Е Мянь мысленно улыбнулся, про себя ещё раз отругав взбалмошного Ци Е, и кашлянул:
— Да ничем особенным. Проходили мимо, дай, думаем, заглянем.
Вэй Анъюань хранил угрюмое молчание.
Ученики из Циняньюаня переглянулись. Один из них выжал из себя вежливую улыбку:
— В таком случае, не желаете ли пройти внутрь, выпить чаю? Или же... — он едва не добавил: «Или уберётесь прочь?».
Е Мянь просиял:
— От чашки горячего чая в такой мороз не откажусь.
Не обращая внимания на скисшие мины хозяев, он без тени смущения прошел в убранство покоев.
Внутри всё обустроено было по образцу их собственного Цижуйюаня — те же резные столы и этажерки. Разве что в углу, в напольной фарфоровой вазе с сине-зеленым рисунком журавлей, стояли свежие ветви красной сливы, придавая комнате изысканный вид. В жаровнях натоплено было на славу — видимо, уроженцам юга трудно давалась суровая столичная зима.
В зале находилось с десяток учеников из Цзиньлина. При появлении гостей они заметно подтянулись, уставившись на вошедших с откровенным недоброжелательством.
Е Мянь остановился у порога, скрестил руки на груди и неторопливо оглядел присутствующих.
Что и говорить, климат на юге иной — уроженцы Цзиньлина казались изящнее и тоньше северян, зато лица имели чистые, белые, приятные глазу. Особой красотой выделялся самый младший из них — юноша в алом одеянии. Впрочем, и характер у парня, видать, был пылкий: глаза его пылали гневом, точно угли. Решив, похоже, что северные барчуки пришли выказывать спесь, он дернул рукавом и порывался шагнуть вперед, но стоявший рядом товарищ удержал его за плечо:
— Чжэн-гэ, уймись!
Заметивший это Вэй Анъюань насупился пуще прежнего, готовый поставить дерзкого мальчишку на место. Е Мянь вовремя перебил нарастающую ссору, обратившись к хозяевам:
— В вашем Циняньюане гостей даже чаем не угощают?
— Угощают, отчего же! — спохватился один из встречавших, по имени Дуань Лю. Он мгновенно повернулся к застывшему у дверей слуге: — Нагрей воды и завари свежего чая «Зелёный хвост».
Напряжение слегка спало, хотя дружелюбнее атмосфера не стала.
Е Мянь обладал удивительным даром сойтись с кем угодно, а его безобидная улыбка сбивала с толку любого. В итоге он умудрился просидеть за чашкой чая целую четверть часа, ведя с южанами непринужденный, хоть и слегка натянутый светский разговор.
Когда вдали послышался предвестник занятий — колокольный гул, Е Мянь поднялся, собираясь уходить. Ученики Двора Южных Замыслов облегченно вздохнули, но у самых дверей Е Мянь вдруг обернулся:
— Вы, я гляжу, совсем закрылись у себя, к другим дворам не заглядываете, этак мы и сокурсниками быть перестанем. Приходите-ка дня через два к нам в Цижуйюань на чашку чая.
— Э-э... — замешкался Дуань Лю.
Вэй Анъюань насмешливо фыркнул:
— Да куда им до нас. Боятся, видно, что у нас не найдется такого изысканного «Зелёного хвоста», гнушаются простым угощением.
Дуань Лю беспомощно улыбнулся:
— Полно вам, господин Вэй. Через пару дней обязательно нанесем визит.
Е Мянь довольный кивнул и подмигнул алому юноше, что продолжал буравить его яростным взглядом:
— И ты, Чжэн-гэ, непременно приходи.
Лу Личжэн лишь громко фыркнул, развернулся и демонстративно отвернулся, взмахнув широким рукавом.
Е Мянь со смехом увлек за собой кипевшего от злости Вэй Анъюаня во двор.
— Наглые провинциалы! — распалялся Анъюань, едва они ступили за порог. — Ты к ним с душой, а они смотрят, будто на пир в Хунмэни пришли! Невежи!
Е Мянь успокаивающе погладил друга по спине, утихомиривая его пыл, а затем кивнул в сторону ворот. Там, неподалеку от входа, выстроились четверо дисциплинарных смотрителей из Дисциплинарного отдела, пристально наблюдавших за их перемещениями.
— Видал? Наверняка после прошлых выходок Ци Е до сих пор тени собственной боятся.
Анъюань презрительно искривил губы:
— Чуть что — сразу за смотрителей прячутся. Трусы!
— Ну сам подумай: ты вошел в их обитель с такой миной, словно пришел усадьбу отбирать. Поневоле забеспокоишься.
— Не перекладывай на меня! — вспылил Анъюань. — Они тебя опасались, а не меня.
— Да я ж улыбался так, что щеки свело! С чего бы меня бояться?
Анъюань сокрушенно качнул головой:
— Забыл уже, как сам меня в кровь отделал?
Е Мянь подавился воздухом, не найдя, что ответить.
Анъюань, не упускавший случая припомнить ту памятную драку, ядовито добавил:
— Четвёртый молодой господин Е у нас в Павильоне Размышлений и Поступков на особом счету. Куда уж мне, скромному Вэю, тягаться с заправским задирой Академии.
— Да ладно тебе... — заискивающе пробормотал Е Мянь. — Что старое поминать? Мы же давно все точилки переломали, мир заключили!
Анъюань лишь одарил его тягостным взглядом, пропуская оправдания мимо ушей, но теме развития не дал. Вместо этого он спросил:
— Зачем ты их к нам позвал? Неужто и впрямь задумал какую хитрую ловушку?
— Вовсе нет, — Е Мянь подхватил его под локоть, увлекая дальше по аллее. — Я искренне хочу с ними сойтись.
— Это еще зачем? — искренне удивился Анъюань.
— У них есть деньги.
— ЧТО?!
Е Мянь ухмыльнулся:
— Цзиньлин и весь юг — богатейшие края в нашей империи. Если я захочу в будущем промышлять торговлей и крутить серебро, лучше завязывать связи прямо сейчас. Зачем упускать такую возможность?
Анъюань долго молчал, уставившись на друга, словно на безумного:
— Е-четвёртый, ты с ума сошел от нищеты? Торговцы — нижайшее сословие! Да, у каждого благородного дома есть свои лавки и деловые связи, но ни один уважающий себя дворянский сын не станет марать руки лично! Для этого есть управляющие да побочные сыновья!
Е Мянь опустил взор:
— Мне деловое имя не помеха. К тому же я в ином положении, нежели вы. Казенные деньги усадьбы — это одно, а свое собственное серебро в кошельке — совсем другое. Только так я смогу спать спокойно.
Анъюань вздохнул:
— Каковы бы ни были лады между тобой и заместителем министра Е, ты — законный сын, второй по старшинству в доме. Кто посмеет обделить тебя наследством или урезать долю?
— До этого не дойдет, но... — Е Мянь горько улыбнулся. — Ты ведь знаешь, как отец души не чает в старшем брате. Мой батюшка лично выбирает для его кабинета каждую кисть, каждый лист бумаги, лучшую тушь. А моим убранством занимается матушка. Пока я мал, это кажется естественным. Но пройдут года, я войду в возраст — и что же, продолжать жить за счет приданого матери? К тому же учеба в Академии требует немалых трат на выезды, угощения и связи. А я, признаться, к лишениям не привык. Так что лучше постелить солому заранее.
Анъюань шевельнул губами, хотел было возразить, но лишь тяжело вздохнул.
На самом деле Е Мянь задумался об этом после недавней ссоры с отцом. Он всерьез опасался, что если в следующий раз не сдержит свой вспыльчивый нрав и окончательно разругается со стариком Е, то окажется на улице без гроша. А привыкший к комфорту юноша из современного мира в этих суровых древних реалиях и трех дней не протянет — придется либо идти по миру, либо сразу лезть в петлю.
* * *
Тем временем в учебном зале Двора Южных Замыслов кипели нешуточные страсти.
Лу Личжэн набросился на Дуань Лю:
— Зачем ты согласился идти к этому Е?! Хочешь идти — иди один, я и шагу туда не ступлю!
Дуань Лю сдержанно покачал головой:
— Чжэн-гэ, пора взрослеть. Мы больше не в Цзиньлине.
— Дело не в моем возрасте! Они явно что-то замыслили!
— Не думаю, — возразил Дуань Лю.
— На днях их люди разгромили наш двор, Ван-гэ до сих пор кисть в руках держать не может! — горячился Лу Личжэн. — Не поверю, что этот Е чем-то лучше бешеного пса Ци Е!
Стоявший рядом ученик озабоченно прибавил:
— Я слышал, в Цижуйюане нравы куда суровее, чем в Цидэюане. А этот Е Мянь — парень жестокий, он даже на сына самого канцлера руку поднимать не боялся!
— Вот-вот! Сначала Ци Е к нам вломился, а теперь этот приглашает... А ну как они заманят нас к себе и устроят расправу?
Дуань Лю задумался, лицо его стало серьезным. Помолчав, он произнес:
— Мне показалось, Четвёртый молодой господин Е не желает нам зла. Улыбался он вполне искренне...
— За этой улыбкой нож спрятан! Такие люди опаснее всего! — отрезал Лу Личжэн.
Дуань Лю вздохнул:
— Отказываться поздно. Даже если там овечья шкура натянута на волка, нам придется пойти. Захватим с собой получше снадобий от ран да бальзамов. Не забывайте, зачем Его Величество отправил нас в столицу. Раньше мы ссылались на непривычный климат да недуги, сидели безвылазно в Циняньюане, и это сходило нам с рук. Но теперь нас официально позвали. Откажемся — поползут дурные слухи, будто южане струсили.
Личжэн надулся:
— Эх, был бы здесь брат Чжуан Сюй! Они бы и пикнуть не смели в его присутствии!
Дуань Лю улыбнулся:
— Считай дни: через три-четыре дня он как раз прибудет. Так что сходим к ним на днях, чтобы не перекладывать эту затею на плечи Чжуан Сюя сразу по его приезде.
Личжэн хмыкнул, но спорить не стал:
— Ладно, так и быть! Я их не боюсь. А если посмеют тронуть — заставлю дядю засыпать их серебром по самые уши!