Уединённая усадьба у озера считалась красивейшим уголком Императорской академии. Е Мянь ничуть не удивился, что глава академии привёл наследного принца именно сюда. Вот только появление удельного князя Жуннаня, которого Вдовствующая императрица под конвоем заперла во дворце, стало для него полной неожиданностью.
В последние дни Е Мянь избегал встреч: во-первых, требовалось усердно готовиться к занятиям, а во-вторых, он сознательно скрывался от Чжуан Сюя. После того вечера во дворце Хуаси, когда они сцепились на ложе и тот бесстыдно выместил на нём свой пыл, юноша вошёл во вкус. В его взгляде проскальзывало нечто совсем иное, чем прежде, — он не стеснялся откровенных взоров даже в присутствии Старшей принцессы.
Е Мянь вовсе не собирался корчить из себя недотрогу или делать вид, будто его жестоко обидели, — оба они были взрослыми парнями. И всё же лезть на рожон он не рисковал, надеясь, что время и разлука утихомят чужую страсть, и тогда они смогут поговорить на трезвую голову.
Наследный принц в сопровождении главы академии и нескольких почтенных чиновников лишь ненадолго задержался во дворе. Исполняя роль «милостивого и ценителя талантов», он вскоре отправился в учебные покои для выходцев из простых семей.
Как только отзвенел полуденный колокол, у ворот двора Сюжуй появился юный евнух. Он проводил Е Мяня в прежнее жилище Чжуан Сюя. Однако самого хозяина внутри не оказалось: во главе главного зала вальяжно восседал Шестой принц, неторопливо попивая чай. Покой охраняли с десяток слуг и евнухов — все застыли истуканами, не смея издать ни звука.
Завидев Е Мяня, Шестой принц приободрился и дружелюбно замахал рукой, приглашая садиться:
— Иди скорее сюда! Наследному принцу неприлично долго оставаться на виду, так что Чжэнлань пошёл его проводить. Сейчас вернётся.
Е Мянь отвесил глубокий поклон и опустился на указанное место.
Шестой принц со сдержанной улыбкой разглядывал его добрую минуту, а затем шутливо заметил:
— В прошлый раз мы виделись в усадьбе Персикового Ручья. Вы с Чжэнланем сцепились при первой же встрече и едва не сорвали мне весь пир. Помнишь?
Слегка смутившись, Е Мянь поднялся и снова поклонился, принося извинения.
Шестой принц усмехнулся и поспешно жестом приказал ему сесть:
— Ну-ну, это всего лишь шутка. Не принимай близко к сердцу.
То ли из-за Чжуан Сюя, то ли по иной причине, но на этот раз Шестой принц держался совсем иначе. Он отбросил всякое высокомерие и принялся весело болтать о всяких пустяках. Е Мянь, не понимая причин такой внезапной милости, сохранял внешнее спокойствие и отвечал предельно обдуманно.
Поболтав о том о сём, Шестой принц отпил из пиалы и как бы между прочим проговорил:
— Мне известно обо всём, что происходит между тобой и Чжэнланем. Выходит, мы теперь вроде как одна семья, так что не чуждайся меня. В неофициальной обстановке все эти церемонии ни к чему, нам стоит общаться почаще. Давай поступим так, — он опустил пиалу на столик. — Через пару дней мы с Чжэнланем снова выберемся отсюда. Я приглашу тебя, а ты захвати с собой старшего брата Е Цзина. Отлично посидим.
Е Мянь мысленно закатил глаза. Стоило разводить такую длинную прелюдию ради одной-единственной фразы! И эти люди ещё не устают так разговаривать… Впрочем, слова о том, что принцу «всё известно», поначалу заставили его насторожиться, но дальнейшие речи доказали: Чжуан Сюй не болтал лишнего.
Собираться вместе с его братом… Да там же на месте всё зальётся кровью!
Поняв, что Шестой принц пришёл сюда не просто чаи гонять, Е Мянь подтянулся и вступил в словесную дуэль. На поверхности кипела приятная беседа, но Е Мянь не уступал ни на чин, увиливая от прямого ответа.
В самый разгар этой «душевной» беседы в зал стремительными шагами вошёл Чжуан Сюй. На его красивом лице застыла мрачная тень. Совершенно проигнорировав присутствие принца, он шагнул прямо к Е Мяню, схватил его за запястье и, сжав зубы, процедил:
— Почему ты не пришёл ко мне во дворец?
В его миндалевидных глазах бушевала ярость.
Шестой принц, так и не выудивший из Е Мяня ничего полезного, не спешил вмешиваться. Он вальяжно закинул ногу на ногу, взял блюдечко с очищенными орехами, приготовленное слугами, и приготовился с удовольствием понаблюдать за чужой разборкой.
Е Мянь пару мгновений смотрел на распалённого юношу, а затем мягко, с лукавой ухмылкой проговорил:
— А я ждал, когда ты сам придешь ко мне. Что же ты так долго?
Шестой принц едва не поперхнулся: «?»
Чжуан Сюй замер. Тёмная дымка в его взгляде моментально рассеялась, уступив место детской обиде:
— Я изо всех сил пытался вырваться пораньше! Но эти гиены воспользовались случаем и вымогли у меня кучу добра, будто сорвавшиеся с цепи разбойники!
Шестой принц не выдержал и подал голос:
— Цыц! Выгода была обоюдной, а ты притворяешься обделенным. Кабы ты раньше уступил, никто не заставил бы тебя томиться в ожидании. — Принц перевёл взгляд на Е Мяня. — Скажи, я ведь прав, Четвёртый молодой господин Е?
Чжуан Сюй метнул злобный взгляд на кузена, посмевшего вбить между ними клин, а затем снова повернулся к Е Мяню, принявшись ласково оправдываться:
— Всё моё — твоё. Отдать им лишнее — значит обделить тебя.
У Шестого принца от таких речей едва глаза на лоб не вылезли. Он никак не мог взять в толк, шутит ли его своенравный родственник или говорит абсолютно всерьёз. Глоток чая застрял у него в горле, ни проглотить, ни выплюнуть.
Чжуан Сюй тем временем продолжал:
— Чуть позже нам нужно отправиться в резиденцию Старшей принцессы, переговорить с моим отцом. Пойдёшь со мной. А вечером не возвращайся к себе, — он сделал паузу и уже тише добавил: — Я до безумия скучал по тебе.
Е Мяню только этого не хватало! Набрав воздуха, он хотел отказаться, но тут вмешался Шестой принц. Тот вспыхнул и с гневом уставился на Чжуан Сюя:
— Какое ещё «вечером»?! Закончим дела с дядей — и сразу во дворец! Императорская бабушка ещё не сняла с тебя запрет, так что не смей глупить!
Чжуан Сюй холодно бросил:
— Возвращайся сам, до меня тебе дела нет.
Шестой принц подскочил с кресла:
— Как это нет дела?! Мы с Наследным принцем вытащили тебя оттуда! Если я не привезу тебя назад, Вдовствующая императрица не сможет достать принца и спустит шкуру с меня!
— Твои проблемы, — равнодушно отозвался Чжуан Сюй.
Лицо Шестого принца налилось гневом. Он погрозил ему пальцем:
— Не заставляй меня применять силу!
Чжуан Сюй даже не моргнул:
— Ну так давай вернёмся во дворец прямо сейчас. И к отцу ехать не придётся.
Шестой принц лишился дара речи. Задыхаясь от злости, он процедил:
— В следующий раз даже не думай просить меня о помощи!
Чжуан Сюй лишь сощурился и вернул ему его же слова:
— Выгода была обоюдной, не притворяйся обделенным.
Видя, что кузены вот-вот вцепятся друг другу в горло, Е Мянь поспешил разрядить обстановку. Он потянул Чжуан Сюя за рукав:
— Я не могу остаться на ночь вне дома. Сейчас не каникулы, у нас в резиденции строгий комендантский час.
Чжуан Сюй насупился, но быстро нашёл выход:
— Не беда. Вечером я вернусь в соседнюю усадьбу, а ночью перелезу к тебе.
Е Мянь лишился дара речи: «...»
Шестой принц, уловив подтекст, удивлённо изогнул бровь:
— Так вы ещё не раскрыли карты перед семьями? — Он сообразил, в чём дело, и расплылся в довольной ухмылке, а излишняя мрачность мигом испарилась из его взора.
* * *
После полудня во дворе Сюжуй значились уроки музыки. Е Мянь отпросился у смотрителя и вместе с Чжуан Сюем и Шестым принцем отправился в резиденцию Старшей принцессы.
Нынче Старшая принцесса и её супруг при каждой встрече устраивали перепалку, поэтому хозяйка предпочитала коротать дни во дворце и дома появлялась редко.
Поскольку Чжуан Сюй и Шестой принц прибыли по важному делу к господину консорту, Е Мяня не стали брать на совет. Своим слугам Чжуан Сюй велел проводить его в личный покой и дать отдохнуть. Е Мянь сопротивляться не стал: полмесяца беспрерывных ночных бдений окончательно истощили его силы. Недаром перед полуднем на уроке старика Сюэ он умудрился заснуть прямо с открытыми глазами.
Слуги из свиты Чжуан Сюя прекрасно знали Е Мяня, так что юноша чувствовал себя абсолютно непринуждённо. Сладко зевнув, он позволил пажам помочь себе разоблачиться и провалился в сон прямо на хозяйской постели.
Сон выдался крепким и беспросветным. Когда он наконец открыл глаза, за окнами уже сгустились сумерки. Пажи снова привели его наряд в порядок, поправили головной убор и тихим шепотом доложили:
— Удельный князь велел: как только господин Е изволит проснуться, сразу проводить его в кабинет господина консорта.
Е Мянь подавил зевок:
— А Шестой принц уехал?
Паж ниц склонил голову:
— Его Высочество отбыл час назад. Удельный князь запретил нам тревожить ваш сон и дожидается вас у господина консорта.
Е Мянь кивнул. Когда все приготовления были окончены, слуги с фонарями выстроились впереди, освещая путь. Кабинет господина консорта был ему знаком — именно здесь в праздник Семивечера он впервые разглядывал географическую карту вместе с Чжуан Сюем.
На галерее перед кабинетом выстроилось несколько рядов слуг. Е Мяня дожидаться не заставили: едва доложив о его приходе, слуга приподнял тяжёлую портьеру.
Переступив порог, Е Мянь невольно застыл в дверях. Ему потребовалось пару раз кашлянуть, чтобы скрыть лёгкое замешательство.
Не то чтобы он был неискушён, но когда перед тобой под светом ламп стоят два невероятных, писаных красавца в белых одеждах и оба мягко улыбаются тебе… тут у любого земля уйдёт из-под ног.
В комнате горели лишь несколько свечей, погружая всё в уютный полумрак. Но эти двое в белоснежных халатах словно сами излучали сияние, от которого слепило глаза.
Е Мянь потер кончик носа и поспешно поклонился господину консорту.
Чжуан Жань с мягкой улыбкой слегка приподнял руку, разрешая подняться.
Е Мяню не доводилось видеть господина консорта раньше, но по рассказам и по внешности Чжуан Сюя — совершенно не похожей на принцессу — он догадывался, что тот невероятно красив. И всё же реальность превзошла ожидания. Чжуан Жань ничуть не уступал своему сыну, а скорее показывал, каким Чжуан Сюй станет, когда окончательно повзрослеет.
Слуги бесшумно зажгли ещё несколько светильников, и комната озарилась мягким светом. Е Мянь снова бросил взгляд на хозяина дома. Лицо господина консорта казалось не подвластным годам: тёплый свет свечей придавал его коже безупречную, матовую гладкость, похожую на драгоценный нефрит. Черты его лица разительно походили на черты Чжуан Сюя, но в них не было ни капли юношеской угловатости или властной резкости. В каждом движении и взгляде читалось умиротворение, настраивающее на спокойный лад.
— Хорошо ли тебе спалось, Мянь-гэ'эр? — ласково спросил Чжуан Жань.
Е Мянь со всем уважением согнулся в поклоне:
— Превосходно, благодарю за заботу о моём покое.
А в душе у него всё перевернулось. Юноша дал себе зарок: едва они покинут резиденцию, он строго-настрого запретит Чжуан Сюю говорить с ним на столичном наречии. Здешний южный говор, мягкий и певучий, точно шелк, был слишком уж опасен для слуха…
Только сейчас Е Мянь окончательно понял, почему разбалованная, окружённая всеобщей любовью Старшая принцесса династии Давэнь когда-то три дня простояла на коленях перед дворцом, угрожая смертью, лишь бы вытребовать у покойного Императора разрешение выскочить замуж за южанина из Цзиньлина.
Книги называют это искушением, туманящим разум. И вряд ли найдётся лучшее тому доказательство.