Небо казалось прозрачной гладью воды, на которой далёким нефритовым крючком застыл молодой месяц.
На улицах столицы царила такая теснота, что роскошным экипажам и породистым коням было не протолкнуться. Всюду сновали шумные толпы; ветви деревьев пестрели шёлковыми лентами, повязанными на счастье, а вокруг разливалось сияние тысячи фонарей. Влюблённые пары прогуливались рука об руку, а юные девицы, собравшись стайками, со смехом и шутками переговаривались между собой. Стоило им заметить пригожего юношу, как они на мгновение замирали, обменивались с ним смущёнными взглядами и, краснея, отворачивались, шутливо топая ножками в ответ на подшучивания подруг.
В эту Праздничную Ночь Орхидей, седьмого дня седьмой луны, столица гудела от веселья пуще, чем в самый разгар дня.
Е Мянь упрямо тащил Чжуан Сюя за край рукава, с трудом пробиваясь сквозь людское море.
— Быстрее, быстрее! Шевели ногами, а не то не успеем! — торопил он.
Сегодня девица из Женской академии, к которой был неравнодушен Ли Чжао, должна была пускать речные фонарики у Благовонного моста. Вэй Анъюань обиняками выведал точный час у своей второй невестки, а бедняга Чжао-гэ успел уже раз пять сменить наряд, дожидаясь случая хотя бы издалека выказать себя. Глядишь, когда он упросит матушку заслать сватов, барышня вспомнит его лик.
Разве могли братья пропустить столь судьбоносное событие?
Лавки по обеим сторонам улицы распахнули двери настежь; зазывалы у входов, увешанных красными фонарями, надрывали глотки. Е Мянь, покрывшись испариной, ловко лавировал между коробейниками с их коромыслами, доверху заваленными праздничными безделушками.
— Ты только посмотри на себя! — с досадой выдохнул Е Мянь. — Хотел погулять со мной — так и сказал бы прямо! Зачем было выстраивать такие сложные схемы и рушить все мои планы на вечер?
— А скажи я прямо, разве ты пошёл бы со мной?
Е Мянь открыл было рот, но так и не нашёл, что ответить.
— В следующий раз я снова поступлю так же, — невозмутимо добавил Чжуан Сюй.
Е Мянь онемел от такой наглости. Обернувшись, он сердито ожёг спутника взглядом, однако удельный князь Жуннань лишь слегка приподнял уголки глаз, ничуть не тронутый его гневом.
Когда они добрались до Благовонного моста возле Рынка Молений о Мастерстве, Вэй Анъюань и остальные уже дожидались их. Увидев, что Е Мянь притащил с собой аж самого удельного князя Жуннаня, компания на мгновение застыла в изумлении. Впрочем, на людях чинно кланяться не подобало, так что они лишь едва заметно склонили головы в знак уважения.
Мост был искуссно сотворён из палочек благовоний и толстых свечей, обёрнутых цветной бумагой; с него свисали гирлянды из бутафорских золотых слитков и бумажных записок с молитвами. По обеим сторонам пестрел парный девиз: «В ночь Семивечера взираем на лазурный небосвод, Пастух и Ткачиха ступают на речной мост».
Жуань Юньшэн вручил Е Мяню и Чжуан Сюю по мешочку с сандалом и улыбнулся:
— Поспешите повесить их! Когда мост сожгут, благовония вознесутся к небесам — это к удаче. В будущем непременно дождётесь добродетельных жён и проживёте с ними в ладу да любви.
Чжуан Сюй вскинул взор и смерил Жуань Юньшэна холодным взглядом. Тот лишь усмехнулся одним уголком губ и бесцеремонно вложил мешочек в ладонь Е Мяня.
Е Мянь поднёс его к носу, втянул воздух и тут же поморщился от резкого запаха дешёвых снадобий.
Жуань Юньшэн со смешком подтолкнул его к мосту:
— Купил в первой попавшейся лавке, откуда тут взяться изысканным благовониям? Не привередничай, иди скорей!
Ли Чжао на другом конце моста метался словно неприкаянный, выматывая всем нервы. Если бы не новенький халат на его плечах, Вэй Анъюань с удовольствием всыпал бы ему пару пинков. К счастью, вскоре к ним подбежал слуга из резиденции канцлера Вэй и торопливо доложил:
— Прибыли! Второй молодой господин и вторая молодая госпожа тоже изволили прийти!
Вэй Анъюань взмахнул рукой:
— Живее! Раз брат со своей супругой там, дело упрощается!
Они поспешили вверх по течению реки Нефритовых Облаков. По обеим сторонам берега юноши и девушки на корточках опускали на воду яркие фонарики размером с ладонь. Речная гладь медленно несла мерцающие россыпи огней; разноцветные блики плясали на воде, создавая завораживающее зрелище. Е Мянь то и дело замирал, заглядевшись.
Ли Чжао, бежавший впереди, обернулся и отчаянно закричал:
— Е-четвёртый, хватит копаться! В следующем году я куплю тебе целую телегу этих фонарей!
— Да иду я, иду! — отмахнулся Е Мянь.
Однако шедший подле Чжуан Сюй вкрадчиво уронил:
— Не бери его фонари. В следующем году все огни на реке Циньхуай будут твоими.
Идущий впереди Ли Чжао от таких слов аж споткнулся на ровном месте.
Чем дальше они продвигались к истокам реки, тем реже встречались прохожие. Здесь гуляли знатные барышни из богатых семейств.
Держась на почтенном расстоянии, юноши направились к Лазурно-золотому мосту. На самом верху, помахивая веером в окружении стражников, стоял второй брат Вэй Анъюаня — Вэй Анцин.
Компания поднялась к нему и раздалась череда приветствий:
— Брат Анцин!
Вэй Анцин с улыбкой кивнул, но, заметив среди них удельного князя Жуннаня, на миг обомлел. Впрочем, быстро опомнившись, он чинно поклонился высокому гостю.
— Отчего вы не на Рынке Молений о Мастерстве? Что вас занесло в эту глушь? — поинтересовался Вэй Анцин.
Вэй Анъюань заговорил зубы:
— Там такая толкотня, жуть! Вот мы и решили пройтись, проветрить головы. А где невестка?
Вэй Анцин кивнул под мост:
— Сопровождает барышень из родной семьи, пускают фонарики.
Юноши прильнули к перилам. Внизу, у самой воды, несколько девиц из благородных семей в парчовых нарядах уже сняли вуали. Наклонившись к реке, они со смехом опускали на воду фонари. Вокруг стеной стояли с десяток дородных матушек-кормилиц, а чуть отдаль хаживали дюжие охранники.
Вдруг Вэй Анъюань перевалился через перила и заорал на всю округу:
— Вторая невестка!
Барышни у реки дружно вскинули головы.
Лазурно-золотой мост озарялся сотнями праздничных фонарей, и фигуры стоящих на нём статных, изысканно одетых юношей вырисовывались во всём блеске. При свете луны и огней их благородная красота казалась совсем неземной. Девицы тут же смущённо прикрыли лица рукавами и тихо захихикали.
А Вэй Анъюань, не стесняясь, вопил во всё горло, точно дурачок, выслуживаясь перед другом:
— Невестка, это я, Анъюань! А со мной Жуань Юньшэн и Ли Чжао! Я сейчас приведу их засвидетельствовать тебе почтение!
Вэй Анцин лишь фыркнул сквозь зубы:
— Негодник...
Ему ли не знать эти мальчишеские уловки? Сами когда-то так промышляли.
Не успела вторая молодая госпожа Вэй подняться на мост, как Анцин безжалостно выгнал всю компанию прочь.
Возвращаясь к торговому кварталу, Ли Чжао весь горел от восторга, лицо его пылало:
— Она посмотрела на меня! Мы встретились взглядами! И она даже смерила меня гневом!
Е Мянь не знал, смеяться ему или плакать:
— Она на тебя со злостью взглянула, а ты сияешь, как идиотик? Совсем сдурел?
— Да что ты понимаешь! — Ли Чжао сгреб Е Мяня за плечо и гордо заявил: — Мой третий брат говорил, что все девицы таковы: даже если ты пал ей в душу, она ни за что этого не покажет! Ей непременно нужно напустить на себя неприступный вид и скривить личико для приличия!
Е Мянь скривился от отвращения:
— Фу-у... Теперь понятно, отчего твой третий брат до сих пор не женился.
После всех этих побегушек выяснилось, что никто из них так и не поужинал. Пришлось срочно искать свободный столик в одном из привычных ресторанов.
В этот праздничный вечер в заведениях яблоку негде было упасть — лучшие места бронировали за пару дней. Однако перед этими барчуками двери открывались сами собой: управляющий лично выставил прошлых гостей из отдельного кабинета, щедро возместив им неудобства, и с подобострастной улыбкой усадил юношей за стол, не смея заставить их ждать ни лишней минуты.
Блюда ещё не подали, и Е Мянь, изнемогая от голода, со вздохом поглаживал живот. В этот момент в кабинет вернулся Вэнь Сюнь, ходивший умыться. На его лице сияла улыбка:
— Анъюань! Я только что видел, как твой второй брат с супругой и теми девицами из академии вошли в наш ресторан!
Компания мгновенно встрепенулась. Ли Чжао выпрямил спину точно аршин проглотил, а Е Мянь позабыл о голоде и торопливо зачастил:
— Живее! Анъюань, ступай узнай, нельзя ли нам объединить кабинеты?
Жуань Юньшэн покачал головой и цокнул языком:
— Чего ты суетишься пуще самого Чжао-гэ? Там ведь барышни из чужих семей. То, что брат Анцин вообще позволил нам засвидетельствовать почтение, уже великая милость.
Вэй Анъюань поднялся, указал пальцем на Ли Чжао, тот немедленно отвесил глубокий поклон с угодливой миной.
Поправив одежду, Вэй Анъюань вышел. Вернулся он лишь спустя довольно долгое время, и выражение его лица было крайне странным.
Друзья уставились на него в ожидании. Вэй Анъюань подошёл к сидящему Ли Чжао, обнял его сзади за спинку стула, удерживая на месте, а затем поднял глаза на Е Мяня:
— Мянь-гэ. Беги. Та барышня положила глаз на Чжуан Сюя.
Е Мянь вылупил глаза:
— Чего-о-о?!
Вэй Анъюань рявкнул:
— Забирай удельного князя Жуннаня и дуй отсюда, пока цел!
Е Мянь от неожиданности аж глотнул воздуха. Не смея даже взглянуть на Ли Чжао, он сгреб Чжуан Сюя за руку и стремглав бросился к выходу. Не успели они добежать до лестницы, как из кабинета донёсся истошный, сорвавшийся на фальцет рёв Ли Чжао:
— А-а-а-а-а!!! Е-четвёртый!! Зачем ты притащил с собой это бедствие-е-е?!
Е Мянь споткнулся от страха и вместе с Чжуан Сюем позорно выскочил на улицу.
Оказавшись на воздухе, Е Мянь, тяжело дыша, взглянул на невероятно прекрасный, точно изваянный из нефрита лик спутника и с досадой хлопнул себя по лбу:
— Вот я дурачина! Как меня угораздило притащить тебя с собой в такой момент? Подставил брата, подставил...
Чжуан Сюй хлопал глазами с самым невинным видом.
Е Мянь промучился весь вечер, не выпив даже глотка горячего отвара. Единственное, что попало ему в желудок — половина черствого пирожка в ресторане, откуда их так бесцеремонно выгнали. В его возрасте выносить голод было невыносимо: живот судорожно сжимался, в глазах плыли тёмные круги, и при виде проходившего мимо вола, впряжённого в телегу, у него едва не потекли слюнки.
Он ринулся было искать другое заведение, но Чжуан Сюй железной хваткой удержал его за рукав.
— Ты чего? — жалобно простонал Е Мянь. — Пошли скорее куда-нибудь поедим, всё равно куда, лишь бы хоть кроху в рот бросить!
Чжуан Сюй едва заметно улыбнулся и указал широким рукавом за его спину. Е Мянь обернулся и увидал длинный переулок. Хотя он тоже был увешан праздничными фонарями, здесь не было и следа уличной толкотни — вокруг царила глубокая тишина.
Чжуан Сюй потянул его за собой. В глубине переулка дежурили стражники с мечами на поясе; узрев княжича, они на мгновение замерли, а затем дружно пали на колени.
Е Мянь всё понял. В конце переулка дорога упиралась в перекрёсток, где возвышались величественные алые ворота. Над ними темнела доска из чёрного ценного дерева с надписью: Резиденция старшей принцессы Жунъи.
Стражники у ворот торопливо поднялись и со скрипом распахнули тяжелые створки. Не успели юноши ступить на порог, как из глубины усадьбы выбежало несколько десятков слуг, с поклонами выстроившихся вдоль прохода.
— Встаньте, — сухо уронил Чжуан Сюй и, не глядя на челядь, повёл Е Мяня внутрь.
Шедший впереди всех управляющий семенящей походкой поспешил за ними, сияя от радости:
— Старый слуга и помыслить не смел, что Его Высочество изволит прибыть сегодня! К счастью, в покое всё убрано, ничто не причинит вам неудобств.
— Угу, — вскользь отозвался Чжуан Сюй и приказал: — Пусть тот повар из «Нефритовых Бессмертных», которого прошлый раз прислал евнух Ся, готовит ужин.
Управляющий торопливо поклонился и отдал приказ; мелкий слуга тут же со всех ног помчался на кухню.
Е Мянь, прижимая руку к урчащему животу, с любопытством озирался. Хотя на двор спустились сумерки, роскошь принцессиной усадьбы поражала воображение: крыши сияли цветной глазурованной черепицей, отражая свет дворцовых фонарей; по углам застыли грозные статуи мифических стражей-коньков; а внутренние дворы изобиловали изящными галереями и искусственными горками из дикого камня. Вся усадьба дышала величием, не теряя при этом утонченного изящества.
Они вошли в один из дворов, где на коленях застыли десятки слуг и служанок.
Поднявшись в главные покои, Чжуан Сюй опустился в кресло и мановением руки велел управляющему:
— Пусть поднимаются. И поскорее подай легких сладостей для желудка. Чай завари некрепкий, добавь немного мёду.
Управляющий поклонился и вышел.
— Это твои покои? — спросил Е Мянь.
— Сам не знаю. Я здесь точно так же впервые, как и ты.
Е Мянь изумился:
— Ты ни разу тут не был?
— Угу, — равнодушно кивнул Чжуан Сюй. — Всё время прятался от Наследного принца, ссылаясь на то, что отделка усадьбы ещё не завершена.
Е Мянь нахмурился:
— Но раз ты пришёл сюда сегодня, он наверняка узнает.
— Ты стоял у моих ворот и стонал от голода. Что мне ещё оставалось делать?
Е Мянь онемел:
* * *
Покуда они беседовали, погожие служанки внесли подносы с изысканными пирожными и сладостями.
Е Мянь набросился на еду. Чжуан Сюй молча наблюдал за ним, а потом внезапно произнёс:
— Сегодня Ли Чжао был не прав.
— А? — Е Мянь поднял голову с набитым ртом, на его губе застряла крошка от пирожного.
Чжуан Сюй усмехнулся и, протянув руку, осторожно смёл крошку своим пальцем.
Е Мянь подсознательно отстранился, но Чжуан Сюй лишь спокойно продолжил:
— Ли Чжао сказал, дескать, если барышня отдала тебе сердце, она всё равно станет напускать на себя холодность и неприступность. Он ошибается. Я так не поступал.
Е Мянь закашлялся:
— А при чём тут ты?! Чжао-гэ говорил про девиц из благородных семей!
— Однако, едва он это сказал, ты тут же обернулся и посмотрел на меня, — с редкой досадой в голосе отозвался Чжуан Сюй.