Едва завершились десятидневные каникулы, как ни свет ни заря Е Мянь, точно взведённый пороховой заряд, влетел в Управление учебного двора.
Смотритель Цзя аж оторопел от его свирепого вида, про себя недоумевая: «Какой еще святой нажил себе врага в лице этого неуёмного бесенка?»
Нынче один вид Е Мяня навевал на него головную боль. Смотритель старался держаться от юноши подальше, да только сегодня тот заявился с полным на то правом. Прогнать его Цзя не мог, а потому пришлось созывать учителей для обстоятельного разговора.
Сегодня как раз вывесили результаты десятидневных испытаний. Удельный князь Жуннань снова одержал первенство по всем дисциплинам, и лишь в арифметике они с Е Мянем набрали равные баллы, заняв верхнюю строчку списка вдвоём.
Прежде Императорская академия с подобным не сталкивалась. Наставники долго спорили, как поступить. Арифметика — дисциплина строгая, не то что изящная словесность, где за красоту слога проверяющий может отдать предпочтение одному из двух одинаково хороших учеников. В точных науках ответ либо верен, либо нет. И Чжуан Сюй, и Е Мянь справились с заданиями без единой ошибки, поставив экзаменаторов в тупик.
Е Мянь решительно не соглашался с доводами смотрителя Цзя и, недовольно надувшись, заявился в управление:
— Значит, почтенные доктора составили слишком простые задачи! Посчитали, что мы ни на что не способны!
Смотритель Цзя едва не поперхнулся от такой дерзости. Наставник Е Мяня по математике, доктор Цао, поспешил вмешаться, утихомиривая вспыльчивого юношу:
— Не говори глупостей. В этот раз задачи были не просто не лёгкими, а куда закрученнее прежних. Половина учеников едва на «удовлетворительно» наскребла!
Е Мянь на мгновение задумался, опустив взор, а затем предложил:
— Раз нельзя усложнить сами задачи, нарастите их число! На следующих испытаниях дайте десять таких работ подряд. Кто решит без ошибок — тот и победил. А если наберём одинаково — выигрывает тот, кто решит больше! Ну как?
Наставники, собравшиеся в управлении, не удержались от смешка. Смотритель Цзя лишь безнадёжно покачал головой и, поглаживая бороду, вздохнул:
— Впервые вижу, чтобы ты так рвался к учёбе. Братская любовь — вещь умилительная, удивительно, как рьяно ты защищаешь первенство своего брата.
Доктор Цао улыбнулся и качнул головой:
— Ладно тебе. Испытания в Академии — не детская забава, разглагольствовать тут нечего. А уж как составить задачи на следующий раз, мы решим сами. Ты же ступай и учись как следует.
Получив такой ответ, Е Мянь остался доволен. Он отвесил глубокий ученический поклон и выскочил наружу, едва ли не вприпрыжку.
Как же приятно было сознавать, что у этого гордого павлина по одному из предметов на доске почёта вовек не останется чистого первого места! По крайней мере, в арифметике ему придётся делиться вершиной. От одной этой мысли на душе становилось невероятно легко.
Когда рассеялось раздражение, и солнце показалось ярче, и весь мир вокруг наполнился очарованием.
Весна дышала теплом, заливая двор ласковым светом. В такую благодать кому охота тащиться в класс, чтобы слушать, как старик Сюэ бубнит себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону?
К тому же он всё равно опоздал. Вернётся сейчас — наставник непременно выставит его стоять в галерее. Зачем попусту тратить время, если можно отрадно провести его на свежем воздухе? Найдя себе вполне убедительное оправдание, Е Мянь со спокойной совестью направился к озеру.
Под весенним солнцем озеро Вэйху искрилось золотистой рябью, расходящейся от лёгкого ветерка. В самом центре на воде покачивались прогулочные лодки. Глядя на них, Е Мянь загорелся идеей и поспешил в Хозяйственное управление, чтобы нанять уединённый чёлн с тёмным навесом.
В эти дни лодки в Академии ценились на вес золота, особенно в полуденный час, когда все стремились освежиться после обеда. Народу много, а сутёнышек на всех не хватало. Ещё до испытаний ученики из Двора Процветания и Знамений едва не сцепились за лодку с соседним двором — дело почти дошло до Павильона Размышлений.
Е Мянь немного подумал, окликнул знакомого мальчишку-служку и велел ему бежать к юго-западной стене, к Мёртвой сливовой роще, чтобы отыскать там слуг из дома Вэй. В такой погожий денёк заказать из ресторана Нефритовых Бессмертных пару-тройку изысканных блюд и устроить обед прямо на воде — разве не сказка?
Вдоль берега раскинулись зелёные ивы. Завершив все приготовления, Е Мянь отыскал тенистый уголок под старым деревом и растянулся на траве. Сквозь густую листву прокрадывались мягкие лучи солнца, не слепя глаза, а закинув руки за голову и скрестив ноги, юноша с полным комфортом наблюдал, как по небу плывут кучевые облака.
Теплый ветерок принёс с собой дремоту. Е Мянь уже смыкал длинные ресницы, погружаясь в сон, как вдруг издалека донёсся шум и крики. Юноша недовольно сморщил нос, пытаясь вернуть уплывающее забытье, но тут же распахнул глаза.
Кажется, кто-то кричал: «Спасите!»
Е Мянь мгновенно сел, приложив ладонь ко лбу, и присмотрелся к водной глади. Вдали от берега кто-то отчаянно барахтался в воде. Из центра озера к тонущему уже спешила лодка, но расстояние оставалось слишком большим.
Не успев даже сообразить, как несчастный оказался на такой глубине, Е Мянь, не снимая ни пояса, ни подвесок, с громким всплеском бултыхнулся в воду.
Тонущим оказался один из учеников Академии. Е Мянь подплыл к нему в последний момент, когда тот уже выбился из сил и начинал уходить на дно. Но вот путь назад дался с трудом. Буксировать обессилевшего человека и без того нелегко, а этот от страха совершенно потерял рассудок и вцепился в Е Мяня, словно осьминог, полностью сковав ему руки и ноги.
— Брат, ты мне шею не дави! — задыхаясь и отмахиваясь от брызг, кричал Е Мянь. — Отпусти меня! Я сам тебя держу, не утонешь! Мать твою за ногу!..
Но парень, кажись, от ужаса совсем лишился ума. Услышав про «отпусти», он сжал объятия ещё крепче, отчего Е Мянь принялся грязно ругаться. Кабы не смертельная опасность, он бы сначала хорошенько настучал бедолаге по шее.
Тем временем на берегу, возле учебного корпуса Двора Южных Замыслов, поднялась суматоха. Лу Личжэн, сидевший у окна и откровенно бездельничавший на уроке, видел всё от начала до конца. Тот тонущий сам спрыгнул с лодки на середине озера, проплыл немного и вдруг начал биться в воде и звать на помощь. Сперва Лу Личжэн хотел лишь поглазеть на представление — вдоль берега всегда дежурили слуги, до беды бы не дошло. Но кто мог подумать, что в воду с разбегу сиганёт Е Мянь?
Лу Личжэн закричал от неожиданности.
Ученики из Двора Южных Замыслов относились к Е Мяню с симпатией. Пока не появился удельный князь Жуннань, остальные дворы их сторонились, и только Е Мянь со своими приятелями охотно общался с ними. Парни помнили это добро, так что в классе мгновенно поднялся гвалт.
Мокрый до нитки Е Мянь лежал на траве, тяжело и шумно дыша. Ученики из Двора Южных Замыслов обступили его, набросили на плечи плащ и принялись вытирать ему лицо платочками, наперебой расспрашивая о самочувствии. Вводя сумятицу, они угомонились лишь тогда, когда наставник велел им разойтись и отвести Е Мяня в жилой корпус.
Дуань Лю порывался донести его на спине, но Е Мянь отмахнулся. Силы постепенно возвращались к нему. Опершись на руку Лу Личжэня, он поднялся и благодарно поклонился двоим стражникам, помогшим вытащить их на сушу. Те поспешно склонили головы в ответном поклоне.
Утерев лицо, Е Мянь сделал пару шагов и заметил, что спасённый им ученик всё ещё сидит на траве, мокрый и дрожащий от холода, словно осиновый лист. Никто к нему не подходил. Выглядел он жалко, и Е Мянь окликнул своих спутников:
— Вы бы и к нему подошли, глянули, как он.
— Тебе что, больше всех надо? — фыркнул Лу Личжэн, но всё же кликнул слугу и кивнул в сторону пострадавшего.
Служка побежал исполнять поручение, а Лу Личжэн повернулся к Е Мяню:
— О нём есть кому позаботиться, не о чем нам пачкаться. Сам посмотри.
Е Мянь обернулся и действительно увидел, как к берегу пристала лодка, откуда выскочили несколько человек и поспешили к спасённому. Убедившись, что всё в порядке, юноша не стал больше задерживаться.
Сидя в деревянной бадье с горячей водой, Е Мянь громко чихнул. Хоть на улице стояла теплынь, озерная вода оставалась студёной, а мокрая одежда на ветру мигом навевала озноб.
Лу Личжэн стоял у края бадьи и черпаком поливал ему на голову тёплую воду, как вдруг прыснул от смеха.
Е Мянь недоуменно взглянул на него. Лу Личжэн поджал губы и, смущённо кашлянув, пробормотал:
— Мянь-гэ, ну и кожа у тебя... Совсем нежная.
— А выглядит красиво, — хмыкнул Лу Личжэн и шутливо ткнул пальцем в округлое плечо Е Мяня. Тот в ответ погрозил ему кулаком, и Лу Личжэн с хохотом отскочил.
Е Мянь продолжал мыться, разглядывая комнату приятеля. Помещение небольшое, но всё необходимое под рукой, да ещё и с отдельным кабинетом. Безделушек расставлено немало, и все видно, что не из дешёвых.
— Разве у вас живут не по двое? Почему ты один занимаешь целые покои? — спросил Е Мянь.
Лу Личжэн гордо вскинул подбородок:
— У нас во Дворе Южных Замыслов у каждого своя комната.
Е Мянь усмехнулся:
— Ишь какие особые! Неудивительно, что до приезда Чжуан Сюя вас все прижимали. Задело людей, вот и получали!
— Ну и пусть! — фыркнул Лу Личжэн. — Эта конура всё равно хуже, чем жилье у дворовых слуг в нашем поместье.
Е Мянь лишь ухмыльнулся, не став спорить, и перевёл разговор:
— Кстати, а чьи те двое стражников, что вытаскивали нас? Раньше я их в Академии не видел.
Лу Личжэн прислонился к оконной раме, раскусил половинку абрикоса и проговорил на ходу:
— Это личная охрана брата Чжуана.
Е Мянь обомлел:
— Личную охрану пускают в Академию?
Лу Личжэн указал пальцем вверх:
— Позволение свыше.
Е Мянь всё понял, хотя на душе стало как-то неспокойно. Он-то рассчитывал отправить двоим спасителям подарок от имени своей семьи, а теперь получалось, что благодарить придётся их хозяина...
Между тем Лу Личжэн продолжал ворчать:
— Вот скажи, на кой чёрт ты полез спасать такого человека? Наша жизнь явно дороже их шкуры! Случись с тобой что, он и десятком своих никчёмных жизней не расплатился бы!
Е Мянь нахмурился:
— «Такого» — это какого? Ты что, знаешь его?
Лу Личжэн презрительно скривился:
— Да кто его знает! Я просто глянул на его браслет — он из Двора Смирения.
Во Дворе Смирения учились выходцы из бедных семей. Е Мянь вздохнул. Ему вовсе не хотелось читать Лу Личжэню нотации о том, что перед лицом смерти все равны — они с детства воспитывались по-разному. Посему он лишь сдержанно заметил:
— Он стоял далеко в воде, откуда мне было знать, кто он такой?
— Да кто бы он ни был, не твоя это забота! — не унимался Лу Личжэн. — Вдоль берега дежурят люди. Да если б он и утонул, велика беда? А ты полез... Ещё не хватало руки о такого пачкать.
Е Мяню от этих слов стало совсем неуютно.
— Что за разговор: «такой», «не такой»? Мал ещё, а языком мелешь не пойми что. Услышит кто — стыда не оберёшься. Пусть он из бедного рода, но всё же наш сокурсник. Если завтра он сдаст экзамены и выйдет на службу, станет твоим коллегой.
Лу Личжэн не сдавался:
— Ну и что? Кабы у него помыслы были чисты, он бы в такую халепу не попал. Сам виноват!
Е Мянь аж рассмеялся от возмущения:
— Ты же только что говорил, что не знаешь его! Откуда тебе знать про его помыслы?
Лу Личжэн покрутил головой, наклонился к самому уху Е Мяня и шепнул:
— Он сошёлся со старшими учениками курса «Кунь» и подался к ним в циди.
— ЧТО?! — Е Мянь замер с открытым ртом.
Он знал, что в империи Давэнь мужская ласка не была в новинку — не раз слышал об этом от Ли Чжао и Ци Е. Некоторые бедные студиозы в Академии заводили связи со старшими сыновьями знатных семей, рассчитывая на их протекцию на будущей службе и расплачиваясь за это собственной красотой...
— Откуда ты знаешь? — переспросил он.
— Да я эти дни постоянно видел, как те старшие ученики отделения «Кунь» катают его на лодке! Не будь он их циди, с чего бы им возиться с бедняком? — Лу Личжэн хмыкнул и добавил: — И прыгнул он с лодки сам! А те старшие даже палец о палец не ударили, бросили его и заставили самого до берега грести.
Е Мянь задумался. Если так, то всё сходилось. Впрочем, тот парень наверняка смог бы доплыть сам, а в беду попал не от усталости, а оттого, что ногу свела судорога — пока Е Мянь тащил его, тот непрестанно жаловался на боль.
Пока они шептались, вода в бадье остыла.
Одежда Лу Личжэня была Е Мяню маловата, но, к счастью, Дуань Лю из их двора оказался с ним одного роста. Служка сбегал к нему и принёс комплект только что выстиранного платья.
Лу Личжэн снял с ширмы свои исподние штаны и протянул ему. Е Мянь взглянул на них и закричал из-за ширмы:
— Ты мне ношеные подштанники суёшь?! Они же стиранные!
— Свежее летнее бельё из дома ещё не привезли, а весеннее мы всё давно переносили! Где я тебе новое возьму?
Е Мянь брезгливо швырнул штаны обратно:
— Я чужое ношеное бельё надевать не стану!
— И что делать? — Лу Личжэн развёл руками. — Послать к тебе в дом?
— Долго! Мне ещё на лодке кататься, я её еле выбил! — Е Мянь поразмыслил и велел: — Иди побегай по вашему двору. Чьи угодно, лишь бы новые!
— Вот уж мороки с тобой... — вздохнул Лу Личжэн и поплелся к двери.
— Не ворчи, бегом!
Спустя довольно долгое время Лу Личжэн вернулся и с досадой бросил за ширму новенькие исподние штаны. Е Мянь, застёгивая одежду, попытался его утешить:
— Спасибо, брат! Вернусь — угощу чем-нибудь вкусным.
— Очень надо!
Е Мянь хохотнул, представляя, как Лу Личжэн ходил по двору и выпрашивал чистые подштанники, и невзначай спросил:
— А чьи они?
Лу Личжэн слегка откашлялся и тихо ответил:
— Брата Чжуана...
Е Мянь, завязывавший пояс, так и замер на месте. На его лице отразился смертельный ужас. Спустя мгновение он переспросил:
— ЧЬИ, ты сказал?!
Лу Личжэн убавил голос до шепота:
— Брата Чжуана...
Е Мянь стоял за ширмой, едва не скрипя зубами от злости:
— Лу Личжэн, ты труп!
Тот и сам виновато забормотал:
— Да ни у кого больше не было новых! Я пошёл в его двор, к слугам. Евнух Ся меня знает, подумал, мне срочно понадобилось...
Е Мянь выскочил из-за ширмы, сгреб Лу Личжэня за шею и потащил к выходу:
— Пойдём-пойдём, я тебя сегодня так «угощу», до смерти помнишь!
— Ой-ой-ой! — заверещал Лу Личжэн. — Полегче!
Вечером, вернувшись домой, Е Мянь не обмолвился о случившемся ни словом. Он лишь велел служанке постирать платье Дуань Лю, чтобы завтра вернуть его хозяину.
Верхнюю рубаху Лу Личжэня он оставил себе — они были близки, да и вещь уже побывала на его теле, возвращать её не имело смысла.
А вот исподнее... Е Мяня бросало в пот при одной мысли об этом. С Чжуан Сюем их связывали такие отношения, что каждый долг следовало закрывать сполна. И даже эти штаны... вернуть придётся!
Но как? Е Мянь ворочался в постели, точно лепёшка на раскалённой жаровне.
Постирать и отдать обратно? Мерзость какая-то, только опозоришься. Купить новые и вручить? Тоже звучит дико и нелепо.
Может, заказать для него полный комплект дорогого платья?
«Ещё чего! — Е Мянь сердито перевернулся на другой бок. — Менять исподние штаны на роскошный наряд? Слишком много чести этому павлину!»