Сгустились сумерки. Ворота Императорской академии замкнули на засов, и во дворе один за другим вспыхнули светильники.
Евнух Ся с сокрушённой миной покорнейше просил их выехать к ужину раза три, не меньше, пока эти два невыносимых господина соизволили подняться с постели.
Веки Е Мяня совсем опухли от слёз. И хотя он больше не плакал, на душе всё равно было скверно: привычная живая улыбка исчезла с его лица, он молча замер перед столом.
Вглядываясь в понурую фигуру юноши, казавшегося сейчас ещё более беспомощным, чем во время недавней болезни, евнух Ся только вздохнул. Он бросил укоризненный взгляд на сидевшего подле Чжуан Сюя. Подслушивая у дверей, слуга прекрасно слышал всю доносившуюся из комнаты ругань и плач и ни секунды не сомневался: виноват во всём исключительно его молодой хозяин!
Чжуан Сюй, сохраняя бесстрастие, неспешно вытирал пальцы влажной тканевой салфеткой. Поразмыслив, он потянул к себе руку Е Мяня, намереваясь вытереть и её. Е Мянь встрепенулся, шмыгнул носом и, забрав салфетку, сам наскоро вытер ладони, после чего бросил ткань стоящему неподалёку слуге.
Евнух Ся с услужливой улыбкой встал за спиной Е Мяня, подкладывая ему лучшие кушанья:
— На кухню наняли двух новых поваров, попробуйте, молодой господин! Пришлись ли по вкусу? Ежели угодили, старый слуга тотчас велит наградить их.
Евнух оставался слугой, но был человеком преклонных лет, и Е Мянь не захотел обижать его небрежением. Подняв палочки, он взял ломтик бамбукового побега и, проглотив, вежливо отозвался:
— Готовят получше, чем в нашей резиденции заместителя министра.
— В этом дворике тесновато, всю поварскую челядь не разместишь, — расплылся в улыбке евнух Ся. — Вот переберёмся обратно в резиденцию старшей принцессы, я снова приглашу вас на обед — вот тогда оцените по-настоящему!
— Повар из ресторана «Нефритовые Бессмертные», куда ты так любишь ходить, уже ждёт в резиденции принцессы, — небрежно ронял Чжуан Сюй.
Е Мянь смерил его мрачным взглядом:
— Так и знал, что без твоих проделок не обошлось.
С ужином было покончено быстро. Служанки и прислуга помогли обоим омыться и переодеться.
Облачившись в белоснежную нижнюю рубаху, сшитую точно по его фигуре, Е Мянь повернулся к Чжуан Сюю. Тот откинулся на эбеновую кушетку у окна, суша влажные волосы. Чжуан Сюй ростом превосходил Е Мяня, и когда тот ночевал здесь прошлый раз, ему приходилось подворачивать штанины чужого платья.
— Ты что, велел сшить это специально для меня? — спросил Е Мянь.
— Угу, — небрежно кивнул Чжуан Сюй. — Через пару дней пришлю портных для снятия мерок, чтобы сшить для тебя повседневные наряды. Пусть лежат в резиденции старшей принцессы.
Чжуан Сюй потеснился к стене. Скинув мягкие туфли, Е Мянь забрался на кушетку и уселся рядом, откинувшись на изогнутое изголовье. Слуги позади них принялись осторожно сушить их волосы горячими полотенцами, пропаренными на благовониях.
Кушетка была не слишком широкой, и двум юношам на ней приходилось сидеть вплотную. Чжуан Сюй обнял его за плечи; Е Мянь не стал сопротивляться, лишь недоумённо спросил:
— Зачем мне одежда в резиденции принцессы? Я один раз шутя назвал тебя отцом, а ты и впрямь возомнил себя родителем?
— Ты мой ученик. Отношение к тебе иное, чем к прочим.
— Что-то я не слышал, чтобы наставники заказывали ученикам наряды на все четыре сезона.
Чжуан Сюй задумался на мгновение:
— Раз роль наставника не подходит, как насчёт...
— Насчёт чего?
Чжуан Сюй повернулся к нему. На его губах скользнула едва заметная усмешка:
— Как насчёт того, чтобы я стал твоим названым старшим братом?
Е Мянь от неожиданности лишился дара речи.
— Я напишу матери, — неторопливо продолжил Чжуан Сюй, отвернувшись к окну. — Я никогда ни о чём её не просил, она не откажет.
Опешивший Е Мянь, поняв, что тот говорит совершенно всерьёз, не удержался от смешка:
— С чего такая спешка? К чему эти выдумки на пустом месте? У меня есть собственный старший брат, у тебя — младший. Зачем плодить названых родственников?
Чжуан Сюй чуть приподнял уголки фениксовых глаз:
— Братьев много не бывает. По-моему, мысль отличная. Завтра же отправлю письмо в Цзиньлин.
— Эй, только попробуй! — нахмурился Е Мянь. — Я своего согласия стать твоим младшим братом не давал! Что за дичь... — пробормотал он под нос. — С какой стати мне становиться твоим младшим братом?
Отказ Е Мяня ничуть не испортил настроения Чжуан Сюю. Словно ожидая такого ответа, он спокойным тоном произнёс:
— Неважно. Я просто буду относиться к тебе как к родному брату. А всю выгоду от этого ты со временем поймёшь сам.
Е Мянь и без того промучился весь день с тяжёлыми мыслями, так что спорить с чужими бреднями у него не осталось сил. Они затихли, молча прислонившись друг к другу, пока слуги заканчивали сушить им волосы.
К тому моменту как волосы высохли, уже пробило вторую ночную стражу. В тишине Академии раздался стук колотушки ночного сторожа. Юноши только успели забраться под расстеленные слугами одеяла, как снаружи поднялся невообразимый шум.
Чжуан Сюй нахмурился. Спустя мгновение в комнату мелкими шажками вбежал евнух Ся и, запыхавшись, доложил:
— Господин Дуаньхуа прибыл! Говорит, что ведёт расследование по делу Палаты уголовных дел в Академии, а заодно решил забрать младшего брата домой.
— Брат? Как его пропустили в Академию? — ошеломлённо застыл Е Мянь, но тут же опомнился: — Пропустите его скорее!
Евнух Ся вопросительно взглянул на Чжуан Сюя. Тот слегка прищурил узкие фениксовые глаза и кивнул.
Спустя мгновение в покоях появился господин Дуаньхуа. На нём было тёмно-угольное чиновничье платье, а лицо выражало глухое раздражение. Игнорируя попытку Чжуан Раня преградить ему путь у дверей, он стремительным шагом прошёл во внутренние покои.
Увидев, что оба юноши сидят на постели в одних исподних рубахах, Е Цзин помрачнел ещё пуще. Подойдя ближе и разглядев опухшие веки Е Мяня — свидетельство долгих горьких слёз, — он на миг замер. Затем его взгляд медленно переместился на Чжуан Сюя, став нестерпимо острым.
Чжуан Сюй ответил столь же ледяным взором:
— Заместитель главы Палаты Е весьма преуспел. Надо же, ведёт расследование прямо в стенах Императорской академии.
Е Цзин, протянув руку, слегка отогнул ворот и полы рубахи Е Мяня, осмотрев его. Переведя дыхание, точно с души у него свалился тяжёлый камень, он спокойно бросил:
— А что, разве есть место, где Палата уголовных дел не имеет права вести следствие?
Видя, как воздух между ними накалился до предела, Е Мянь потянул брата за край рукава:
— Брат...
— Угу, — тихо отозвался Е Цзин. Взяв отложенную верхнюю одежду, он стал аккуратно одевать младшего: — Собирайся. Дома поговорим.
Однако, натягивая на его ногу шёлковый носок, Е Цзин замер: на белоснежной щиколотке Е Мяня алел браслет из ярко-красного коралла. В тусклом свете светильников это смотрелось невыразимо изысканно и откровенно. Е Цзин застыл, а затем медленно поднял глаза на брата. В его зрачках промелькнул студёный яд:
— Это он на тебя надел?
Е Мянь никогда прежде не видел у брата подобного выражения лица и, не смея таиться, кивнул.
Е Цзин зажмурился и тяжело вдохнул, его грудь прерывисто вздымалась. Протянув руку к браслету, он сжал две коралловые бусины большим и указательным пальцами и с силой скрутил их — нить внутри моментально лопнула.
Сняв рассыпающийся браслет и зажав бусины в ладони, Е Цзин поднялся и взглянул на Чжуан Сюя. Его лицо превратилось в бесстрастную маску:
— Маленький удельный князь Чжуан, позвольте дать вам ещё один совет: оставьте попытки зариться на моего брата. Иначе... — в глубине его глаз вспыхнула тёмная ярость, — в следующий раз Палата уголовных дел придёт с обыском прямо в вашу резиденцию.
Чжуан Сюй даже не повёл бровью, словно не услышав угрозы. Шагнув вперёд, он перекрыл путь и, протянув ладонь, ледяным тоном произнёс:
— Оставь его. И верни браслет.
Е Цзин лишь вскользь смерил его презрительным взглядом. Он поднял руку и разжал пальцы — алые кораллы соскользнули вниз, лишь чиркнув по раскрытой ладони Чжуан Сюя, и посыпались на тяжёлый парчовый ковёр с золотым шитьём. Бусины раскатились в разные стороны, моментально затерявшись в ворсе.
Е Цзин холодно хмыкнул и, даже не глядя на хозяина дома, двинулся к выходу.
— Задержать их! — в ярости рявкнул Чжуан Сюй.
Во двор ворвались стражники. Со звонким клёкотом обнажились клинки, перекрывая дверной проём.
— Чжуан Сюй! — ахнул Е Мянь, потрясенный творящимся безумием.
— Ваше высочество, не надо! — подскочил евнух Ся, бледный от страха. Он припал к уху Чжуан Сюя и зашептал: — Палата уголовных дел прибыла вместе с Палатой наказаний! Снаружи стоят вооружённые конвоиры Палаты наказаний, сейчас нельзя идти напролом!
Чжуан Сюй тяжело дышал, его глаза налились кровью. Шагнув вплотную к Е Цзину, он процедил сквозь зубы каждую букву:
— Я... сказал... оставишь... его!
Выражение лица Е Цзина не изменилось. Он ответил со студёным спокойствием:
— Маленький удельный князь Чжуан, если у вас есть время удерживать гостя здесь, лучше бы черкнуть пару строк в резиденцию принцессы в Цзиньлине и спросить у своего отца-консорта, какую ещё глупость он учинил за последнее время. А не хотите утруждать себя — пожалуйте в Палату уголовных дел, я с радостью предоставлю вам полный отчёт до того, как старшая принцесса успеет замять это дело.
Лицо Чжуан Сюя словно покрылось инеем.
— Е Цзин, — отчеканил он с мрачной угрозой. — Я не трогаю твой род не потому, что боюсь тебя, а лишь опасаясь причинить вред ему. Но если переступишь черту — пощады не жди.
Е Мянь, зажатый между двумя пышущими злобой юношами, с трудом сглотнул подступивший к горлу комок. Справившись с дрожью, он произнёс:
— Чжуан Сюй... позволь мне уйти с братом.
Чжуан Сюй взглянул на него, и в его горящих глазах промелькнула капля мягкости. Застыв на долгое мгновение, он наконец отступил в сторону.
Подхватив Е Мяня на руки, Е Цзин стремительно покинул дворик. Личный стражник тут же подал подбитый мехом плащ. Опустив брата на землю, Е Цзин заботливо завязал шнурки плаща и лишь после этого вывел его за пределы Академии.
Они уселись в экипаж. Вскоре снаружи раздался тихий доклад: стражники Палаты наказаний арестовали архивариуса Академии, укрывавшего опасного беглого преступника, вместе с самим беглецом.
Е Цзин лишь небрежно ронял «угу». Приподняв занавеску экипажа, он обменялся прощальным жестом с главным следователем Палаты наказаний, после чего кучер тронул лошадей, направляясь к резиденции Е.
Е Мянь с всё ещё растерянным видом спросил:
— Брат... я опять натворил бед?
Е Цзин достал влажный платок и мягко прижал его к опухшим векам юноши:
— Сначала расскажи мне, что он с тобой сделал? Отчего ты так убивался?
Е Мянь запнулся, а затем воскликнул:
— Да мои слёзы вовсе не из-за Чжуан Сюя!
Помягчев в лице, Е Цзин с теплотой произнёс:
— Неужели ты испугался его сегодняшних угроз? — Он с улыбкой качнул головой: — Не глупи. Если бы твой брат боялся сопляка-князя, его бы уже тысячу раз уложили в могилу.
— Нет же, брат! — активно замотал головой Е Мянь. — Я расстроился из-за того, что Чжуан Сюй рассказал! Он обмолвился, будто старший дядя со старшей тётушкой уламывают отца и мать отдать меня им на воспитание, в качестве приёмного сына!
Е Цзин изумлённо вскинул брови:
— Отдать тебя? Кто это вздумал передать тебя в другую ветвь?
Е Мянь подробно пересказал всё, что услышал от Чжуан Сюя.
Посерьёзневший Е Цзин ненадолго задумался, а затем мягко проговорил:
— Я только сегодня вернулся из Чанчжоу и пока не слышал об этом. Но не бери в голову: должно быть, семья старшего дяди просто положила глаз на тебя. Ни отец с матерью, ни бабушка, ни я с твоей невесткой ни за что на это не согласимся.
Е Мянь повесил нос и надулся:
— Но ведь отец меня не любит... И матушка, кажется, из-за этого уже разругалась с ним...
Е Цзин усмехнулся:
— Глупости! Как бы отец ни злился на твои проказы, он никогда не согласится выгнать собственного сына. — Он шутливо щёлкнул Е Мяня по носу: — И ты из-за этих бредней решил не возвращаться домой и рыдал у чужого человека?
Е Мянь смущённо уткнулся взглядом в колени.
Е Цзин качнул головой:
— Чтобы это было в последний раз. Сначала нужно прийти домой и обо всём расспросить. Как можно не верить родным и слепо полагаться на слова постороннего? — Он привлёк юношу ближе к себе и со вздохом добавил: — Ты хоть представляешь, как я перепугался, когда узнал, что ты остался у удельного князя Жуннаня? Я решил, что тебя снова силой удерживают и обижают.
Е Мянь вскинул голову:
— Брат... неужели ты привёл Палату наказаний в Академию и устроил этот арест только ради того, чтобы забрать меня? Но ведь это... — он осёкся, — это же использование служебного положения в личных целях! Это же серьёзный проступок...
Е Цзин усмехнулся:
— А не слишком ли много чести для твоей персоны? Облаву Палаты уголовных дел и Палаты наказаний готовили давно... Я же сказал: просто заскочил по пути.
Е Мянь почесал затылок:
— По пути? Что-то больно удачное совпадение...
Е Цзин сделал глоток остывшего чая и спокойно проговорил:
— По пути забрать тебя или по пути провести арест — какая разница?
Е Мянь лишился слов.
Е Цзин тихо засмеялся:
— Какими правилами руководствуются взрослые люди, ты поймёшь позже. Не бери в голову.
Поколебавшись, Е Мянь осторожно спросил:
— Брат... а что у вас с удельным князем Жуннанем? Я рассказывал, что мы с ним ладим не слишком хорошо, но ведь не до такой же степени, чтобы наставлять друг на друга мечи! Вы сегодня меня до смерти напугали.
Е Цзин пристально посмотрел в глаза младшему брату. Видя в них лишь невинность да детскую наивность, он со вздохом качнул головой:
— Я собирался отложить этот разговор до твоих выходных, но, видно, дальше тянуть нельзя. Объясню тебе всё прямо сегодня — а то этак из тебя, дурачка, и дальше будут втихую вить верёвки.