* * *
Глава 67
Е Мянь выдохнул это «братец» так сладко, будто подмешал туда добрые две ложки сахара.
Лицо Чжуан Сюя оставалось непроницаемым, однако он почти неприметно качнулся назад, увеличивая дистанцию.
«И чего ты отстраняешься?» — мысленно возмутился Е Мянь.
Чжуан Сюй замкнулся в неподвижности, но Е Мянь больше не смел медлить. Он смело притянул к себе его ладонь, подхватил со стола парчовый платок и принялся заботливо вытирать тонкие пальцы княжича.
Чжуан Сюй попытался высвободить руку, но Е Мянь сжал её крепче. Не выпуская чужую ладонь, он тщательно, палец за пальцем, отпёр парчой каждый сустав и только потом отпустил.
— Пословица гласит: «Кто отведал чужого угощения, у того рот связан; кто принял подарок, у того рука не поднимется», — с заискивающей улыбкой проговорил он. — Я вот из кожи вон лезу, чтобы тебе у меня было сладко да сытно. Будет надо — и корзину отборных крабов с собой заверну. Ты уж, сделай одолжение, будь помягче с моим другом. Знаю, Анъюань поступил скверно, оправдывать его не стану, но прошу тебя: сжалься, не губи парня.
Чжуан Сюй не спешил с ответом, однако хмурая складка между его бровями разгладилась. Он долго и пристально разглядывал юношу, после чего тихо спросил:
— Раз уж ты пришёл сегодня к моим воротам, отчего не вошёл?
Е Мянь наполнил его пиалу янтарным выдержанным вином:
— В прошлый раз я тебя вывел из себя. Побоялся, что ты всё ещё держишь на меня зло.
— А теперь, стало быть, не боишься?
— Боюсь, — честно признался Е Мянь.
Чжуан Сюй смерил его долгим взглядом:
— Врёшь.
«Ещё бы не врать! Попробуй ты тронуть меня в резиденции заместителя министра — завтра же вся наша семья поднимется во дворец и подаст жалобу самому Императору».
Е Мянь лишь усмехнулся, ничуть не смутившись:
— Ну а ты сам? Пришёл ведь ко мне — значит, сменил гнев на милость?
— Нет, — отрезал Чжуан Сюй с полной искренностью.
— И что же мне сделать, чтобы ты остыл? — Е Мянь подался вперёд, с надеждой заглядывая ему в глаза.
— А сам как думаешь?
Е Мянь на мгновение замялся, после чего выпалил с удручённым видом:
— Сразу говорю: постельные услуги в сделку не входят.
Чжуан Сюй не удержался и отвернулся, тихо хмыкнув.
Е Мянь шмыгнул носом и напустил на себя самый строгий вид:
— Договоримся на берегу: нынче я торгую исключительно талантом, но никак не телом.
— Какая досада, — со всей серьёзностью вздохнул княжич.
— Вовсе не досада! — рассмеялся Е Мянь. — Я и спеть могу, и сказ с выражением рассказать, и анекдотом развлечь. Если вам и этого мало — могу хоть разбивание камней на груди продемонстрировать!
— Ты и камень на груди расшибить способен? — прищурился Чжуан Сюй.
— Ещё как! Правда, расколемся мы вместе — и я, и валун. Так что настоятельно советую не рисковать.
Чжуан Сюй усмехнулся и качнул головой, окончательно смягчившись.
— Ах, точно! — вспомнил Е Мянь и окликнул служанку в окно: — Инун!
Девушка тут же прибежала на вызов.
— Сбегай живо в боковую комнатку и принеси сюда Ван Сиси!
Инун торопливо скрылась и спустя пару минут вернулась, держа на руках расписную куницу. Зверёк, наряженный в милый кафтанчик из красного шёлка, едва увидав хозяина, отчаянно заизвивался и прыгнул прямо к нему на грудь.
Маленький питомец уже давно привык к Е Мяню, и во Дворе Обильного Богатства его не держали на цепи. Юноша ласково подхватил зверушку, потёрся носом о её пушистую мордочку и, прижав к себе, пододвинулся ближе к Чжуан Сюю:
— Сиси, смотри, это наш братец.
— Что за глупости ты несёшь? — нахмурился княжич.
Е Мянь не обратил на него внимания и с самым серьёзным видом принялся наставлять куницу:
— Поздоровайся с братцем! Ну же, почему молчишь? Мне самому тебя учить надо?
Ван Сиси лишь разразился звонким писком.
— Нет-нет, неправильно. Так и быть, покажу один раз, запоминай!
Куница вновь подала голос:
— Пи-пи!
Е Мянь прокашлялся.
— Братец, я виноват~ — прижимая к себе Сиси, он смотрел куда-то в сторону, но его глаза лучились лукавой теплотой, а губы расплылись в ласковой ухмылке. — Все грехи мира — на мне одном, прости ты меня, дурака, хоть на этот раз!
В глазах Чжуан Сюя мелькнуло изумление, которое тут же сменилось мягкой, сдерживаемой улыбкой.
Почувствовав слабину, Е Мянь тут же сгрёб Сиси и впихнул его прямо в руки княжичу, канюча:
— Ну же, прощаешь?
— Думаешь зубы мне заговаривать с помощью этого зверья? — фыркнул Чжуан Сюй.
— Эй! — возмутился Е Мянь. — Какое ещё зверьё? Это наш младший брат! Мы же одна семья!
Слова «одна семья» погладили тщеславие Чжуан Сюя — уголки его губ поползли вверх, однако мгновение спустя лицо снова омрачилось:
— Разоделся, расстелился предо мной... И всё ради того, чтобы заступиться за Вэй Анъюаня.
Е Мянь со вздохом пояснил:
— Как бы там ни было, он мой близкий друг. К тому же он перешёл тебе дорогу из-за меня. Если я всё не улажу, эта дурацкая история не даст мне покоя.
— Забудь о нём вообще! — вспылил Чжуан Сюй.
Е Мянь молча уставился на него.
Помявшись немного под этим взглядом, княжич холодным тоном произнёс:
— На этот раз я закрою глаза. Но если он снова осмелится дерзить — припомню абсолютно всё!
В глазах Е Мяня вспыхнула радость, и он принялся наперебой заверять:
— Да не осмелится он больше! Клянусь, ни в жизнь!
— Завтра я иду на встречу с Левым канцлером, — сдержанно добавил Чжуан Сюй. — То, что я лично не стану ломать ему кости, не значит, что резиденция канцлера отделается несколькими ударами палок.
Е Мянь покорно кивал. Главное — сам Удельный князь Жуннань не станет давить. А родной отец, хоть и выпорет сына, всё же не пойдёт на смертоубийство.
Заметив, как разгладилось лицо Е Мяня, Чжуан Сюй мазнул рукой в сторону окна. Стоявший неподалёку слуга тут же подбежал и склонился в поклоне.
— Несите, — коротко бросил княжич.
Слуга исчез и спустя минуту вернулся с помощником. Вдвоём они вволокли в комнату увесистый сундук и аккуратно поставили его на низкий столик под окном.
— А что там? — с любопытством спросил Е Мянь.
— Подарок к твоему дню рождения.
— Ты... запомнил? — удивился юноша.
Чжуан Сюй не стал отвечать, лишь молча кивнул слуге. Тот откинул тяжёлую крышку.
Глаза Е Мяня ослепило яркий сноп золотого сияния. От такого великолепия можно было напрочь лишиться зрения.
Сундук доверху ломился от литых золотых статуэток и украшений: кошечки, собачки, священные цилини, хищные писю — драгоценных зверей всех мастей там было не счесть.
В тёплом свете свечей всё это богатство полыхало ослепительным жёлтым блеском.
Е Мянь так и застыл с открытым ртом. Прошло немало времени, прежде чем он обрёл дар речи:
— Что за странный подарок? Неужто я в твоих глазах выгляжу настолько беспросветно вульгарным?
Чжуан Сюй лишь удивлённо вскинул бровь:
— Я и сам считаю золото мещанством. Но разве ты не его обожаешь? Коли вещь в радость, какая разница, изысканность это или безвкусица?
— Да кто тебе вообще сказал, будто я без ума от золота? — оторопел Е Мянь.
— На Праздник драконьих лодок Лу Личжэн хвастался связкой золотых цзондзы, а ты после этого умолял Е Цзина сделать тебе точно такие же. Зачем просил, если не любишь?
— Ха-ха, да я же просто развёл старшего брата на деньги! — расхохотался Е Мянь. — Те золотые цзондзы давно сбыты с рук и переведены в звонкое серебро!
Чжуан Сюй опешил, а затем мрачно нахмурился:
— Мой лазутчик об этой детали умолчал.
Е Мянь заходился от смеха, едва не падая с места.
Княжич стоял рядом, храня угрюмое молчание, и весь его вид выражал глубочайшую обиду.
Понимая, что злить вспыльчивого высокого гостя сегодня категорически нельзя, Е Мянь вовремя взял себя в руки, смахнул слёзы от смеха и принялся подобострастно елейничать:
— Но вообще-то среди этих штучек есть чрезвычайно тонкие работы! Пара-тройка из них превосходно встанет на мои полки с безделушками!
Чжуан Сюй покачал головой:
— Забирай всё. Что приглянется — выставишь на обозрение, остальное поменяешь на серебро. Послезавтра у тебя день рождения, так что завтра я приготовлю другой подарок.
— Нет-нет, не стоит так усложнять! — замахал руками Е Мянь. — Я отнюдь не придаю большого значения дню рождения. Главное — твой знак внимания. Я выберу пару фигурок в память о твоей доброте, и этого более чем достаточно.
С этими словами он склонился над сундуком и действительно стал придирчиво выискивать самые интересные образцы, с искренней улыбкой замечая:
— И надо же было умудриться согнать целую кучу редких фигурок, да так, чтоб ни одна не повторялась!
— На сам день рождения я принесу новый подарок, — настойчиво повторил Чжуан Сюй.
— Эх, вряд ли выйдет. Послезавтра моя вторая старшая сестра выходит замуж в Яньци. Старший брат сейчас по делам в Мичжоу и не успеет вернуться, поэтому сопровождать свадебную процессию придётся мне.
— Ничего страшного. Я поеду с тобой.
Е Мянь потерял дар речи.
«Вот уж спасибо от имени второй сестры и пятой наложницы... Какая невеста откажется от сопровождения самого Удельного князя Жуннань? Позора нам явно не миновать».
Вторая дочь Е Хэна, Е Янь, была рождена от пятой наложницы. Тихий и покладистый нрав девушки снискал ей искреннюю симпатию законной супруги, госпожи Цю. Посему к подбору жениха мачеха подошла со всей ответственностью. Узнав пожелания матери невесты и тщательно взвесив все партии, она в итоге остановила выбор на старшем законном сыне чиновника пятого ранга из предместий Яньци.
Хотя для дочери заместителя министра финансов подобный союз считался браком ниже её положения, девушка сразу входила в новую семью в статусе старшей невестки главной ветви.
Пятая наложница и сама Е Янь всю жизнь страдали от клейма низкого происхождения, а потому вопрос статуса законных детей оставался для них самым болезненным. Когда госпожа Цю предложила эту кандидатуру, наложница лишь осторожно расспросила о характере жениха. Уверившись, что молодой человек добродетелен, она раз и навсегда решила, что лучшей доли для дочери и желать нельзя.
Старшая невестка рода!.. О таком положении наложница в жизни не смела помышлять, а теперь её родная дочь в парадном венечном уборе и алом свадебном одеянии войдёт в дом мужа через парадные ворота!
* * *
В день рождения Е Мяня, совпавший с днём отбытия свадебного кортежа сестры, Чжуан Сюй, как и обещался, явился в поместье с самым ранним рассветом.
Заместитель министра Е и госпожа Цю находили присутствие Удельного князя Жуннань в составе свадебной свиты весьма двусмысленным и странным, однако отказать столь высокопоставленному гостю не смели.
— Держи ухо востро и ни в коем случае не проявляй неуважения к его высочеству, — наставлял отец сына.
Е Мянь поспешно склонил голову в знак согласия.
Незадолго до того, как паланкин с невестой вынесли за ворота, господин Е подгадал момент, пока Чжуан Сюй отвлёкся, подозвал к себе младшего сына и понизил голос:
— Князь точно решил сопровождать вас?
— Да... — Е Мянь в замешательстве почесал затылок.
— Скажи мне правду, — пристально всматриваясь в лицо сына, усомнился отец. — С какого перепуга ему вздумалось тащиться с тобой в эту глушь?
По спине Е Мяня прошёл ледяной пот, но он изо всех сил попытался сохранить невозмутимую мину:
— Ваше высочество изволили молвить, что никогда не бывали в Яньци, вот и решили прогуляться да полюбоваться здешними пейзажами.
Со двора уже доносились торопливые возгласы свахи, призывавшей выносить паланкин. Господин Е ещё раз недоверчиво оглядел сына и с тяжёлым вздохом махнул рукой:
— Ладно, ступай. Возвращайся без задержек и не смей устраивать бесчинств.
— Слушаюсь, отец.
Е Мянь послушно поклонился и, всё ещё не в силах расслабить одеревеневшую спину, направился к выходу.